Глава 11. Суд.

Джейк

Таким образом, Натали сообщила родителям о своей беременности. Однако она не упомянула, что влюбилась в меня — мальчика. Девушка поступила гораздо хуже. Она утверждала, что я её изнасиловал, хотя всё происходило по взаимному согласию. Натали якобы пришла домой в изорванной одежде и с синяками, а поскольку родители были на работе, она спокойно выбросила вещи и спрятала синяки под тональным кремом.

Я посоветовал ей сделать аборт. Как дурак я написал об этом в сообщении. Натали показала судье нашу переписку, и это обернулось против меня.

В суде отец смотрел на меня с явным неприязненным отношением. Он доверял Натали больше, чем мне. Я же настаивал на том, что ухаживал за ней и изнасилования не происходило. Но никто не хотел слышать мою сторону. В итоге судья вынесла приговор: восемь лет лишения свободы.

К счастью, я оказался сыном влиятельного человека, который сумел за достаточно крупную сумму убедить суд. В результате меня освободили, и никакие ограничения на свободу не накладывались. Всё-таки, статус и деньги играют решающую роль в таких обстоятельствах.

Информация о судебном разбирательстве и Натали не осталась незамеченной для журналистов. В тот же день, как семья Грандер подала на меня иск, вышла статья с заголовком:

«СЫН ЗНАМЕНОТОГО АКТЁРА УГРОЖАЛ ДЕВУШКЕ, И ТЕПЕРЬ ОНА ЖДЕТ РЕБЕНКА»

Журналисты также не упустили из виду решение суда и погашение иска. Все это быстро разошлось по сети.

•••

По девушке заметно, что та до сих пор в недоумении.

– Я все равно не понимаю, почему нужно заниматься восстановлением репутации? С тех пор, как все это стало известно, прошло полгода, - высказала мнение Элис, допивая зеленый чай, который она заказала до того, как я поделился своей историей.

— Да, прошло уже полгода, но люди все еще помнят об этом, — сказал я, следя за взглядом Роуч. Только сейчас заметил, что в её глазах три оттенка: голубой, серый и зеленый. Это довольно необычно и очень привлекательно. – Мне необходимо восстановить свою репутацию, ведь сейчас у меня не так много предложений в двух сферах. Немногие хотят сотрудничать с человеком, которого хотели посадить в тюрьму. Меня считают тюремщиком.

— Но ты же таким не являешься.

— Это верно, но мог бы. И моя новая статья о девушке, с которой я ужинал в ресторане, может напомнить о ситуации с Натали. Чтобы затмить новости о суде, мне нужна история, которая заставит всех забыть о произошедшем изнасиловании.

– Заняться благотворительностью?

Я отрицательно покачал головой. Хотя благотворительность – это благородное дело, она быстро уйдет на второй план. При любой схожей ситуации воспоминания о Натали снова всплывут.

Мне кажется, задумка с художником замечательна. Если картины Элис выставят в галерее, то о мне как о тюремщике никто и не вспомнит. Хотя изначально я был против этого. В тот день после визита Элис я поссорился с отцом, но вскоре осознал, что веду себя глупо и не стоит упрямиться, когда представляется такой шанс.

– Если у тебя не так много предложений, то почему ты выбрал выходные для своего портрета? Ты мог бы ежедневно быть моей моделью и быстрее восстановил бы свою репутацию, – с логикой в голосе отметила Элис.

– На неделе у меня есть несколько предложений от разных фотографов и режиссёров. Работать в таком режиме было бы сложно, тем более что я надеюсь, что со временем предложений станет значительно больше, – откровенно ответил я.

Мы погрузились в молчание. Элис задумалась о сказанном, и я заметил, что в её глазах больше нет вопросов.

Не зря я выбрал это заведение. Здесь всего несколько посетителей, ведь многие боятся как высоты, так и расценок, которые кажутся неподъёмными для простых людей. Кроме того, у нас есть возможность поговорить наедине, без посторонних ушей, и поделиться секретами.

– Ты планируешь продолжать работу со мной? – этот вопрос не давал мне покоя. Элис права. Я не смогу быстро найти художника, тем более начинающего. Ведь именно в этом заключается моя цель: улучшить свою репутацию и подарить известность талантливому художнику.

– У меня не осталось выбора. Буду работать. Извини, что вмешивалась в твою жизнь с вопросами.

Опять извинилась. Это выбивает из колеи!

– Не стоит все время извиняться. Обычно это начинает раздражать, – произнес я. – Ладно, давай отправимся в новое место для портрета.

Элис кивнула, и мы вышли из кафе.