Поучительный урок

Ночь была глухой и сухой. Ни капли дождя, ни порыва ветра. Слишком спокойной. Будто само небо замерло, в ожидании чего-то страшного.

Кэтрин сидела на полу, склонившись над картой. Том опирался на стену, скрестив руки. Райнер шагал туда-сюда, щёлкая костяшками пальцев.

— Мы точно уверены, что это он? — спросил Райнер, не глядя на неё. — Да. Он там. Я узнала почерк. Он оставил мне знак, — Кэтрин провела пальцем по карте и обвела маркером старую военную базу за городом. — Тот самый символ на двери — треугольник с выжженным глазом внутри. Это его.

Том резко поднял голову: — Он тебя обучал, да? — Он создал меня. Как бы банально это ни звучало, — её голос был ровным, но губы подрагивали.

— Ты собираешься его пощадить, если он сдастся? — спросил Райнер.

Кэтрин медленно поднялась, глядя им в глаза: — Я иду не за пощадой. Я иду за последним, кто думает, что я — всего лишь инструмент.

---

Военная база встретила их тишиной. Никого. Ни одного звука. Старые блоки бетонных зданий, облезшие стены, ржавая антенна, которую давно никто не использовал. Воздух пах пылью, металлом и чем-то забытым.

Кэтрин шагала первой, пистолет в правой руке, нож в левой. Том и Райнер прикрывали.

— Вы двое — на крышу. У тебя, Райнер, тепловизор. Том — следи за южным выходом. Я зайду одна.

Том шагнул ближе: — Он может быть не один.

— Он всегда был один, — сухо отрезала Кэтрин и исчезла в дверях.

---

Внутри пахло как в кошмаре детства. Плесень, кровь, старые перчатки, вспотевшие каски. Кэтрин шла по узким коридорам, где когда-то училась убивать. Стены были покрыты старыми отпечатками рук — в пыли, в поту, иногда в чём-то более тёмном. Она знала каждый угол. Каждый звук. Но теперь всё казалось чужим.

— Ты изменилась, — голос раздался прямо из темноты, позади.

Она не обернулась сразу. Лишь на секунду закрыла глаза.

— Маркус, — выдохнула она.

Он вышел из тени. Высокий, с поседевшими висками, в чёрной майке и плотных брюках. Никакого оружия — на первый взгляд. Но Кэтрин знала: он — сам оружие. Он обучил её держать пистолет. Он поставил ей стойку. Он бил её до крови, пока она не научилась вставать без страха.

— Ты пришла меня убить?

— А ты думал, я пришла за последним уроком?

Он усмехнулся. Подошёл ближе. Они стояли напротив, в метре друг от друга.

— Ты стала красивой. Жестокой. Холодной. Именно такой, какой я тебя хотел видеть.

— А я больше не принадлежу никому.

И она первая выстрелила.

---

Он ушёл в сторону быстрее молнии. Пуля задела стену. Она кинулась за ним, но он уже прыгнул за колонну. Из тени вылетел нож — она еле успела отклониться. Кэтрин бросилась вбок, перекат, удар. Снова стрельба — холостая. Он выбил пистолет из её руки, как в тренировке. Как тогда, в девятнадцать.

— Всё, чему ты научилась — от меня. Я знаю твои шаги, девочка.

— Но ты не знаешь, как я изменилась.

Она выхватила нож из сапога, прыгнула вперёд, их тела столкнулись. Кэтрин ударила — он отразил. Он ударил — она поймала его руку, резко выкрутила, вонзила нож в плечо. Он зарычал, схватил её за горло.

— Ты бы умерла от голода без меня.

— Лучше умереть, чем быть твоей куклой.

Она вырвалась, нанеся ему удар коленом в живот, потом — локтем по лицу. Он отшатнулся, пошатнулся, но снова поднялся. Как зверь. Старый, но страшный.

— Ты не выживешь, Кэтрин. Я был твоим богом, и ты — всего лишь часть эксперимента.

Она не отвечала. Она стреляла. Пуля вошла в грудь. Он упал на колени.

— Вот и всё, — прошептала она, подходя.

Он попытался подняться, но она прижала его голову к полу.

— Я не твоя. Никогда не была.

Последний выстрел. В упор. В лоб.

---

Когда она вышла наружу, её руки дрожали. Но не от страха. От злости. От освобождения. Том встретил её взглядом — ничего не сказал, просто подошёл ближе.

— Он мёртв? — спросил Райнер.

Кэтрин посмотрела на свои руки, заляпанные кровью, и медленно кивнула.

— Остались двое и Вокс.

Том поднёс к её губам флягу. Она сделала глоток, сплюнула.

— Горчит. Всё горчит.

— Это вкус свободы, — ответил Том.

Кэтрин отвернулась и пошла к машине.

Глаза её были пустыми. Но сердце — впервые билось с каким-то странным ритмом. Будто она сделала то, что не могла простить себе. И всё равно сделала.

Маркус был последним из прошлого.

Теперь — только кровь будущего.

И в этом будущем был только один враг