11. Не смей умирать без меня

Я скинула худи на бетон и уселась прямо на пол. Всё внутри гудело — от усталости, от напряжения, от злости. Особенно от злости.

Он просто ушёл.Без слов. Без объяснений. Мы тренировались, отрабатывали связки, всё шло чётко, пока в какой-то момент Том не остановился, что-то пробормотал себе под нос и исчез за дверью. Я подумала — на пару минут, может, вода, может, воздух, может, снова понты. Но прошло уже тридцать семь минут. Да, я считала. И его не было.

Я встала, потянулась, мышцы болели, но это была приятная боль. Тело ещё держало тепло после тренировки. Голова — наоборот, остывала. И вместе с этим появлялось раздражение. Почему он решил, что может просто исчезать? Почему всё время как будто специально выводит меня из себя?

Я подошла к старому разбитому зеркалу, что висело на гвозде у стены, и посмотрела на своё отражение. Лицо усталое, но спокойное. Глаза — как будто чужие. И всё равно, внутри — как будто пусто. Я не привыкла, что мне не хватает чьего-то присутствия. Это бесило.

Дверь подвала скрипнула. Я резко обернулась.

Не Том.

— Ты одна тут? — спросил Билл, оглядываясь. Его голос был глухой, но не грубый. Просто усталый.— А ты кого-то ещё ожидаешь? — отозвалась я.

Он подошёл ближе, присел на край скамейки, облокотился на колени. Помолчал.— Что-то не так.— Ты про что? — я прищурилась.— Не знаю... Воздух странный. Как будто — давление. И ты, тоже странная последние дни.Я фыркнула.— Это ты просто перегрелся. Тут душно.

Билл резко поднял глаза, посмотрел на меня. Внимательно.— Где Том?

Я пожала плечами.— Свалил... как всегда. Ничего нового.— Он тебе что-то говорил перед этим?— Ничего. Даже не взглянул.

Билл встал. Несколько секунд смотрел на дверь, потом бросил:— Если вернётся — скажи, чтобы срочно поднимался наверх. Намечается работа. Серьёзная.

Я кивнула. Он ушёл. А я снова осталась одна, среди старых матов, пота и тишины. На секунду мне показалось, что даже стены слушают.

Вечер наступил слишком быстро. Мы с Томом встретились молча. Он не объяснялся, я не спрашивала. Не потому что не хотелось — потому что поняла: толку не будет. Его молчание — как броня.

Он кинул мне рюкзак.— Смена одежды. Одевайся — и пошли.

Я переоделась в чёрное. Плотные штаны, куртка, кеды с тонкой подошвой — чтобы не скользить и не шуметь. Волосы спрятала под шапку. Всё, как учили. Всё, как в кино. Только здесь мы — не актёры. Здесь за ошибки убивают.

— Координаты те же, что скидывали утром? — спросила я, проверяя крепления.Том кивнул.— Придём сверху. Через здание справа. Дальше — по плану. Двадцать минут на всё.

***

Мы поднялись на крышу. Город шумел внизу, как всегда, — глухо, как будто за стеклом. Мы были выше всех, выше суеты.

Первый прыжок — по инерции. Ноги сами сделали толчок, тело полетело вперёд. Приземление — идеально. Том рядом, чуть впереди. Его движения были как у пантеры: быстрые, точные, без лишнего. Я старалась не отставать.

Мы не говорили. Только короткие сигналы: жест, взгляд, движение пальца. Мы были в режиме — как будто всё остальное перестало существовать.

— Карниз. Вниз — труба. Пять метров, — прошептал он, указывая.

Я кивнула, зацепилась за край, соскользнула, повисла и отпустила руки. Падение — три секунды. Приземлилась на платформу, перекатилась. Том следом.

Мы двигались, как будто были частью чего-то механического. Я чувствовала жар в груди и резкую сосредоточенность. Это даже не был страх — это было состояние полной готовности.

— Там охранник. Два метра от входа, — сказал Том, заглянув через щель.— Обойду сзади. Слева решётка, она откручена, я видела утром на фотках.

Он кивнул. Я поползла. Металл был холодным, но руки не дрожали. Открыла решётку, прошмыгнула внутрь. Дальше — лестница. Один этаж вниз. Там — нужная комната.

Дверь была закрыта, но замок — старый. Отмычка в руках — два поворота, щёлк. Внутри — пыль и тишина. И на столе — то, зачем мы пришли: кейс. Чёрный. Маленький.

Я схватила его, спрятала в рюкзак. Обернулась — и он уже стоял в дверях. Том. Молча.— Уходим, — сказал.

Путь обратно был тяжелее. Мы знали, что нас могли засечь. Каждый шаг был как по тонкому льду. На крыше я почувствовала, как дрожат ноги. Но продолжала идти.

— Держись ближе, — сказал он вдруг. Его голос был хриплым.— Я всегда рядом, не помнишь? — бросила я.

Он не ответил. Только посмотрел. И в этом взгляде было... что-то странное. Как будто он хотел сказать мне что-то важное, но не знал, как. Нет, ничего не было, мне показалось.

На последнем прыжке я оступилась. Нога соскользнула, я сорвалась — но в ту же секунду Том схватил меня за куртку, резко дёрнул вверх.

Мы упали вместе на крышу. Лежали, тяжело дыша. Я чувствовала, как сердце стучит, будто выламывается наружу.

— Ты в порядке? — его голос был рядом.— Почти, — прошептала я, глядя в небо.

Он лежал рядом, глядя на меня. Несколько секунд. Потом тихо сказал:— Не смей умирать без меня.

Я хмыкнула.— Тогда не исчезай так по-дурацки.

Он ничего не ответил. Только лёг рядом. И впервые за всё это время — молчание было не тягучим, а… спокойным.

И медленно поднялся и посмотрел вниз, а я любовалась им, так хочется его обнять, что руки сами тянутся. Нельзя.

***