65 Глава. День рождения принцессы

Каждый человек может попасть под чье-то влияние. Это идет на пользу, если мы прислушиваемся к серьезному, умному и рассудительному человеку. Но куда проще попасть под влияние того, кто совершенно бессовестно тянет тебя в пучину, выбраться из которой самому не так просто. Это случилось с моей малышкой Софи. Мы так радовались, что у девочки, наконец, появились подруги, что упустили момент, когда к ним она стала прислушиваться больше, чем к нам. Конечно, в этом была и наша вина. Если бы взрослые больше времени проводили с ребенком, а не уходили с головой в собственные проблемы, все сложилось бы иначе.

Пока мы с Лизой были в Болгарии, Макс в деловой поездке, Слава и Люси обживались в новом доме, а Игнат Семенович поправлял свое здоровье, Софи почти каждый день ездила в гости к Илоне. Ее вторая подружка Карина улетела в отпуск с родителями, поэтому не могла составить компанию девочкам. От Жени я узнала, что Илона на дух не переносит свою мачеху, которая когда-то работала ее няней и стала причиной краха семьи. Свои мысли, сомнения и страхи девочка переложила на мою Соню, а та поверила, что я уведу у нее папу, как когда-то поступила Анжелика. Малышка находила все новые подтверждения словам Илоны, поэтому так неохотно общалась со мной по телефону.

День нашего возвращения из Болгарии я запомню на всю жизнь. После ссоры в гостиной мы с Максимом решили дать Софи время успокоиться, но за ужином она снова грубила. Макс не выдержал. Как бы он ни любил принцессу, в ответ на ее капризы прикрикнул и на девочку, и на ее няню. Снова я попыталась встать на их защиту, но меня грубо перебили.

— Все, Таня, хватит! Мы слишком разбаловали Соню. Если сейчас продолжим в таком духе, то кто из нее вырастет? — это было сказано громко при всех; малышка расплакалась, я дернулась к ней, но Макс успел схватить меня за руку, — нет!— Максим, ты делаешь хуже, — прошептала я.— Женя, уведи Софи наверх. Вижу, она не голодна, так что искупай и уложи спать. До завтрака она останется у себя, — строго сказал мужчина, и ослушаться его было невозможно.

Женя взяла за руку плачущую Софи, но девочка выдернула ладошку и сама помчалась наверх. Я посмотрела на Макса в надежде увидеть во взгляде хоть каплю сожаления, но встретилась с ледяной стеной.

— Макс, ты не должен был так говорить с Софи. Ты только подтверждаешь домыслы ее подружки по поводу нас. Мы должны окружить ее любовью.— Танюш, ты неправа. Мы любим нашу Соню, но если сейчас спустим такое поведение, то что дальше? Ты же знаешь, я всегда стараюсь быть справедливым. Дочь сама должна увидеть наше к ней отношение. Мы не раз доказывали любовь, а она верит Илоне? С ней больше не увидится.— Мы не может запретить Соне общаться с подружкой, — возразила я и накрыла руку Макса своей ладонью, — послезавтра у нее день рождения. Давай дождемся праздника, и там я сама поговорю с Илоной, пусть увидит, что я люблю нашу маленькую и не собираюсь отнимать у нее папу.— Я так тебя люблю, — он поднес мою руку к губам, но не поцеловал, а стал внимательно рассматривать ладошку, — скоро на этом пальце будет кольцо. Разделаюсь с одним делом, и мы поженимся.

Макс впервые говорил о свадьбе так. Мы и раньше обсуждали будущее, но сейчас это были не просто мечты, а четкий план. У меня на лице заиграла глупая улыбка, а сердце затрепетало, как дикая птица в маленькой клетке.

— Завтра утром поговорим с Соней. Надеюсь, за ночь она обдумает свое поведение, — ласково сказал он и все-таки поцеловал мою руку.

На следующий день поведение нашей девочки не изменилось. Она выглядела подавленной, но меня слушать не стала. Как я и боялась, малышка во всем обвинила меня, а упертый Максим снова отругал дочь. Даже предстоящий праздник его не смягчил.

***

Для празднования дня рождения Люси нашла замечательный коттедж в лесу. Он был совсем близко от Москвы, поэтому все гости с легкостью могли добраться. Украшение праздника женщина доверила дизайнерам, а в качестве развлечений заказала анимацию и животных.

С самого утра Сонечка находилась в приподнятом настроении и даже разрешила мне себя причесать. Это нельзя было назвать примирением, но во всяком случае, лед тронулся.

— Жень, я сама соберу Софи. Если хочешь, то можешь ехать на праздник с Игнатом Семеновичем и Василисой. Они внизу. А наша красавица поедет со мной и папой, — сказала я, собирая в заколочку золотистые кудряшки Софи.— Хорошо, Танюш. Так и сделаю. Думаю, вам будет лучше ехать вместе, — девушка выпорхнула из детской, и я получила возможность поговорить с Софи наедине.— Малыш, я очень переживаю. Мне так сильно хочется плакать, — призналась я и заметила, как девчушка встревожилась.— Почему?— Потому что мы поссорились, а я тебя очень люблю.— Ты можешь не грустить, потому что у тебя есть папа. Он на меня злится и больше не любит, а с тобой добрый, — рассматривая цветочную вышивку своего пышного платьица, проговорила Соня.— Это неправда. Папа очень тебя любит, но сердится, что ты обидела и меня, и его. А я не могу не грустить, потому что без тебя я не могу. Ты же моя самая близкая подружка. Мы с тобой столько вместе прошли...

И тут малышка меня обняла, так трепетно, нежно и искренне, что уже точно нельзя было сдержать слез. И неважно, что поплывет косметика, неважно, что помнется платье. Сонечка снова была со мной.

— Эй, принцессы, вы готовы? — в детскую заглянул Макс, но увидев мои слезы, нахмурился.— Мы помирились, — шепнула я, чтобы он снова все не испортил.

В коттедж мы приехали одними из последних. Люси действительно постаралась на славу, а главное, пригласила много детворы. Стоило Соньке увидеть детскую зону с несколькими пони, обезьянкой и даже настоящим верблюдом, ее глаза загорелись, и Женя подошла к нам как раз вовремя, чтобы увести малышку знакомиться с животными.

— Люси, все чудесно, — я не могла ее не похвалить, а по тому, как она смотрела на нас с Максом, было понятно, что она ждет нашей оценки.— Спасибо. Зверей заберут к вечеру, правда, но тогда начнется цирковое шоу.— А еще запланирован фейерверк, — к нам подошел Слава и протянул мне шампанское, — теперь мы одна большая семья и должны показать Софи, как все ее любим.— Да, сейчас это особенно важно, — заметила я и сделала глоток, — Люси, а Илона здесь?— Здесь, и Карина вернулась из путешествия. Думаю, девочки уже вместе.— Тогда я отойду ненадолго.

Я нашла девчушек у вольера с обезьянкой. Они задорно смеялись, наблюдая за выкрутасами капуцина.

— Хорошенький, правда? — спросила я, обнимая Софи за плечи.— Ой, здравствуйте, — растерялась Карина, не ожидая меня увидеть.— Здравствуйте, — более решительно сказала Илона и тут же отвернулась, словно меня и нет.— Девочки, я хотела с вами поговорить, — не отрывая взгляда от обезьянки, как можно дружелюбнее сказала я. Ответное молчание я приняла за согласие, — мы с вами почти не знакомы, поэтому у вас могло сложиться неправильное мнение обо мне. Я очень люблю Софи, и хотя мы с ее папой вместе, это не значит, что она для меня менее важна.— Вот видишь, Илона, — гордо заявила малышка, — Таня меня любит, а ты не верила.— Может быть, она только так говорит. Потом выйдет замуж за твоего папу...— И не перестану любить Соню, — перебила я уже строже, отчего девочка нахохлилась маленьким замерзшим попугайчиком, — я не хотела тебя обидеть, но и ты должна понять, что нельзя говорить о людях, которых ты не знаешь. Вы же с Соней подруги. Зачем ты ее расстраиваешь?— Потому что подруги, я это и говорю. Чтобы она знала правду, — Илона не отступала от своего. В свои шесть лет она была не по годам взрослой, и это пугало.— Я хочу быть другом не только Соне, но и вам. Давайте забудем все споры и будем дружить, — я протянула девочкам руку, уже сомневаясь, что ее пожмут, но тут Карина шагнула ко мне и крепко сжала мою ладонь.— Я хочу с вами дружить. И думаю, что вы правда любите Софи, — улыбнулась она, и я облегченно вздохнула. Полдела сделано.— Ну, Илон, а ты? — она пожала мне руку, хоть и без охоты, — Сонечка, а тебя я поцелую.

Чмокнув малышку, я пожелала девочкам хорошо развлечься и пошла к взрослым. Пусть Илона мне еще не доверяла, но на моей стороне была Карина, а значит, нас уже больше. Со временем я смогу убедить в своей искренности и Илону, во всяком случае, я думала именно так.

Для взрослых был выделен отдельный зал, где собрались не только родные Софи, но и подруги ее матери. Не самая приятная компания, тем более, что каждая из них норовила одарить меня пренебрежительным взглядом. Женщины всем своим видом показывали, что я им не ровня, хотя в чем это выражалось? В том, что у меня нет следов пластики? Свои волосы и ногти? Точно так же они относились к Славе, ведь предпочли бы для своей подруги такую партию, как Максим. В какой-то момент я не выдержала и ушла, чтобы снова проверить детей.

— Мне тоже там не нравится, — Максим неслышно нагнал меня и, схватив за руку, утащил в небольшую кладовку.— Сумасшедший, здесь же кругом гости, дети...— Знаю, но так тяжело себя сдерживать, — прошептал он и укусил за подбородок, отчего я негромко вскрикнула, — я бы с радостью пошалил, но должен уехать.— Как?!— Я вернусь к торту, а пока веселитесь без меня.— Макс... — я хотела обнять его и просунула руки под пиджак, но вместо этого нащупала два пистолета, — что это?— Знаешь же, что не отвечу. Будь начеку и не своди глаз с Сони. Вы под охраной, но если что, то она на тебе, — отчеканил он.— Ты меня пугаешь, — призналась я.— Бояться нечего. В обиду вас не дам. Но кое с чем разобраться должен. Кстати, ты случайно не слышала, чтобы кто-то из охраны обсуждал этот праздник?— Нет, но ведь это не тайна. Все твои люди знают про день рождения дочери...— Если бы об этом знали только мои люди...— Что ты хочешь сказать?— Ничего, — он по-отечески поцеловал меня в лоб, — до вечера.

После разговора с Максимом стало совсем не по себе. Кто еще знал о празднике Софи? Неужели враги? Мы в опасности?

Я долго не могла найти себе места, и даже веселые разговоры Игната Семеновича и Василисы не могли отвлечь. Мысли снова и снова возвращались к Эрику. Ведь ему доподлинно известно обо всех наших передвижениях, и он мог рассказать о празднике, если играет за врагов. Почему же Макс так ему верит?..

— Танюш, ты с нами? — Игнат Семенович легко потряс меня за плечо.— Что? Извините, я ушла в свои мысли... — виновато ответила я.— Говорю же, она прослушала все, — вмешалась Василиса, — мы с Игнатушкой подумали, что теперь практически одна семья, а ты все еще обращаешься к нему на вы.— Танюш, ты для меня стала очень дорога, твой папа мне нравится, мама тоже... кхм... женщина своеобразная, но интересная. Сын мой тебя любит, Сонька тоже. Зови меня батей, — выпалил мужчина, чем поставил меня в тупик.— Батей? — переспросила я.— Почему нет?— Игнат Семенович, как-то это некрасиво...— А выкать мне красиво? — обиделся он и демонстративно повернулся к жене.— Хорошо, давайте так, я не буду вам выкать, но обращаться продолжу по имени и отчеству?— А в бате что плохого?

Я не знала, что ответить. Не объяснишь ему, что такой термин режет слух, что мы все-таки живем в городе и на дворе двадцать первый век. Пришлось изыскивать другую тактику.

— Папа обидится. Он у меня один. А вот обращаться на ты я начну прямо сейчас.— Уговорила.

Праздник шумно и весело продолжался. Дети веселились с аниматорами, я проводила время в компании новоявленных свекра и свекрови, Люси красовалась среди подруг, а Слава наблюдал за ней с обожанием. И вроде бы кругом царила радость, но я все равно не могла не переживать после разговора с Максимом. То и дело я ходила по дому, ожидая услышать, наконец, шум его машины.

К вечеру забрали животных, но вместо них к имениннице и маленьким гостям вышли клоуны. Софи стала главной героиней представления и гордо выбрала себе в ассистентки Илону. Тогда я решила найти Карину, чтобы удостовериться, что девочка не обиделась, но ее нигде не было.

— Жень, ты не видела Карину? — спросила я у няни, с интересом наблюдавшей, как Софи вытаскивает из шляпы живого кролика.— Кажется, она ушла в комнату с угощениями. Вроде девочки повздорили, — пожала плечами девушка и тут же громко захлопала новому фокусу.

Карина отыскалась в холле у зимнего сада; она глотала слезы на маленькой лавочке. Ни за какими сладостями она, конечно, не ходила.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — я подсела к ней и протянула бумажный платочек, который она неуверенно взяла.— Софи сказала, что не хочет больше со мной дружить. Что ее подружка Илона, — пожаловалась девочка.— Из-за чего вы поссорились? — мне было очень жаль девчушку, ведь она действительно переживала. Именно такая подружка нужна была моей Сонечке, и как она этого не понимала?— Не могу сказать, — прошептала она.— Но мы же договорились дружить, помнишь? Расскажи мне, и я постараюсь помочь.— Потому что я вас защищала... — виновато сказала Карина, опустив голову.— Меня? От чего?— Потому что Илона сказала, что вы притворяетесь хорошей, и если Соня будет вам верить, потом вы от нее избавитесь. Я сказала, что вы хорошая, тогда Илона начала говорить, что я не люблю Софи, раз на вашей стороне. Но вы же правда любите Софи? Вы не выгоните ее, когда выйдите замуж?— Конечно, нет! Я люблю ее, как родную. Скажи, а Соня поверила Илоне?— Да...

Мне дико хотелось подойти к этой умной Илоне и надрать ей как следует уши. Я всегда любила детей, но это уже было слишком. Возможно, я бы так и сделала, но тут объявили праздничный торт. Посмотрев на заплаканную Карину, я наспех вытерла ее личико и взяла за руку.

— Идем есть торт, а потом мириться с подружками.

Когда мы вернулись в зал, Софи стояла на небольшой табуретке на сцене рядом с огромным четырехъярусным тортом, на кремовой вершине которого горела свеча цифрой шесть.

— Софи, теперь тебе нужно загадать самое заветное желание и задуть свечу, — объяснила миниатюрная клоунесса, и девочка завороженно посмотрела на трепещущий огонек.— Хочу, чтобы папа и мама поженились, а Таня и дядя Слава уехали!

На мгновение комната погрузилась в темноту. Пламя свечи погасло, а с ним и моя надежда на счастливую семью. Когда свет вновь зажегся, я встретилась взглядом со Славой. Мы могли ничего не говорить друг другу, ведь все было понятно без слов. Гости молчали, и только клоунесса что-то весело рассказывала, пытаясь разрядить атмосферу.

Еще совсем недавно я не могла подумать, какую боль мне может причинить Софи. Как ни удивительно, но поддержку я нашла у другого ребенка. Карина слабо дернула за руку, и я посмотрела на девочку.

— Не грустите...— Спасибо, Карин.

Других слов просто не нашлось. Я поцеловала ее в макушку и пошла прочь из этого зала. Здесь нечем было дышать. Игнат Семенович и Василиса что-то кричали вслед, краем глаза я видела спешащую ко мне Лизу, но не хотела никого видеть, ни с кем общаться.

Выбежав на улицу, я осмотрелась в поисках какого-нибудь укромного места, где могла бы переждать остаток вечера, но в саду не было даже беседки: газон, клумбы, цветочные арки.

— Таня! Таня, стой! — это был Максим. Я не знала, когда он вернулся и что слышал, но по его лицу поняла, что он в курсе, — сейчас приведу принцессу, и мы решим все раз и навсегда!— Нет, это ее праздник, ее желание. Ни ты, ни я не в праве требовать от ребенка, чтобы она не хотела видеть родителей вместе. Соня сказала то, что действительно чувствует. Я... я верила в иллюзии.— Не говори так. Мы взрослые люди и решаем свою судьбу. Ей придется смириться, — процедил он так, словно говорил не о дочери.— Максим, я не хочу, чтобы Соня смирилась со мной. Я хочу, чтобы она меня любила. Пусть не как мать, не как родного человека, но хотя бы как друга. Господи, ну я же не заслужила такого отношения, — меня словно разрывало на маленькие кусочки, из легких выбили воздух, и я разрыдалась. Максим обнял меня, и на его груди я нашла то самое укрытие, в поисках которого бежала из зала.— Я не буду ругаться, просто поговорю. Давай вместе объясним Соне...— Не сейчас, — перебила я, — это ее праздник. Пусть он закончится, как надо.— Хорошо. Пойдем в дом?— Только отдельно. Не надо ей видеть нас вместе, зачем лишние переживания?— Но ты — моя любимая женщина! — возразил Макс и практически потянул в дом, но я воспротивилась.— Нет. Мы поговорим с ней после. Не сейчас. Я не готова...— Хорошо. Оставим разговор до дома.

Домой мы добирались раздельно. Я решила, что будет лучше поехать с Лизой и Салимом, тем более, подруга сама просила не оставлять ее наедине с возлюбленным. Несмотря на то, что они поговорили, Салим и Лизавета так и не сошлись снова и взяли перерыв в отношениях, чтобы разобраться в чувствах. Максим возвращался с Женей и Софи, и это не могло не тревожить. Мой мужчина был раздражен поведением малышки, его излишняя требовательность ко всем не делала исключения и для дочери. К счастью, мои опасения не подтвердились, и домой Макс и Соня вернулись в хорошем настроении.

— Женя, иди отдыхай. За праздник получишь премию. Принцессу уложим сами, — обратился Максим к няне, а после подвел малышку ко мне, — что ты хотела Тане сказать?— Я не хочу, чтобы ты уехала, — тихо произнесла Сонечка, но я не была уверена, что сейчас она говорила правду.— Дальше, — настойчиво, но не грубо сказал Макс, — Прости, что тебя расстроила.— Милая, я не сержусь на тебя. Иди сюда.

Усадив малышку на колени, я крепко ее обняла. Разве могла я сердиться на свою девочку после того, как она извинилась? Соня ответила на мои объятья и даже поцеловала в щеку, только в ее поцелуе была какая-то обреченность. Она изменилась, моя Соня стала другой, а я этого не заметила раньше.

— Можно, я пойду спать? — деликатно спросила малышка, глядя на папу.— Пойдем, мы тебя уложим, — улыбнулся Максим, который так ничего и не понял.— Макс, справитесь без меня? Что-то голова разболелась.

Я соврала, потому что была не в состоянии укладывать малышку. Меня расстраивала ее обида, но притворство ранило куда сильнее. Единственное, что мне оставалось — каждый день доказывать свою искренность и ждать, когда Софи снова мне поверит.

После горячего душа я переоделась в любимую старую пижаму. От нее я не избавилась, даже когда полностью поменяла гардероб. Мягкая и смешная, в ней я была похожа на девочку, но именно этого мне и хотелось: побыть ребенком, которому не нужно думать о таких проблемах, как взаимоотношения с падчерицей.

— Замерзла? — легкий смешок Макса заставил отвлечься от грустных мыслей, — ты давно не надевала ничего подобного. Последний раз, когда мы еще не были вместе.— Да, тогда ты мне сказал, чтобы я повзрослела и купила что-нибудь приличное, — вздохнула я, поднимаясь с пуфика и подходя к своему мужчине. Он притянул меня и оставил легкий поцелуй на щеке.— Просто я не мог признать, как ты понравилась мне в своем детском виде.— И ты решил меня обидеть? — я положила руки на широкие плечи своего Максима и прикрыла глаза, вдыхая аромат, присущий только ему одному: древесный одеколон, дорогой табак и еле уловимый запах пота.— Если позволишь, я искуплю свою вину, — ехидно произнес он, нагло пробираясь под пижамные штаны и сжимая мои ягодицы, — схожу в душ и искуплю...

Максим, легко чмокнув меня в лоб, словно ничего не произошло, прошел в комнату, по пути снимая пиджак. Я блаженно улыбнулась, предвкушая то, что меня ждет, и как-то разом все дурные мысли перестали тревожить, а проблемы показались не такими серьезными. Мы справимся, ведь мы вместе. До безумия захотелось сделать что-нибудь приятное для своего мужчины, и я решила помочь ему раздеться, но когда снова взглянула на него, чуть не вскрикнула. Вся его рубашка на спине была в крови, и, судя по Максовому бодрому настрою, кровь принадлежала не ему.

— Максим, куда ты ездил днем? — от былой игривости не осталось и следа.— Тань, — он с укором взглянул на меня через плечо, а потом продолжил расстегивать рубашку.— У тебя кровь...— Послушай, родная, я тебе уже говорил, что есть вещи, которые тебя не касаются. Куда я ездил — мое дело. Главное то, что все разрешилось успешно, и я сейчас перед тобой.

Я развернулась и пошла к двери, не хотелось продолжать беседу в таком тоне, но Макс не дал. Он практически силой потащил меня обратно в спальню. До боли сжав запястье, он дернул меня так, что я чуть не упала.

— У меня есть враги, Таня, как ты уже могла догадаться, и эти враги знают о тебе. Хочешь знать, куда я ездил? Хорошо. Я убрал человека, который готовил на тебя покушение. Довольна?

Я тяжело сглотнула и почувствовала, как задрожали коленки. Так часто размышляя об опасной работе Макса, боясь потерять его, я забыла, что сама нахожусь под угрозой. Иллюзия того, что рядом с ним я в безопасности, мгновенно развеялась, обнажая суровую действительность.

— Прости. Прости, родная, я не хотел пугать тебя, — Максим потянул меня к кровати и усадил на ее край, а сам сел на корточки рядом, — тебя никто не тронет. Я буду на шаг впереди и не позволю больше причинить тебе вред. Обещаю, выясню, кто за этим стоит, разберусь с ним, и все будет хорошо.— Максим, — я запустила руку в его жесткие и чуть влажные волосы, а он, как верный пес, прижался ко мне сильнее.— Слушайся меня. Делай так, как я скажу, и все будет хорошо. А когда все кончится, я на тебе женюсь. Подожди немного.— Я боюсь за тебя.— Если с тобой все будет хорошо, то и со мной тоже. Только пообещай во всем меня слушаться.— Обещаю, — проговорила я, не подозревая, на что соглашаюсь.