За завесой правды

29 сентября 2017, 01:17

За завесой правды

София Семенова

От автора

«За завесой правды» - это психологический триллер, написанный на основе однажды впечатливших меня отдельно взятых моментов из американского кино. Эту историю я писала с большим удовольствием и азартом, потому что я очень интересуюсь темами, которые раскрывают возможности нашего сознания и подсознания, и как оно способно играть с нами.Это рассказ не только о человеке, который запутался настолько, что стал не способен открыться даже самому себе, но и о его борьбе, внутренней, прежде всего. О разных отношениях между людьми, как они способны влиять друг на друга. И, конечно, присутствуют нотки моего любимого жанра – хорора, которые, я надеюсь, пробегутся по нервам читателя.

Каждая глава сопровождается строчками из моих любимых песен, которые намекнут, что будет происходить с главными героями в той или иной части истории. Повествование ведется от первого лица с целью более ярко показать внутреннее состояние, переживания и остроту характера главного героя.

Приятного чтения!

Глава 1

Дорога.

“Can’t find the road to lead us out of thisA million miles from where we burned the bridge”

- Ты готова, милая? через несколько минут выезжаем. – поторопил меня Джошуа из кухни.- Ты уверен, что ехать в ночь – хорошая идея? – спросила я мужа.- Мы очень долго ждали этой поездки, лучше нам поехать сейчас, чтобы к утру быть на месте. – ответил он.Вещи были собраны, мы положили их в багажник. Собираясь во Флориду почти на месяц, я боялась, что денег может не хватить, поэтому мы решили поехать на своей машине, чтобы не тратить средства на билеты.

Наш запоздалый отпуск ждал нас на песчаном берегу Флоридского залива. Я мечтала об этой поездке еще до того, как мы поженились, и как только поднакопилось нужное количество денег, я тут же спланировала наше путешествие. Мы сели в машину и выехали из гаража. Я взглянула на часы: 22:03.

Как только мы отъехали от дома, я сразу поняла, что погода испортится. Внутри что-то подсказывало: не нужно ехать, но я прогоняла эти мысли прочь, по крайней мере, старалась.- Слышишь? – меня немного напугал раскат грома вдалеке. – Все-таки нужно было остаться.- Я не в первый раз за рулем, Эйприл. Не волнуйся.

Выехав за черту города, Джошуа набрал скорость до 110 км/ч. Впереди сверкала молния и освещала густые тучи, по которым на миг можно было заметить, что капли дождя уже покидают небо, вертикально расплываясь мутной пеленой. Мне казалось подозрительным, что кроме нас на дороге не было машин, и лишь далеко стоящие друг от друга фонари освещали наш путь.

Капли застучали по машине. Сначала тихо, потом все сильнее и сильнее, а вскоре превратились в настоящий ливень, и дворники не успевали сгонять воду с лобового стекла, видимость дороги ухудшалась с каждой минутой.

- Давай остановимся? Я прошу тебя, давай переждем дождь на ближайшей заправке! – тревожно и настойчиво просила я.- Хорошо. – немного раздраженно ответил Джошуа.

Мы остановились возле магазина на заправке, но там не было ни души. Хотя она нам не показалась заброшенной. Сидя в машине, тем для разговоров не приходило в голову, нас тянуло ко сну, Джошуа сидел, скрестив руки на груди, и, полусонный, пытался меня обвинить в том, что я зря задерживаю наш путь. Перед тем, как закрыть глаза, я снова взглянула на часы: 01:35. В тот момент мне показалось, что время было неправильным, ведь выехали мы не позже часа назад.

Я проснулась от заведенного двигателя, уже светало, и Джошуа снова выехал на трассу. Дорога была охвачена густым туманом, поэтому ехать было так же небезопасно, как и при дожде.Я вдруг почувствовала что-то неприятное, вроде тревоги и подсознательной паники.

- Может, стоит сбавить скорость? – сказала я.- Там должен быть поворот, но навигатор его не показывает, - будто не слыша меня, пробормотал Джошуа.

И вдруг я услышала жуткий шум, голова загудела, и меня ослепил свет фар нашей машины…

Я не помню ничего из того, что случилось потом, помню только, что смотрела на нас со стороны, будто с обочины… Но лиц я не видела, это было похоже на сон, который уже почти отпускает подсознание, и ты вот-вот откроешь глаза. Потом темнота.

Сейчас я лежу в огромной палате реабилитационного центра «Бренчстоун» в родном штате Северная Каролина. Белые стены моей палаты навевали страх и безысходность. Руки и ноги онемели, я ничего не могу вспомнить, кроме того факта, что мой муж погиб. Лучше я бы этого тоже не помнила. Медсестры с окаменевшими лицами изредка подходят и делают мне укол, вводят какие-то лекарства, о которых я понятия не имею. Сколько времени прошло? Как долго я здесь нахожусь?

Глава 2

Больница.

“Loving you forever can't be wrongEven though you're not here, won't move on”

Первые дни мне казалось, что я не существую. Я не могла говорить, двигаться, испытывать эмоции. Лишь во сне возникали какие-то краски, сотканные из воспоминаний, хороших или плохих, чувств, когда-то затмевавших сознание, картинок, лиц, пейзажей… Мне не хотелось просыпаться, но вскоре даже это единственное светлое начало меня покидать, меня стали мучить бессонницы. А вы знаете, что это такое? Знаете, как невыносимо становится ощущать себя, обездвиженную, в темной одиночной палате по ночам, уставившись в потолок и прислушиваясь ко всем окружающим звукам, тошно даже дышать.

Мне давали снотворное около двух раз в неделю, с каждым разом увеличивая дозу, хотя это совсем неправильно с точки зрения медицины, но другого выхода для меня не было.

Я была вынуждена находиться здесь, так как получила черепно-мозговую травму, вследствие которой была поражена опорно-двигательная система. Я не могла нормально двигаться, питаться, разговаривать, но при этом я абсолютно все понимала. И как же было невыносимо осознавать себя беспомощной и жалкой. Хотя медсестры каждый раз мне говорили, что я очень быстро выздоравливаю. Время шло, я понемногу восстанавливалась, учась сначала сидеть, затем поворачивать головой, шевелить руками и ногами, врачи постоянно приходили проверять зрение, слух, внутренние органы, различные виды физиотерапии продолжались по несколько часов. Затем я понемногу начала говорить отдельными фразами, хотя мне казалось, что мысли в моей голове развиваются намного стремительней, чем речь, и из-за этого получалась абсолютная каша. Санитары вывозили меня на улицу на инвалидной коляске и помогали передвигаться по больнице. Пока я находилась в таком состоянии, мне ничего не оставалось делать, как внимательно запоминать все увиденное глазами. Я становилась очень наблюдательной и запоминала всю обстановку здесь.

Реабилитационный центр «Бренчстоун» находился в двух часах езды от моего родного города Гринсборо. Природа здесь была чудесная: эти холмистые равнины навевали мысли о когда-то утерянной свободе. Большие, высокие, раскидистые дубы, клены, разноцветные кустарники – все шептало мне о прошлой жизни, которая была у меня так недавно с Джошуа. А вот само здание угнетало, очень сильно угнетало. Оно было трехэтажным из темно-красного кирпича с очень высокими потолками на каждом этаже. Огромные коридоры и мрачные лестницы, общие душевые с обшарпанными стенами и трещинами на плитке на полу, туда даже заходить не хотелось. На первом этаже находилась столовая, она была справа вместе с кухней, а напротив по коридору находились кабинеты врачей. Перед входом располагалась регистратура, пол там был выложен черно-белой плиткой, похожей на шахматную доску.Второй этаж был полностью сделан для пациентов. Палаты, в каждой из которых было всего одно окно, находившееся очень высоко и к тому же прикрыто жалюзи. Туалет с раковиной и зеркалом находились прямо в палате, и больше нечего сказать, белые стены и односпальная кровать по середине, рядом с которой находится столик для препаратов и процедур. Все лекарства нам приносили санитары, так что на этом столике всегда было пусто. А на третьем этаже находились: комната санитаров, игральный зал с шахматами и книжным шкафом, там еще стоял старый проигрыватель, из которого доносились какие-то старые песни, распространявшиеся эхом по всему зданию. На третьем этаже были еще процедурные комнаты, которые я посещала каждый день, но некоторые из них всегда были заперты, я ничего о них не знала… Слышала только, что там находятся операционные для особо больных. Также существовало подвальное помещение, мимо которого меня провозили ежедневно, там находились нежилые палаты, из него сделали склад для продуктов, оборудования и бытовой химии.

По ощущениям прошло, наверно, полгода к тому времени, когда я уже походила на нормального человека. Я могла общаться с медсестрами и врачами, пациентами, каждый вечер перед ужином я выходила на улицу в парк, и долго там сидела в своих мыслях, дыша свежим воздухом, вспоминая свою жизнь до встречи с Джошуа, вспоминая жизнь с ним. И все мне казалось каким-то не моим, словно давно мертвым.

- Я вам не помешаю? – спросила девушка лет 25, присаживаясь на скамейку.- Нет. – тихо ответила я.- Вы давно здесь?- Я не знаю, для меня время течет очень своеобразно. – вздохнула я, с сожалением.- Похоже, у вас проблемы со сном? В таких случаях мы обычно начинаем путать реальность и сон, они будто меняются местами.- Да, вы в чем-то правы. Вы тоже мучаетесь бессонницей? – спросила я, пытаясь найти в ее глазах ту же боль, что таится во мне.- О, нет, я сплю, как убитая. – она рассмеялась. – Я Эмма, а вы, должно быть, Эйприл?- Да, а откуда вы знаете?- Я видела, как доктор рассматривал вашу историю болезни, выходя, судя по всему, из вашей палаты, а там было написано «Эйприл».- А почему вы сразу поняли, что я страдаю от бессонницы? - По вашим глазам, они будто застыли. В одном взгляде можно отыскать все. – она неловко улыбнулась.- Вы – врач? – поинтересовалась я.- Ах, нет, я такая же пациентка, как и вы. Но раньше я работала психологом в Гринсборо. - Ясно. – не взглянув на нее, ответила я.- А вы кем работали?- Я? Я работала в сфере рекламы, а точнее, писала сценарии для рекламных роликов, которые выходили на экран.- Интересная, должно быть, работа?- Да, мне нравилось.- Знаете, мне так приятно поговорить с нормальным человеком, будто я все еще живу в своем доме на Флоренс-стрит, а завтра мне снова на работу. – грустно улыбнулась она.- Да. Мне тоже приятно. Я взглянула на нее, ее лицо, оно было пересечено огромным уродливым шрамом, от виска до левого уголка губ. Длинные волнистые белокурые волосы прикрывали его, но мне было видно. Спросить об этом мне было не удобно, да и не мое это дело.- А ваши родственники приезжают вас навестить? – спросила Эмма, прикрывая шрам рукой, явно пытаясь отвлечь мое внимание от него.- У меня их нет. Я никогда их даже не знала. Выросла в приюте, точнее, в нескольких приютах. Меня отдали туда, когда мне было 2 месяца.- Я прошу прощения, мне жаль.- Все нормально, я и не представляю, как жить по-другому, я по-своему ценю свою судьбу. - А может, муж? – она спросила с явно выраженным беспокойством и смущением, мне на миг показалось, что ей известно, что же произошло.- Вы, эм, откуда вы знаете? – с неподдельной тревогой спросила я.- Вы не подумайте ничего плохого, я просто очень внимательно слушаю разговоры врачей, мне и самой за себя неловко, я услышала только, что у вас был муж.- Был. Он был. А я даже не смогла его похоронить. Но, надеюсь, ему сейчас лучше, чем мне. – я почувствовала, как слеза стекла по моей щеке к подбородку, я растерла ее ладонью.- Конечно. По-другому и быть не может. – со всей душевной простотой и открытостью произнесла Эмма. – А вы знаете все подробности его смерти?- Нет… - растерянно сказала я.- Почему вы не спросите врачей о нем? Или о том, как вы сюда попали?- Мне кажется, мне не хватит сил все осознать. Мне хватает мысли о том, что случилось что-то непоправимое и ужасное. Может, позже, я захочу узнать.- Чем больше вы держите себя в неведении, тем дольше вы будете мучиться. И бессонница, кстати, от этого. – она встала и побродила в даль по аллее.Впервые я почувствовала страх на поверхности, он будто вылезал из-под кожи, охватывая не только мысли, но и сковывая тело. Я возвращаюсь к жизни, я начинаю снова испытывать эмоции, но почему страх?

Вернувшись в палату, я увидела молодого человека лет тридцати на вид, сидевшего на стуле напротив моей кровати, он дремал с какой-то книгой в руках. Я сначала даже не могла понять: это пациент, посетитель или сотрудник больницы. Его светлые блестящие волосы спадали на лоб, глаза были едва прикрыты, я обратила внимание на его правильные черты лица: прямой нос, в меру пухлые губы, в жизни я бы посчитала его красавцем, но только не здесь… Тут все мне кажется мертвым и черствым.- Кхм-кхм… - закашляла я, чтобы его разбудить. Он нехотя приоткрыл глаза и приподнялся.- Добрый день. – улыбнулся он.- Мы знакомы? – задала я вопрос, хотя знала ответ на него.- Не думаю, я - новый санитар для вас, ждал, пока вы придете, чтобы сделать нужные процедуры.- А куда подевались миссис Бланш и миссис Лоуренс? – с абсолютным равнодушием спросила я, чтобы просто поддержать разговор.- Поступили новые пациенты, они нужны в другом крыле.- Ясно.Он говорил так просто, так по-доброму, мне казалось, все его существо было пронизано тонким приятным светом, и он озарял эту мрачную палату своим присутствием. Как я сразу не поняла, что это санитар, ведь они все носят одинаковую форму: белая рубашка на пуговицах с коротким рукавом и белые брюки спортивного типа с двумя красными полосками по бокам.- Эйприл, Вы сейчас находитесь на такой стадии выздоровления, что необходимо провериться у всех врачей, чтобы убедиться, что нет никаких патологий. Поэтому через полчаса я отведу вас в кабинет к мистеру Самерсу.- Меня и так почти каждый день проверяют… а что он будет осматривать?- Вашу психику. Он сам настоял на том, чтобы осмотр начинался именно с него, так как он убежден, что все болезни, физические или же ментальные, находятся только в нашей голове. – все с той же простотой отвечал санитар.- А каких врачей мне нужно будет посетить еще?- Их много: кардиолог, невролог, нарколог, гинеколог, эндокринолог, а также необходимо сдать все анализы. Он разъяснял, зачем это нужно, какие осмотры мне предстоит пройти, в каком порядке и каким образом.На миг в моей голове появилась мысль: этот человек так грамотно говорит, со знанием дела подходит к разговорам о медицине, так чутко ведет беседу со мной, почему он работает простым санитаром?- Как вас зовут? – спросила я, впервые мимолетно улыбнувшись.- Вообще мое полное имя Делрой Кэннет, но вам меня можно называть просто Дел. – взглянул он мне прямо в глаза, лучезарно улыбаясь.Он сделал мне пару уколов, взял кровь на анализы, помог встать с постели и отвел меня в кабинет мистера Самерса.- Мистер Самерс, пациентка из 204 палаты Эйприл Манлей.- Спасибо, Дел. Проходите, Эйприл. – протягивая руку, произнес врач.Я села в кресло, стоявшее напротив письменного стола. В кабинете было уютно, мягкая кожаная мебель, сделанная под старину, тюль и шторы на окнах, вместо холодных жалюзи, которые угнетают в палатах. Журнальный деревянный столик и несколько книжных полок с огромным количеством толстых книг. Мистер Самерс выглядел лет на 50, он был в белой рубашке с черным галстуком, теплом замшевом коричневом пиджаке и светло-бежевых брюках. Довольно стильно, на мой взгляд. Его лицо было приятным: глаза оливкового цвета, небольшая щетина, аккуратные губы и нос. Он был стройным и высоким мужчиной.- Здравствуйте, Эйприл, как вы себя чувствуете сегодня?- Ничего особенного, так же, как и вчера, и позавчера.- Скажите, как вам обстановка? Палата, столовая, еда? Парк? Пациенты, персонал? – спокойным голосом спросил он.- Палата? Я нигде себя так отвратительно не чувствовала, как в этой палате, эти белые стены, железная, скрипящая кровать, мало света… Мне кажется, что там нет ничего живого, даже в окно нельзя посмотреть, потому что оно высоко.- Да уж… Ну а как вам все остальное?- На еду в столовой я вообще не обращаю внимания, даже не помню, чем нас кормят, у меня совсем нет аппетита. А вот в парке мне становится легче, я могу думать, вспоминать, общаться…- А с кем вы общаетесь?- Вообще с пациентами, иногда санитары очень любезно интересуются моим здоровьем. А сегодня я познакомилась с девушкой Эммой, она очень мила, несмотря на то, что иногда не чувствует такта.- Что вы имеете в виду? – приподняв правую бровь, спросил мистер Самерс все тем же спокойным голосом.- Мне кажется, что она много знает обо мне, хотя не могу представить, откуда. Она сразу назвала мое имя, спросила про мужа, о котором я вообще ни с кем не разговаривала. А еще она сказала такую фразу: «Чем больше ты держишь себя в неведении, тем дольше ты будешь мучиться. И бессонница, кстати, от этого.» В тот момент мне стало не по себе.- У вас есть соображения, почему она так сказала? - Возможно, она проанализировала мои слова насчет того, что я не готова знать, что произошло со мной той ночью.- Эйприл, как часто у вас случается бессонница? - Я не знаю…может раза три в неделю…- И вы не спите всю ночь? Что с вами происходит?- Знаете, доктор, бессонница дома в теплой родной постели всегда можно исправить каким-нибудь занятием: фильмом, книгой, разговором с подругой по телефону, но бессонница здесь – это самый настоящий ад, когда вы слышите, как секунды застывают на часах, и время будто откидывает вас от реальности, и вы вынуждены лежать и смотреть в потолок, меня тошнит, мне хочется кричать, бежать, но я не могу. Спустя около 4-5 часов, как мне кажется, я слышу за окном пение птиц, значит, наступает утро, и я расслабляюсь. Засыпаю минут на сорок, а затем снова лежу и смотрю в потолок. Пока медсестра не придет и не сделает мне укол, а потом отведет на завтрак. – с полным отчаянием рассказала я.- Я очень хорошо представляю это состояние, вас, наверняка, лечат золпидемом. Какую дозу они вам дают и как часто?- Я не знаю…- Но вы же пьете таблетки? Правильно?- Да, но я не помню сколько их дают. Штуки 4 или 5. Раза два в неделю, я не могу точно сказать.- Ладно, я сам с этим разберусь. Но после приема этого лекарства вам становится легче? Вы засыпаете?- Да, мне кажется, я проваливаюсь очень глубоко.- Вам снятся сны?- Да, но я не могу вспомнить их при пробуждении. - Я попробую помочь вам с вашим сном, проверим активность мозга во время сна, а также проведем тест на память. Сколько вам лет, Эйприл?- Эм, 24 года.Все это время мистер Самерс что-то записывал в свой блокнот и иногда что-то зачеркивал.- Скажите, Эйприл, бывало ли здесь у вас что-то, что напоминало бы вам о вашей жизни? Где вы жили, с кем общались, какие места посещали?- Я… я не могу так сразу вспомнить, но сегодня, когда я познакомилась с Эммой, мне показалось, что видела ее раньше.- Как она выглядит? - Она худая, высокая, в желтом халате, у нее белые волосы, длинные, строгие черты лица… эмм, у нее очень большой шрам, пересекающий всю левую щеку от виска до уголка губ… Она явно его стесняется…- Понятно. А вы не спрашивали, что с ней случилось?- Нет, мне было бы неловко задавать такие вопросы.- А как вам Дел?- По-моему, он славный, единственный, кто заставил меня улыбнуться сегодня.- Хорошо, пусть рядом с вами будет человек, с которым вы будете чувствовать себя под защитой. – улыбнулся он.- Да, он мне нравится больше, чем 2 медсестры, которые приходили с каменными лицами, будто давно мертвы.- Ну что ж, мы начнем осмотр с завтрашнего дня, я подготовлю аппарат и лекарства. Ничего не бойтесь.Он подошел ко мне, помог встать и вывел к двери, где меня ждал Дел.

- Как все прошло? – по-доброму поинтересовался он.- Нормально.- Вам было неприятно отвечать на его вопросы?- Нет, наоборот, мне хотелось ответить, потому что я уже очень долго держу свои мысли при себе.- Вы голодны?- Не знаю, наверно, да.- Хотите, возьмем ужин из столовой с собой в парк и устроим пикник перед сном? – он говорил так, будто мы очень давно знаем друг друга, как настоящие друзья. Я невольно начинала ему доверять.- А разве нам разрешат? - Ну, а я вам зачем? – усмехнулся он.- Да, наверно, только затем, чтобы воровать ужины из столовой. Мы оба рассмеялись.Я почувствовала себя живой, настоящей, нормальной. Мы забрали ужин и расположились на лавочке под большим раскидистым вязом напротив «главной дорожки». Так все называли широкую аллею, идущую от главного входа вправо и влево, а затем с каждой стороны уходившую за само здание на задний двор, там росло много деревьев, и не было тропинок, так что никто туда не ходил. Вся территория была ограждена высоким кирпичным забором, хотя я не понимала, почему и это здание, и этот забор выстроены в таком агрессивном стиле.- Вкусно? – спросил у меня Дел.- Я не чувствую, - вздохнула я.Он посыпал хлеб солью и положил на него кусочек сыра.- Держите, жуйте медленно и думайте только об этом хлебе. – заботливо произнес он.Я откусила и начала медленно жевать, представляя, каким вкусным должен быть сыр и хлеб, вот я почувствовала нотки солености, затем молочного подтаявшего сыра, а после, ржаной вкус мякоти хлеба. Я заулыбалась.- Вы возвращаете меня к жизни, Дел.Он посмотрел на меня так, как будто испытывал восторг и сожаление одновременно, как будто жалел меня и в то же время восхищался. Его глаза были наполнены такой теплотой. Он вообще казался мне очень красивым: его большие карие глаза оттеняли светлые вьющиеся волосы, а изгиб его губ от улыбки излучал то самое природное обаяние. Казалось, он очень сильный, его широкие плечи, стройное тело и рост говорили об этом, но в то же время он был очень нежным, по крайней мере со мной.Мне стало неловко, и я отвернулась. Неподалеку от нашей лавочки стояла Эмма, и было видно, что она смеется. Она подняла руку и помахала мне. Я помахала в ответ и улыбнулась.- Кому вы машете? – спросил Дел.- Это Эмма, мы познакомились с ней сегодня утром. – совершенно уверенно сказала я, не переставая смотреть на ее силуэт.- Ну, нам пора готовиться ко сну. Пойдемте.- Ко сну… - в забвении повторила я. – Сегодня мне не дадут снотворное, вчера давали, так что сна мне сегодня не видать.- Тогда мы с вами будем читать классическую литературу и тихо слушать музыку. – засмеялся он.И в тот миг я поняла, о чем говорил мистер Самерс, с этим человеком я чувствую себя защищенной. Он проводил меня в душевую. Подождав меня около двери, Дел повел меня на второй этаж.Мы вошли в палату, я почистила зубы, пока Дел менял постель и готовил лекарства. Он сделал мне укол и сел ко мне на кровать.- Как долго вы здесь находитесь, Эйприл?- Я не знаю, по ощущениям где-то полгода.- Я почему-то вас раньше не видел здесь, хотя работаю 5 лет.Я заметила, что он при свете лампы в этой обшарпанной палате, был еще более красив и обаятелен, даже проскользнуло в крови не совсем осознанное влечение к нему, но я не подавала виду.- Вам нужно постараться заснуть, я выключу свет?- Нет, можете остаться со мной, пока я засну?- Мне нужно вступать в ночное дежурство, но как только появится минутка, я к вам обязательно приду. – он взял мою руку и прикоснулся к ней губами, смотря мне прямо в глаза. Этот момент мне показался очень странным, но в то же время, откровенным и интимным. Я отвела взгляд.- Спокойной ночи. - Закрывая дверь, произнес он.

Я не знаю, сколько времени прошло, но я лежала в полудреме и видела всего два лица перед собой: Дела, смотрящего на меня по-доброму, с большой любовью и Эммы, с насмешливой улыбкой и жутким шрамом на лице.

Глава 3

Терапия. “Lost and insecureYou found me, you found meLying on the floorSurrounded, surroundedWhy’d you have to wait?Where were you, where were you?”

Когда я открыла глаза, было уже утро. Тусклые лучи света проникали в палату. Я помнила, что сегодня мистер Самерс придет и проведет какие-то тесты. Мне и самой было интересно, что обнаружат в моем мозге.

После всех утренних процедур, Дел отвел меня в специальную комнату на загадочном третьем этаже, про некоторые комнаты которого я ничего не знала. Там меня ждал мистер Самерс. - Доброе утро, Эйприл, как ваше самочувствие?- Лучше. Я заснула ночью сама, без препаратов.- Это очень хорошо. Сейчас я объясню, что нам предстоит сделать. Вы знаете, что такое «электроэнцефалограмма»?- Не совсем.- Электроэнцефалограмма является записью функциональной активности головного мозга человека. По результатам ЭЭГ мы сможем оценить степень поражения вашего головного мозга вследствие травмы головы, и уточнить конкретное место, подвергшееся повреждению. Электроэнцефалограмма является абсолютно безопасным методом, простым, безболезненным и не требующим серьезного вмешательства. После того, как результаты будут получены, врач-невролог расшифрует их, и нам будет известно о каких-либо изменениях.- Понятно. – не совсем понимая, ответила я.- Нам понадобиться ввести снотворное, так как эту процедуру лучше провести во время сна.Я легла, мне ввели лекарство внутривенно, и я почувствовала, как разговоры, лица, силуэты отдаляются от меня, а я падаю вниз, и все, что меня окружает, сгущается темными красками, а затем и вовсе превращается в белую точку на черном фоне.Я увидела дорогу, ту самую, по которой мы ехали в ту злосчастную ночь, я пыталась посмотреть на Джошуа, но не могла повернуть головы. Был тот же туман, какая-то музыка играла у меня в голове, и я знала, что сейчас случится, я боялась увидеть это. Джошуа резко повернул, но поворота там не было, мы слетели в кювет, я чувствовала каждой клеткой, как адреналин распирает все тело, но не могла шевелиться, машина перевернулась несколько раз и левым боком врезалась в дерево с огромной скоростью. Затем я приложила немало усилий, чтобы все-таки взглянуть на мужа… Его лицо, оно было разодрано в клочья осколками стекла. Я разревелась, протягивая дрожащую руку к нему, и вдруг он повернулся и схватил меня: «Я приду за тобой, мы оба придем!!!» я закричала во весь голос и пыталась освободиться…

Я вскочила в своей кровати. На мой крик прибежали 3 санитара, среди которых был Дел. - Идите, я сам справлюсь. Я сам.Два санитара подчинились и ушли.- Тебе приснился плохой сон? – присев ко мне и взяв меня за руку, прошептал Дел, словно пытался успокоить лишь своим присутствием. - Это был не совсем сон. Это было пропавшее воспоминание… О Джошуа, о той катастрофе…- Ты хочешь об этом поговорить?- Нет, не сейчас… - у меня потекли слезы, и я закрыла лицо руками. Он обнял меня, а я невольно потянулась к нему и уткнулась в его плечо. Просидев так с минуту, он сказал:- Пойдем на свежий воздух, - встав, он протянул мне руку. Мы вышли на улицу и пошли по аллее. На одной из лавочек я увидела Эмму, она читала книгу. - Эмма, здравствуйте. – с улыбкой поздоровалась я.- А, Эйприл, добрый день.- Дел, познакомься, это Эмма, мы вчера ее видели, когда сидели на лавочке вечером.- Да, я помню. Добрый день. Очень приятно.- Взаимно. – кокетливо улыбнулась она.- Эйприл, я оставлю тебя ненадолго. Побудь пока здесь.Он удалился, я видела, что он встревожен или расстроен, или даже на взводе, я бы сказала. Наверно, он ушел, чтобы это скрыть.Я присела на скамейку рядом с Эммой.- Как он хорош, не правда ли, Эйприл? – с намеком улыбнулась она.- Он хороший человек. – пытаясь не показывать виду, равнодушно ответила я.- Ты ходишь за руку и обнимаешься по углам со всеми хорошими людьми? – обвиняюще отрезала Эмма.- Что? Я не обнимаюсь с ним по углам! А за руку мы шли, потому что я чувствую слабость после тяжелого наркоза.- Ну извини, я не хотела тебя задеть, просто я вижу, как ты на него смотришь.- И как же я на него смотрю?- Как на мужчину, с которым ты счастлива.- Это чушь! – воскликнула я, хотя сама осознавала, что ее слова не были лишены правды.- Повезло тебе, такого санитара я бы быстро соблазнила, будь у меня лицо поаккуратнее. – грустно улыбнулась она.- Зачем мне это? - Чтобы тело не забывало, за чем оно существует.- Как пОшло… с отвращением ответила я.- Ладно, извини. А что за процедуры делал тебе мистер Самерс? «Да откуда же она опять знает то, о чем я не говорила?!» - с тревогой подумала я.- Ты не волнуйся, я просто видела, как вы шли с ним в процедурную, когда сидела в игральной. Эта книга оттуда. – потрясла ее Эмма.- Электро… - пытаясь вспомнить полное название, потянула я.- Электроэнцефалограмму? И ты согласилась на это! Ты с ума сошла?! Они подделают все результаты и скажут, что у тебя сплошные патологии в головном мозге, и начнут издеваться над тобой!- Зачем им это нужно?- Чтобы свести тебя с ума…- Вы сумасшедшая!- Вот увидишь, они будут не давать тебе спать сутками, они запрут тебя в темной комнате без света, чтобы их диагноз быстрее стал правдой, и тогда… тогда и ты поверишь в эту правду. Тебе не выбраться.- Почему вы так уверенны в этом?- Потому что я здесь по той же причине. Сумасшедшими легче управлять. Таким никто не верит, а если они начнут возмущаться или агрессивно себя вести, всегда можно вколоть успокоительное и не разбираться в причинах и следствиях, они облегчают себе работу и тем самым набивают себе карманы, потому что здравоохранение выделяет огромные средства реабилитационным центрам на восстановление пациентов с психическими расстройствами, и, естественно, эти деньги не идут на добросовестное лечение, об этом вообще забывают, когда покупают себе машины и дома. – с бешенными глазами шипела Эмма.Мне стало страшно, но я не подпускала к себе эти мысли, я верила больше Делу и доктору Самерсу, а не сумасшедшей с изуродованным лицом.- Мне пора, скоро обед, нужно найти Дела.Вдруг Эмма поменялась в лице, как будто и не было этого гнева.- Дел хорош в постели, но не более, так что пользуйся тем, что ему и тебе доступно, пока можете! – расхохоталась она в голос. Я быстро шла вперед, не оборачиваясь, ее смех становился все тише. «Какая сумасшедшая женщина, как много похоти и зла в ее глазах! И вообще, откуда она знает, что Дел хорош в постели, если они только сегодня познакомились? А может, он поэтому так быстро решил уйти, может, ему стыдно?» Я зашла в столовую, там было почти пусто, за исключением нескольких санитаров и престарелых пациентов. За дальним столиком сидел Дел. - Ты так и не вернулся к нам. – подсела я к нему.- Да, возникли кое-какие дела, нужно было помочь усмирить одного пациента, 60-летнего мужчину, он явно съехал с катушек, пытаясь выпрыгнуть из окна своей же палаты.- Какой ужас… Мне кажется, что я нахожусь в психушке, а не в реабилитационном центре.- Да, иногда мне тоже так кажется. Как вы пообщались с Эммой? – спросил он, явно противясь ответу. Будто опасаясь.- Она мне показалась сумасшедшей. Говорила про то, что здесь врачи сводят пациентов с ума, чтобы ими было проще управлять. Что меня хотят лишить рассудка и прочее.- Не бери это в голову. Тебя просто проверяют абсолютно обычным аппаратом, безопасным для здоровья.После обеда Дел проводил меня в палату.- Ты не останешься со мной? – сама от себя не ожидая, спросила я.- Тебе нужно отдохнуть, - улыбнулся он, явно будучи довольным, что я его об этом спросила.- Посиди со мной. Давай просто поговорим. – жалобно посмотрела на него я.- Хорошо. – согласился он.Я села на кровать. Он подсел рядом. Его близкое присутствие заставляло меня трепетать, но я не хотела, чтобы он заметил. Мы разговаривали о прошлом, о его приостановленной карьере юриста, о его неудавшемся браке. Он спрашивал меня про приюты, первую любовь, путешествия. Мне было так приятно разговаривать с этим человеком. Казалось, будто не существует ни болезней, ни больницы и вообще никаких проблем. - Дел, а можно я задам тебе вопрос?- Конечно, можно.- Ты был знаком с Эммой до этого дня, ведь так?- Что? Нет. – тревожно произнес он. Пытаясь скрыть эмоции, но у него не получалось. – А с чего ты взяла?- Да так…Он не стал приставать с расспросами. Просто замолчал.- В ту ночь, когда случилась авария, прямо перед тем, как все случилось, Джошуа неожиданно открылся мне. Как будто он знал о том, что сейчас произойдет и начинал прощаться. Его слова очень тронули меня. Он сказал, что я – та самая, что нам суждено быть вместе, что все делает только потому, что я люблю его… я потупила взгляд. – Мне так его не хватает…Дел взглянул на меня, явно сочувствуя, но не понимая, зачем я ему все это рассказываю. Я положила голову ему на плечо, он глубоко вздохнул. Мы молчали. А в голове у меня засели слова Эммы: «Как же он хорош». Мне на минуту показалось, что он слышит мои мысли, и мне стало неловко.

Когда Дел ушел, я начала писать дневник в единственном темно-зеленом блокноте, который у меня был, я даже не помню, откуда он у меня. Там я изливала душу, свои мысли, мысли про Дела, про Эмму, доктора Самерса, свои опасения… и, как ни странно, перечитывая написанное, я находила в каждой фразе самое нужное мне – надежду. Вдруг в дверь постучали. «Заходите». Крикнула я.- Добрый вечер, Эйприл. – садясь рядом со мной, поприветствовал меня мистер Самерс. - Добрый вечер.- Я пришел сообщить результаты электроэнцефалограммы.Я постараюсь говорить понятно, не утруждая вас медицинскими терминами. – улыбнулся он. – Существует четыре ритма, которые свидетельствуют о состоянии головного мозга: альфа-ритм, бета-ритм, тэта-ритм и дельта-ритм. На каждом из них мы обнаружили нарушения. На уровне альфа-ритма мы обнаружили третий тип неврозов. Помните, вы говорили про тошноту во время бессонницы, вы, должно быть, также испытываете слабость и головокружения?- Да, довольно часто.- Да… Бета-ритм также нарушен, это говорит о сотрясении мозга, но это не новость, вы восстанавливаетесь, поэтому насчет этого не волнуйтесь. Тэта-ритм в передних отделах мозга означает возбудимый тип психопатии. Пароксизмы, то есть усиления приступов тэта– и дельта-волн указывают, опять же, на третий тип неврозов. Я должен вам сообщить, что нам понадобиться провести другие процедуры, чтобы рассмотреть активность вашего головного мозга более объемно. – грустно сказал мистер Самерс.- Я сумасшедшая? – у меня задрожал голос.- Никто не говорит о сумасшествии. Вы пережили очень сильный стресс, многие бы могли позавидовать такому адекватному восстановлению. Я объясню вам, что невроз – это не бесконечные истерики и конвульсии, симптомы на психическом уровне выражаются в переживании тревоги, страхов, панических атак, раздражительности, повышенной чувствительности к стрессам, зацикленности на травмирующей ситуации. Вы же не будете отрицать, что переживаете подобные эмоции?- Нет.- Ну вот, а к физическим симптомам относятся повышенная утомляемость, низкая работоспособность, головокружения и перепады давления, тошнота, нарушения аппетита, расстройства сна. Это все тоже присутствует, ведь так?- Да… - смутилась я, - Но ведь это плохо?- Это все излечимо, нужно лишь терпение.- А как же психопатия?! – спросила я, убеждая себя, что я все-таки псих.- Насчет этого, я бы не стал так смело говорить. Нужно повторное обследование. Как невролог написал в заключении, «возбудимая психопатия» - это повышенная возбудимость к внешним раздражителям, такие люди отличаются повышенной раздражительностью, постоянным пребыванием в состоянии психического напряжения, взрывной эмоциональной реактивностью, доходящей до неадекватных приступов ярости. Для них характерны повышенная требовательность к окружающим, крайний эгоизм и себялюбие, недоверчивость и подозрительность.- Но это же не я… Я ведь спокойно себя веду. – ошарашенно произнесла я.- Да, поэтому мы будем тщательно вас обследовать, чтобы знать абсолютно точно.- Каким образом? – встревожилась я.- Я хочу посмотреть на активность мозга в разном состоянии: когда организм долго не спит, или, скажем, вы побудете немного в темноте, мы сделаем психологические тесты…Меня охватил ужас.- Нет, нет, нет! Вот о чем говорила Эмма, я не хочу, нет, я не буду! – словно в бреду кричала я.- Эйприл, посмотрите на меня, посмотрите! – настойчиво пытался он привлечь мое внимание. – Эти процедуры не принесут вам вреда, я просто не допущу, чтобы вам было некомфортно. Просто верьте мне.- Вы хотите свести меня с ума! – потянула я в отчаянии.- Никто и не думает о том, чтобы сводить вас с ума, вам нужно лишь восстановиться после такого стресса и травм. – его голос будто убаюкивал меня, но я не хотела поддаваться.- Доктор, можно мне на улицу перед ужином?- Да, конечно, вам нужно успокоиться. Дел проводит вас.Он вышел из палаты, чтобы позвать Дела, а я незаметно проскользнула в коридор, сбежала по лестнице и вышла через главный вход.- Ну что, подруга, убедилась? – незаметно появилась Эмма. – Я говорила, что они замышляют, но теперь тебе не куда бежать, они закончат начатое.- Ты опять подслушивала… - упрекнула я. - Нет, я на это не пойду, я не позволю! – вытирала я слезы с лица.- А кто ты такая, чтобы противостоять им? – надменно спросила Эмма. – Знаешь, когда они запрут тебя в темноте, к тебе явятся самые потаенные кошмары, которые, как тебе будет казаться, не возникали раньше у тебя в голове, ты будешь кричать во весь голос, пока твое сознание будет тщетно бороться с возникающими образами прямо перед тобой! Ты будешь бить руками о дверь и стены, но тебя никто не будет слышать, а когда ты наконец упадешь в обморок от бессилия и всеобъемлющей паники, они откроют дверь и, не проводя никакой проверки, запишут в свои журналы, что ты больна, сильно больна, и тебя запрут на несколько дней в твоей палате, лишь изредка приходя сделать укол! – очень быстро шептала Эмма, пока мы шли вниз по аллее.- Замолчи! Замолчи! – закрывала я уши руками. – Зачем ты это делаешь?! – ревела я навзрыд. – Прекрати, пожалуйста!- Я пытаюсь тебя предупредить о предстоящих мучениях! – схватила она меня за руку.- С тобой это делали?! Когда?! Это был мистер Самерс?!- А как ты думаешь?! Знаешь, откуда у меня этот уродливый шрам?! Знаешь?! – кричала она.- Этот доктор Самерс – настоящий садист! Он решил, что болевая терапия поможет! А хирург просто наобум делал мне больно, он резал меня!- Мистер Самерс не способен на такое! Что ты несешь! – я толкнула ее.- Знаешь, да плевать я хотела, пусть они издеваются над тобой, а ты продолжай верить в невинность этих людей, когда они начнут тебя резать! А они рано или поздно начнут, ты вспомнишь мои слова! – схватив меня за плечи, орала она в приступе гнева. – Мне плевать! Эмма окинула меня бешенным взглядом, развернулась и быстро пошла обратно. Я стояла и ревела, не желая верить в только что услышанное, но мне казалось, что именно это ждет меня, паника, безысходность и злость охватывали меня с головой, а я не могла сделать и шага, начался дождь. Мозг тут же дал отсылку на тот дождь, когда мы ехали в машине, и отчаяние меня захлестнуло. Колени подкосились, и я упала на землю, слезы не прекращались.Ко мне подбежал Дел.- Эйприл, боже, что с тобой, милая!? Он поднял меня с земли, и, поддерживая, повел внутрь.Оказавшись в палате, все эмоции покинули меня, и я села на кровать, потупив взгляд.- Эйприл, что произошло? – тихо спросил Дел, присев на колени и взяв меня за руки.- Я не хочу об этом говорить. – Не посмотрев на него, прошептала я.- Хорошо. Ты голодная? – очень заботливо спросил он.Я встала, он поднялся за мной. Погладив его по щеке, я уткнулась ему в грудь. Он обнял меня за талию.- Защити меня, Дел. Ты – единственный, кому я могу доверять. – смущенно, но с откровением прошептала я. – Защити меня, пожалуйста.Он поцеловал меня в лоб и еще сильнее прижал к себе. Я обняла его за плечи обеими руками и прикоснулась губами к его щеке. Я чувствовала, как он хочет меня поцеловать, но сдерживал себя изо всех сил.- Эйприл, я…- Тщщ… просто поцелуй меня.Дел провел губами по щеке и шее, а затем взглянул мне в глаза. Я не выдерживала внутреннего влечения к нему. Он поцеловал меня в губы, затем оторвавшись на секунду, был готов сделать это еще раз, но раздался стук в дверь.- Здравствуй, Эйприл. Сегодня придется обойтись без сна. Мы подключим специальный датчик, который зарегистрирует…- Нет, нет, нет, я не буду, не трогайте меня!!! Дел, помоги мне, Дел, где ты?!Меня схватили санитары и пристегнули ремнями к железной кушетке, я долго сопротивлялась, но мне вкололи что-то, я не заснула, наоборот, мой мозг бешено улавливал мысли и действия, строил цепочки из последствий этого эксперимента, а тело предательски оставалось неподвижным. Все это время мистер Самерс что-то записывал, врачи общались между собой. Лампы мигали у меня перед глазами, голова раскалывалась.

В таком состоянии меня держали 22 часа. Затем мне ввели снотворное. Какое-то время я спала глубоким сном, но вдруг начала просыпаться от криков в коридоре. Я вышла и увидела огромное количество людей около входной двери. Подойдя ближе, я увидела одного из врачей, которые мучали меня. Он лежал в луже крови и явно был мертв, его совершенно очевидно зарезали. Он был в верхней одежде, а значит, он собирался уйти. Его лицо было перекошено, от этого мне стало жутко и затошнило, я узнала в этом человеке хирурга, и вдруг у меня в голове промелькнула мысль: это Эмма, скорее всего, это он изрезал ее лицо, и она, воспользовавшись случаем того, что они мучают меня, отомстила за нас обоих? Или, наоборот, решила подставить меня, чтобы отвести от себя подозрения? Среди этой толпы людей, я заметила, как мистер Самерс направился к телефону. Он кому-то нервно звонил, когда дозвонился, сказал: «Знаете, это первый раз в моей практике… да, я понимаю». Потом меня подозвала Эмма, и я не дослушала разговор.- Ты знаешь кто это сделал?- Нет, а ты?- Понятия не имею, я считаю мистера Самерса преступником и извращенцем, но они с этим хирургом были друзьями, поэтому я не знаю. –быстро говорила Эмма.

Два дня я провела в покое, меня никто не трогал, наверно, из-за этого ночного убийства, доктор Самерс только этим и занимался, хотя на его месте я оставила бы это мистеру Россу, начальнику центра. Даже Дел приходил только делать процедуры, хотя, стоит признаться, мне его не хватало.На третий день он пришел рано утром.- Пойдем на улицу, Дел?- Пойдем, конечно. – улыбнулся он.Мы ушли дальше, чем обычно, погода была ясная, осенняя свежесть придавала сил.- Дел, ты не защитил меня, когда они приковали меня к кушетке, почему?- Я не понимаю, о чем ты…- Что? Меня держали обездвиженной без сна почти сутки, 22 часа! Я умоляла тебя о помощи, ты разве не слышал?- Меня там не было, Эйприл, о чем ты? Какие 22 часа?-Скажешь, и поцелуя не было? – раздраженно спросила я.- Был… - неуверенно произнес Дел. – Но я ушел через пару минут после этого, и ты села писать в свой дневник…Я была в растерянности… Значит, они пришли ко мне позже… Я решила перевести тему.- Кто убил хирурга? – резко спросила я.- Преступника ищут среди персонала.- У тебя есть подозрения? - Нет, я вообще не понимаю, как это произошло…, и кто убийца.- Дел, мне кажется, я знаю… Это Эмма. – шепнула я ему. – Она говорила мне ужасные вещи накануне, о том, что ее резали здесь, и тот жуткий шрам появился в результате зверских экспериментов.- Да? Она говорила тебе такое? – с тревогой и разочарованием произнес он.- Да, в какой палате она лежит?- Нужно узнать в регистратуре, я за ней не приглядываю. – явно желая уйти от разговора, сказал Дел.Мы вернулись к завтраку, а затем в столовой я увидела мистера Самерса. Он направлялся ко мне. - Эйприл, мне нужно с Вами поговорить. Мы зашли в его кабинет. - Как вы себя чувствуете?- Лучше, чем вам бы хотелось! – отрезала я.- Почему вы так грубы? – удивленно спросил он.- Вполне приемлемо, я считаю, после диких истязаний, которые вы причинили мне.- Истязаний? - Вы привязали меня к кушетке кожаными ремнями, обездвижили мое тело и не давали спать почти сутки!- Да… я думал, не все так плохо, я ошибался. – сказал в растерянности мистер Самерс будто самому себе.- О, да, доктор, вы ошибались. – гневно прошипела я.- Эйприл, я хочу, чтобы вы доверяли мне. Вспомним хорошее. Например, расскажите о самом счастливом моменте в своей жизни, это поможет вам успокоиться.- Я не обязана вам открываться.- Конечно, нет, но я хочу помочь, Эйприл. Я вам не враг, и я не знаю, кто настраивает вас против меня и всего нашего центра.- Вы скажете, что Эмму вы никогда не мучали?- Что, Эмму? Я не прикасался к ней, никогда.- Тогда откуда у нее этот отвратительный шрам?- Она вам сказала, что это я сделал? Я даже не вел ее историю болезни, и не знаю, что с ней случилось. – совершенно спокойно ответил Самерс. – Так что давайте вернемся на землю. Какой ваш самый счастливый момент в жизни?Я на миг подумала, что Эмма все выдумала, и мистер Самерс не врет.- Когда Джошуа сделал мне предложение.- Вы помните его лицо?- Нет, я помню только ощущения, что я испытывала рядом с ним.- Когда вы в последний раз виделись?- В тот самый день, когда случилась авария…- Вы считаете, он погиб?- А разве это не очевидно?- Вы помните саму катастрофу?- Не много, был сильный туман, Джошуа ждал поворота и ошибся, мы резко улетели в кювет и перевернулись несколько раз… Тяжело вспоминать… Мы врезались в дерево левой стороной машины, и тогда я увидела нас будто со стороны, но точно не знаю, может, это был сон... а потом я очнулась в палате.- Со стороны… вы уверены, что видели именно себя и мужа?- Нет, лиц и фигур я не видела, я видела лишь двух человек.- Хотите стакан воды, Эйприл? - Да, пожалуй.Он принес мне стакан воды с лимоном.- Нам нужно продолжить лечение, осталось потерпеть совсем чуть-чуть, всего сорок минут, и все самое неприятное закончится.- Сорок минут чего? – настороженно спросила я.- Темноты. – быстро произнес он.- Нет, ни за что, я не хочу, это варварство, я с детства боюсь темноты, я не выдержу там и минуты, в каком веке мы живем! Зачем это зверство!? – я начала плакать. – Я прошу вас, не делайте этого, пожалуйста.Но мистер Самерс будто не слышал, он смотрел в окно, а санитары вывели меня из кабинета и потащили вниз по лестнице, куда-то в нижние палаты, где никто не жил. Меня охватила паника, все тело стремилось наверх, но двое здоровых мужчин, конечно, были сильнее. Я ревела и пыталась вырваться, но меня запихнули в темную комнату, без окон, там вообще не было света. Дверь закрылась, на ней было три стеклянных вставки на верху, это пропускало совсем чуть-чуть тусклого света, и я могла совсем немного видеть. Я кричала, что было сил, била руками дверь и умоляла выпустить меня! Почувствовав, как кровь от ободранных ран на руках стекает по коже, я села обессиленная и измученная. Страх не покидал мою голову.- Поиграем? – услышала я в темноте.- Кто здесь? – судорожно озиралась я в кромешной тьме.- Давай, ты первый.Я услышала жуткий, отвратительный, пошлый мужской разговор прямо рядом со мной.- Ты готова погрузиться с нами в удовольствие или так и будешь реветь?Фразы вылетали, как будто у меня из головы, но они были реальны, как я и эта темнота. В тусклом луче света я увидела одного из них: его лицо было изуродовано, он был весь в крови! Я закричала во весь голос.Второй схватил меня за руку. Я вскочила, мое тело дрожало от паники так сильно, что почти не слушалось.- Все также хороша, правда?- Да… давай сделаем это, расслабься…Я чувствовала в темноте приближение этих двух непонятных людей, они трогали мои волосы, развязывали халат, а я кричала и звала на помощь. Вдруг – удар по лицу! Я чуть не потеряла сознание.Но вот дверь медленно открылась, и я доползла до тусклого света. Поднявшись, я выбежала за дверь, но там не было санитаров, там вообще никого не было. Я бежала вверх по лестнице из подвала и слышала вдалеке внизу голоса тех мужчин… Я добежала до лестницы на первом этаже, с трудом поднялась на второй этаж, добралась до своей палаты, захлопнула дверь, и вдруг передо мной открылась ужасная картина: Дел и Эмма занимались сексом прямо у меня на кровати и даже не заметили звука громко захлопнувшейся двери! Ужас и разочарование охватили меня с такой силой, что я не могла сконцентрировать внимание на их лицах, они были словно смазаны, будто по ним провели рукой, как по свежей краске, я не могла на это смотреть, слезы потекли у меня из глаз, я выбежала, направилась на улицу. По асфальту колотил сильный ливень, я пробежала на задний двор и скатилась в овраг! Я никогда здесь не была! Было темно, но я поняла, что это уже не парк, а лес, и я не знаю, куда бежать! - Эйприл! – послышался голос Эммы. - Тебе нужно бежать именно сейчас!- Я видела вас с Делом! – кричала я сквозь слезы.- Тебя держали в темноте? Ты сходишь с ума!- Куда мне бежать?!- Идем со мной. Если пересечем лес к востоку, то там будет дорога, словим попутку и вернемся в Гринсборо, а там я уже знаю, как разоблачить это место, насквозь прогнившее похотью и лицемерием! - Откуда ты знаешь дорогу?! – кричала я.- Я однажды уже сбегала, но около ограды меня поймали… Я уже слышала шум от машин, проезжавших по той дороге, но не успела… – она меня повела в чащу леса, двигаясь так быстро, что я сквозь пелену дождя потеряла ее из виду.- Эмма!!! – звала я ее, но крик застывал у меня прямо в горле… - Эмма, где ты?!Я бежала вперед и споткнулась о камень, упав на колени. Передо мной стояла огромная черная собака, готовая разорвать меня на куски. Я замерла в ожидании, посмотрев ей прямо в глаза, я увидела на морде этой собаки такой же шрам, как у Эммы. Она громко дышала и выжидала. Вдруг меня кто-то подхватил и взял на руки, это был Дел.Обернувшись, я не увидела ни собаки, ни Эммы.- Как ты мог с ней спать у меня в палате?! – закричала я.Он шел, молча, как будто не слышал меня.Доведя меня до входной двери, он взял меня за руку, и сказал в отчаянии: «Тебе нужно знать правду, все зашло слишком далеко, ты сама себя уже не контролируешь, все будет хуже, если это продолжится!» - в отчаянии прижимал он меня к себе.- О чем ты говоришь, Дел?! – не разбирая его слов, пыталась я понять.Он повел меня внутрь, к доктору Самерсу.

Глава 4

Осознание.

“There's someone else who could beJust as messed up as me”

Мы вошли в кабинет доктора Самерса, я вырывалась из рук Дела.- Отпусти, меня! Нет! Я прошу, не надо. – снова разрыдалась я.- Присядьте, Эйприл. – строго сказал мистер Самерс.Моя одежда и волосы были мокрыми насквозь от дождя. Дел протянул мне полотенце. Вдруг я заметила, что кроме нас, в кабинете находится мистер Росс, заведующий центром, и наблюдательно на меня смотрит, я видела его второй раз в своей жизни. Первый был, когда я только сюда попала, он заходил ко мне в палату, когда я не могла двигаться, и был очень любезен и заботлив. Но сейчас его лицо было очень строгим и даже надменным.- Знаете, я давно за вами наблюдаю, с тех самых пор, как вы здесь оказались. Сколько по-вашему вы здесь находитесь? – задал уже надоевший мне вопрос мистер Самерс.- Чуть больше полугода? – недоумевая, спросила я.- Нет, Эйприл, сейчас идет второй год вашего пребывания здесь.Я уставилась на мистера Самерса в смятении. - Вы поступили к нам в августе 1978, сейчас октябрь 1979. Но если судить по вашим словам, то должна быть зима, февраль, если быть точным.Посмотрев на меня, он ждал какой-то реакции, но я молчала.- Идем дальше. Вы считаете, что находитесь в реабилитационном центре «Бренчстоун», так?- Сейчас я уже не уверенна, вы все сделали для того, чтобы я ощущала себя в психушке.- Так и есть. – со всей серьезностью произнес он. - Это психиатрическая больница «Колчестер» в 50 милях от Гринсборо, штат Северная Каролина, ваш родной штат и город.- Эмма была права… она была права во всем… - в забвении прошептала я.- По вашему мнению, вы попали сюда после автокатастрофы с мужем, которого вы считаете погибшим, так?- Вы и это будете отрицать, доктор?! – с явной неприязнью сказала я.- Мне придется это сделать. Когда вы к нам поступили, Эйприл, у вас не было никакой физической травмы головы, первое время вы находились в очень глубокой депрессии, вы были очень замкнуты и начали вести дневник, так как никому не доверяли свои мысли, даже Делу.- Что? Мы познакомились две недели назад, я не знала его раньше… - меня охватывал ужас от его слов. – Я и дневник совсем недавно завела…- Вот этот? – он достал из ящика тот темно-зеленый толстый блокнот в твердой обложке, похожий на книгу. Это был действительно мой дневник.- Вы рылись в моих вещах?- Вы сами его выбросили, просто не захотели это запоминать. Вы часто его выбрасываете. Когда мы только начали курс лечения, вы были в здравом уме. И начали записывать все действительно произошедшие события. Но они были такими тяжкими для осознания, что ваш разум повернул совсем в другое русло. Взгляните на первую дату, вы даже точное время написали.- Среда, 14 сентября, 1978 год. 22:03 – обессиленным голосом выдавила я из себя, прочитав.- Здесь вы напишите реальные события. А теперь взгляните сюда. – перелистав страниц двадцать указал он пальцем на дату. – 18 ноября, 1978 год. 22:03. С этого момента можно проследить, как ваше сознание покидает реальность, и вы опишите совсем другую историю. Нереальную. 22:03. На данный момент — это время вы считаете временем отъезда во Флориду с вашим мужем. Только этой поездки не было, Эйприл.- Что?! Вы специально это делаете, чтобы окончательно усадить меня под замок этой мерзкой лечебницы, продолжая издеваться надо мной?!- Эйприл, вы сами написали у себя в дневнике реальные события в самом начале, когда еще были способны помнить, вам стоит только прочитать.- Я не буду! Может, это вообще не я писала.- Вы будете отрицать свой подчерк, Эйприл?Я взглянула на исписанные листы, это был действительно мой подчерк. Я сидела в оцепенении.- Если вы не хотите читать, я перескажу вам.- Подождите, но если не было поездки, то где тогда мой муж Джошуа?- Он стоит перед вами, Эйприл. – он указал на Дела, стоявшего возле письменного стола.- Вы сумасшедший, доктор! - Тогда почему его лицо кажется вам таким родным, и вас так тянет к нему? Почему вы описываете его в своих фантазиях, как будто вы любите его, а он любит вас? Вы же чувствуете это нутром! То, что вы придумали катастрофу – нереально, вы описываете в дневнике что был дождь, и туман, а самое главное, никого вам по дороге не встретилось, даже на заправке. Это само по себе лишено здравого смысла.- Я… - мой голос задрожал. – Зачем тогда нужно было давать ему другое имя, доктор?! – пытаясь убедить себя в своей адекватности, задала я вопрос.- Вы помнили Джошуа, как своего погибшего мужа, это знание в вашей голове было непоколебимо. Но если бы «Дел» сразу сказал вам, что он носит то же имя, что и ваш муж, это бы усугубило ситуацию, вас бы это сломало, и, возможно, вылилось в еще более острую шизофрению. - Я не понимаю… Эйприл, мы все хотим вам помочь… - с сочувствием прошептал он.Я видела, как Дел и мистер Росс наблюдают за мной. Дел явно хотел подойти ко мне, но сдерживался. А мистер Росс лишь надменно выкуривал сигарету, не спуская с меня глаз.- А теперь вернемся к тому, что с вами действительно случилось, Эйприл. Ваш муж Джошуа всегда работал здесь, в «Колчестере», а в тот день ему выдалась ночная смена, было 9 августа 1978 года. 11 августа вы с ним действительно собирались в поездку, но она не случилась. У вас часто фигурирует в дневнике время 22:03. Именно в этот момент вы почувствовали что-то неладное. Вы услышали, как на первом этаже на кухне разбилось окно, вы побежали туда и увидели вдребезги разбитое стекло на полу. Вам стало страшно. «Поиграем, детка?» - услышали вы у себя за спиной. Обернувшись, вы увидели двух мужчин, вам показалось, что они пьяны или под наркотиками, а может, и то, и другое сразу. Вам стало невыносимо жутко. «Давай, ты первый» - сказал один из мужчин. И он полез к вам, вы сопротивлялись, но второй держал вас, и вы не могли освободиться. Их фразы вы и сейчас слышите во сне или при галлюцинациях.Вдруг я вспомнила темную комнату и именно эти фразы тех жутких образов. У меня помутилось в голове.- Я не буду описывать подробности, ведь вы, как никто, знаете их. Вас зверски изнасиловали, Эйприл. Над вами извращенно издевались. Они бросили вас, обездвиженную в ваш же подвал, к вам часто возвращается это оцепенение до сих пор во время бессонницы ночью. Они не заперли дверь, и через какое-то время вы выбрались из подвала. Скорее всего, они не допускали мысли, что вы еще живы, и приняли еще наркотики, очевидно, и находились в «отключке» на полу. Лично мне кажется очень странным, что эти двое не скрылись с места преступления, а остались, будто в своем доме. Но все можно оправдать наркотической передозировкой. Они навряд ли понимали, что натворили и где находятся.Вы доползли на второй этаж, и то, что вы там увидели, разбудило в вас силу, с которой, спустившись, вы взяли кухонный нож и изрезали в клочья лица этих людей, а затем вскрыли им вены. Они были уже мертвы, когда вы вытащили их на улицу, и, надрываясь от тяжести и истерики, запихнули их в машину, которая одиночно стояла неподалеку от вашего участка. Вы еще написали, что были уверенны, что машина принадлежала им, там вы нашли водительские права одного из этих преступников. Усадив их в машину, вы завели ее и придавили ногу одного из них камнем к педали газа так, чтобы она выжимала на полную, так машина поехала с огромной скоростью и слетела в кювет, который позже вы опишете, но только тот самый кювет был совсем близко к вашему дому, в пешей доступности, а не где-то на трассе. После того, как машина перевернулась, она действительно влетела в дерево левым боком. Вы видели этот эпизод во сне, но думали, что в машине находитесь вы и ваш муж. Когда вы рассказывали мне о том, что смотрели на все со стороны, это было на самом деле. Лиц вы не видели, потому что они были очень изуродованы, если выражаться мягко. А потом вы упали в обморок, вас обнаружила полиция на месте преступления.

Я сидела, вдавившись в кресло, впиваясь ногтями в ладони, и совсем не понимала, как реагировать. Дел смотрел все это время на меня, и я видела, как слезы выступают у него на глазах, он прикусывал кулак, чтобы держаться.

- А ваш муж Джошуа, он - очень уважаемый врач-психиатр, и в ту роковую ночь он не смог быть рядом с вами, но, когда полиция завела дело, Джошуа все сделал для того, чтобы вас признали невменяемой и отправили сюда вместо тюрьмы, потому что он знал, что здесь сможет о вас позаботиться.Джошуа подошел ко мне, присел на край кресла и поцеловал меня в голову, из его глаз покатились слезы, и он сжал челюсти, не давая себе слабину. - Я вам не верю, я не способна на такое зверство, которое вы сейчас описали! – заплакала я. – Вы провели свои эксперименты, чтобы ослабить мою уверенность в том, кто я есть! - Какие эксперименты, Эйприл?- Ваши эксперименты! Вы привязывали меня кожаными ремнями и не давали спать, запирали в темноте, чтобы я сходила с ума, а сейчас еще и несете бред, что я жестокая убийца!- Где следы от кожаных ремней у вас на запястьях и лодыжках? Они бы обязательно остались, поскольку вы сопротивлялись бы.Вдруг я посмотрела на руки, они были абсолютно невредимы, несмотря на то, что я чувствовала боль и кровь на них в темной комнате. Руки задрожали.- Вы вкололи мне какую-то дрянь, и я не могла двигаться!- Этого не было, признайте. – спокойно, но убедительно сказал мистер Самерс.- А темной комнаты тоже не было?! – вскрикнула я. – Ваши санитары тащили меня вниз по ступенькам, заперли в темноте!- Какие санитары, Эйприл? Давайте позовем весь персонал, и вы покажете, кто тащил вас? – он подошел к мистеру Россу.- Есть возможность собрать всех санитаров на первом этаже сейчас?- Вы считаете, в этом есть смысл? Она до сих пор не осознала, мистер Самерс. - Я прошу вас, пожалуйста. – со всей серьезностью попросил он.Мистер Росс сделал телефонный звонок, и уже через пять минут все санитары больницы стояли в ряд на первом этаже, и мужчины, и женщины. - Пойдемте, - позвал мистер Самерс, - покажите мне этих людей. – кивнул он мне.Я смущенно вглядывалась в лица людей, смотрела на одежду и телосложение, но тех двух мужчин не было среди всех этих санитаров.- Здесь их нет… - в забвении прошептала я.- Конечно, их нет, потому что они существовали только в вашей голове, Эйприл. И скорее всего, вас настигли воспоминания той кровавой ночи, и те мужчины, которые насиловали вас, стали прототипами санитаров в вашей воспаленной фантазии. Галлюцинации уже не подчиняются препаратам, которые вам вкалывают каждый день. - Нет, вы меня так просто не лишите рассудка! – утверждала я.«Спасибо, вы можете расходиться.» – громко сказал мистер Росс санитарам. – Вернемся в кабинет. – любезно предложил мистер Самерс.Дел шел позади нас. Или Джошуа… Я уже не знала, чему я могу верить.Войдя в кабинет, я не стала садиться.- Эмма была права! Вы с ней то же самое сделали. Она скажет, что с ней происходило то же самое.- У нас нет второй такой пациентки! – грозно произнес мистер Самерс. - Что значит, второй такой?- Эмма – это вы. Я опешила… Повисла тишина…

- Я знаю, что она есть! Дел, ты же тоже ее знаешь, скажи, вы общались, даже близко! – скажи, что ты ее знаешь… - разревелась я.- Он притворялся, что видит ее, чтобы не травмировать вас, хотя если бы вы внимательно смотрели на его реакцию, но наверняка бы заметили его беспокойство, ему от этого всегда было не по себе. – ответил за него мистер Самерс. - К сожалению, это вы убили мистера Кларка, а не воображаемая Эмма. – отрезал он. - Что?!- Вы выкрали нож из кухни после ужина тем вечером, подслушали наш разговор, чтобы убедиться, что он уходит, затем прямо перед выходом вы настигли его и ударили ножом в спину… Вы очень хорошо все описали в дневнике. Он был моим другом, отличным хирургом… - с сожалением посмотрел он на меня. Ваш гнев вышел из-под контроля, затмил ваш разум и заблокировал воспоминания об этом… Это неконтролируемые вспышки эмоций, они не имеют мотивации, лишь взрывную ярость. Это и есть «возбудимая психопатия», Эйприл.- Это не я!!! – ревела я, - Эмма существует, я приведу к вам ее, когда она вернется!!!Дел молчал и смотрел в окно, держа незажжённую сигарету в руках. Доктор Самерс достал зеркало. - Смотрите, Эмма! Посмотрите на свое отражение и смиритесь с тем, что вы видите.В отражении я увидела тот ужасающий шрам Эммы, что всегда так пугал меня, на своем лице! У меня помутилось сознание, закружилась голова, и сильно затошнило, я упала.- Этот шрам появился у тебя в результате издевательств тех двух ублюдков. – поднимая меня с пола, сказал Дел.Я молча опустилась на кресло. Тишина окутала весь кабинет.Мой мозг тщетно пытался проанализировать все, что я только что услышала. Пытаясь вспомнить, я испытала выброс адреналина в кровь. Он будто сковывал все тело, не давая крови бежать по сосудам.

- Мистер Самерс, что я увидела, поднявшись на второй этаж той ночью? – с полным погружением в услышанное и увиденное спросила я.- Эйприл - свою убитую четырехлетнюю дочку. Эти люди слишком заигрались с ножом.- Что?! У нас не было дочки!- Вас одолел гнев и нежелание верить в то, что это случилось. Вы решили называть себя ее именем, но ваше сознание очень быстро отказалось помнить столь жуткий момент вашей жизни, и оно заблокировало воспоминания о той ночи, придумав абсолютно другую историю развития событий - катастрофу и смерть мужа. Оно заблокировало впоследствии и те пять лет, прожитые в браке с Джошуа. Вы забыли мужа, вычеркнули из памяти дочь, чтобы не испытывать ту всепоглощающую и убивающую вас насмерть боль. Ваш муж сам решил приглядывать за вами в качестве санитара, чтобы быть рядом с вами, взяв другое имя и подыгрывая вам во всем, чтобы вы сами пришли к выводу, что живете в мире иллюзий, но самостоятельно вы так и не смогли этого сделать. Эмма, это тяжело, но вы должны осознать, вы должны принять эту правду.Возьмите дневник, может, перечитав, вы найдете смирение. Я взяла его, и Джошуа подошел ко мне. - Пойдем, Эмма, тебе нужно поспать. – сказал он.- Если все это правда, почему ты сам не сошел с ума, жена зверски убила людей, из-за которых погибла маленькая дочка.- Наверно, я тоже сошел с ума. Когда рано утром мне позвонили, я сразу примчался домой. То, что я увидел, было невыносимо: Эйприл - в своей кроватке, холодную и с пятнами крови на одежде и постели, тебя – полностью в крови и без сознания. На тот момент скорая тебя забирала. Я не знал, как взять себя в руки. Тебя отправили в больницу, а я поехал в полицию. Прости меня, Эмма! – у него снова выступили слезы на глазах. Я не хотел предполагать, что ты все-таки реально сойдешь с ума. Я просто не видел другого выхода, я бы себе не простил, если бы ты оказалась в тюрьме. Я сделал это, потому что тебе нужна была моя помощь. И сейчас нужна. - Я понимаю. – тихо ответила я.Войдя в туалет, я видела в зеркале это уродливое лицо, у меня дрожали руки, я села на корточки и еще долго плакала не в силах поверить, что все это – правда.

«Проснувшись утром рядом с Джошуа, я вдруг вспомнила всю нашу счастливую жизнь, как мы познакомились в Нью-Йорке, как без копейки денег ели самые дешевые хот-доги на вокзале, но были так счастливы, как мы мечтали уехать жить на море, как оба хотели выучить французский и поехать в Европу путешествовать, как он сделал мне предложение в отцовской машине, как меня полюбила его семья, как по телефону я сказала ему, что беременна, и мы оба хлюпали в трубку от счастья, как мы ссорились, а потом тут же мирились, как появилась наша дочь. Как мы ходили в кино, как долго мечтали о путешествии во Флориду, которое так и не состоялось.Я с содроганием вспомнила всю боль того жуткого вечера, вспомнила страх и безысходность и затмение разума во время убийства… После такого, наверно, любой бы свихнулся. Но я хочу найти в себе силы жить дальше…»

Дописав эти строчки в том самом зеленом блокноте, я закрыла его и вышла на улицу, взяв с собой спички.

Утро было холодным, свежим. Это красное кирпичное здание в тот момент не нагнетало отчаяние и тоску. В дали виднелся розовый рассвет, и я чувствовала, что это мой рассвет, рассвет новой меня, нормальной. Деревья шелестели своими разноцветными красками: желтыми, красными, бардовыми, оранжевыми.Я подошла к пустой урне, положила туда блокнот и подожгла его. Я смотрела на тлеющий огонек и улыбалась.Позади слышались разговоры санитаров, выходивших покурить после ночной смены. Я почувствовала приближение легких, почти неслышных шагов и была уверенна, что это был Джошуа, поэтому не обернулась.-Мама, что ты делаешь? – спросил у меня детский голос.Дыхание застряло у меня внутри. Я боялась повернуться, лишь повторяла про себя «Это невозможно».Набравшись смелости, я обернулась и увидела мою маленькую девочку в белом коротком платьице. Я присела на колени и разрыдалась.- Не нужно плакать! – протянула она мне свою маленькую ручку. – Мне страшно, мама! - Прости меня! Прости меня, Эйприл! – словно в бреду шептала я сквозь слезы. - Мама, ты не станешь такой, как прежде.- Милая моя! – не переставала плакать я. – Я так тебя люблю! – я нежно обняла ее руками и прижала к себе, разрыдавшись. Мне было ясно, что вот-вот это видение кончится, и я хотела насладиться ее нереальным присутствием в моих объятьях. - Мамочка! – заплакала она, - меня уже нет. Мне так одиноко и страшно! Когда ты ко мне придешь? - Я приду! Потерпи чуть-чуть, моя малышка.Вдруг я почувствовала, как Эйприл растворяется у меня в руках. Я знала, что это не могло длиться вечно. И собрав свою волю в кулак, я сильно зажмурила глаза! Когда я открыла их, никого рядом не оказалось. «Ладно, я справлюсь, это не могло бесследно исчезнуть после такого». – мысленно успокаивала себя я, вытирая мокрое лицо от слез.Поднявшись с колен, я вдруг увидела, что блокнот в урне больше не горит, и что-то мне подсказывало взять его в руки.Открыв последнюю страницу, я увидела выжженную спичкой фразу:

«Когда ты ко мне придешь, мама?»

Недолго думая, я вернулась в палату, Джошуа там уже не было, и я решила воспользоваться моментом.

Я быстрыми шагами подошла к кабинету с лекарствами. Дверь была не заперта. Это странно. Но мне было все равно, я искала снотворное, найдя его, положила баночку в карман халата и быстро вышла за дверь, направляясь к своей палате.

Сев на кровать, я была очень взволнована, но я все понимала: я не смогу жить с тем, что со мной сделали, что сделала я, что стало с моей дочерью, и что мне приходится переживать, постепенно лишаясь рассудка.

«Мой милый Джошуа! Я помню тебя, помню всю нашу жизнь, я очень горжусь тобой! Горжусь тем, что судьба мне подарила встречу с таким человеком, как ты. Спасибо тебе, что ты от меня не отвернулся, когда узнал всю правду о совершенном мною поступке. Когда понял, что я схожу с ума. Но, к сожалению, никто не может мне точно сказать, что я поправлюсь, сегодня утром я убедилась в том, что ничего не кончено. Прости меня, возможно, когда-нибудь ты поймешь, ты рассудишь! Ты молод и красив, ты заслуживаешь самого лучшего, ты еще сможешь найти свое счастье, тебя ждет потрясающая жизнь, любовь, дети! Не растрачивай на меня свои силы. Я благодарна тебе за каждый прожитый миг, за каждый момент нашей жизни, но теперь, здесь, – это уже не жизнь. Я люблю тебя! Будь счастлив и любим, мой милый Джошуа… живи счастливо, пожалуйста, ради меня и Эйприл.»

Твоя Эмма.»

Роняя капли слез на листок, вырванный из блокнота, я писала эти фразы и видела перед собой его лицо, когда он прочтет эти строки. Сердце сжималось у меня внутри, но я знала, что это путь освобождения… и его, и меня от этих оков безысходности. Мне хотелось, чтобы он запомнил меня прежнюю, нормальную, все так же любящую его женщину. Чтобы остаться сильной в его глазах.

Положив этот листок на кровать, я высыпала все содержимое баночки себе в ладонь и закинула горсть таблеток в рот, запив водой из-под крана. Я легла и несколько минут смотрела в потолок, затем глаза начали слипаться. «Я иду, моя девочка» - прошептала я последние слова. Дальше темнота начала заполнять сначала углы, затем в воспоминаниях начали проскальзывать лица людей, которых я знала, наконец мое сознание отключилось. Я увидела проселочную, заполненную лучезарным светом солнца дорогу, там было сплошное разнотравье, много зеленых деревьев, цветущих кустарников. Вдруг я увидела бегущую мне навстречу Эйприл. Она была так светла, так невинна, и так счастлива, и все мои мучения и страдания стоили одного ее детского смеха.- Ты пришла ко мне, мама! – прыгнув мне в руки закричала она.- Конечно, пришла, Эйприл! – прослезилась я от счастья, трепетно обнимая ее. Я вдруг почувствовала такую душевную благодать, такое умиротворение и всеобъемлющее счастье, я наконец-то обрела себя!- Пойдем, мама! – взяла меня за рука она.И мы побрели в даль по проселочной дороге навстречу солнечному свету, обретя покой.

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора София Семенова

Рецензии

Написать рецензию

Другие произведения автора София Семенова

Авторы Произведения Рецензии Поиск Вход для авторов Регистрация О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

1700

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!