44 глава

Один месяц. Два.

Время текло так медленно, но приэтом я терялась в днях недели, время пребывания здесь убивало.

Я исхудала, сильно. Но Аманда уверяет, что это последствия заболевания.

Мне не дают пить, когда мне хочется.

Мне не дают покинуть комнату, когда я нуждаюсь в этом.

Мне не дают выйти на улицу, открыть окно, чтобы просто дышать.

Поэтому Доминик стал чем-то вроде глотка свежего воздуха для меня.

По началу он приходил каждый день, с утра до шести вечера, после чего его просили покинуть здание в связи с правилами посещения больных. Но, устроившись на работу, его свободного времени стало намного меньше.

Теперь я провожу все время на тренировках, разминаю мышцы. Сижу в комнате, живу от прихода до прихода матери и Таисии. Доминик пытается навещать каждый день, но обычно парень приходит и спит на моей кровати, в то время как я пишу или рисую.

Пытаюсь писать и рисовать.

Дрожащие руки, концентрация внимания и сил. С трудом пишу одну букву, и то она выходит корявой. Листы в линейку давно сменились обычными, альбомными.

Мне стыдно. Мама говорит, что Доминик много работает, забросил колледж, хотя и раньше он его не посещал, но мне не хочется, чтобы он совсем прекратил учиться. Свободное время парень спит. Он заметно похудел. И без того не отличался пухлостью, а тут его щеки впали еще глубже, а линия скул сталаотчетливее.

Доминик так старается, как и мама. Они знают, что лечение дорого стоит.

Но...

Стало ли мне лучше?

Я задаю этот вопрос каждый раз, когда Аманда помогает мне сесть в инвалидное кресло. Я не помню, когда последний раз передвигалась без чьей-либо помощи.

Мне нелегко разгибать колени, мои пальцы неуклюже держат ручку, ложку. Я уже молчу о том, что об игре на гитаре, на моей гитаре, не может идти и речи.

И да, по поводу речи. Аманда предлагает мне пользоваться таблицей, на которой написаны все буквы алфавита, чтобы я собирала слова, указывая пальцем на нужные буквы.

Я пытаюсь петь, но рваные звуки больше походят на хрип умирающего старика. Если говорю, то выговариваю каждую букву долго. Труднее всего произносить слова с шипящими согласными.

Тема приема пищи - отдельная. Мне трудно пережевывать еду, глотать еще тяжелее, ведь стенки горла сжимаются, не давая пищи пройти внутрь, поэтому питаюсь я не жесткой пищей. Пью молочные продукты, смузи, пюре.

Мама не может приходить во время работы. Она целыми днями торчит в офисе, игнорируя насмешки коллег. Этим тварям-секретаршам лишь бы лишний раз обсудить развод моих родителей. Понятия не имею, как она это терпит.

Приезжает на выходных, вместе с Таисией. Та, как ни странно, начала учиться. Косметики на её лице стало меньше, да и поправилась она, что на неё не похоже.

Говорит о своих планах на будущее, а я ей улыбаюсь, но... Внутри рождается ядовитое чувство, которое разъедает мою радость за неё. Это больно, когда у тебя не может быть такого же будущего. Ты сидишь в кресле, выслушивая планы других, и думаешь о том, что ты не такая. Ты другая. Тебе незачем думать о том, что тебя ждет дальше.

Но, несмотря на все это, я рада. Искренне рада за Таисию. Она изменилась буквально за несколько недель. Не узнаю свою сестру.

Единственное, что вызывает настоящую улыбку на моем лице, - это то, что Доминик по-прежнему относится ко мне, как раньше. Так же ругает, раздражается, спорит, подшучивает. То, что он не притворяется, нравится мне. Он все такой же. Настоящий со мной.

-Я бы этого не делал, - Доминик опирается руками на ручки моего инвалидного кресла, смотря на меня сверху вниз, когда я пытаюсь приподняться с него.

Сегодня неплохая погода, поэтому парню разрешили вывести меня на улицу. Щурюсь, улыбаясь:

- Т-ы сом-не-ваешься во мне? - гордо вскидываю подбородок. - Я-я могу-у те-бе че-четку стан-цевать.

Доминик усмехается. В выходные дни его лицо выглядит свежее, ведь парень высыпается, отдыхая от рабочей недели. Да и настроение у него лучше. Намного.

- Я в этом не сомневаюсь, но сейчас сядь обратно, чтобы мне было спокойней, - он толкает кресло, но я торможу, взявшись за колеса, и разворачиваюсь:

- Ты ме-ня недо-оценива... - кашляю, хрипя. Парень опускается на одно колено напротив, заглядывая мне в лицо:

- Не торопись, когда говоришь,- его голос грубый от напряжения.

Аманда сказала, что я могу задохнуться, вот Доминик и нервничает лишний раз. Подношу дрожащую руку к губам, прикрывая рот. Доминик улыбается, когда вдыхаю полной грудью, выпрямившись.

Парень поправляет плед на моих ногам, приподнимается, наклоняясь к моему лицу, и я буквально разваливаюсь на кусочки, когда он целует меня в щеку, выпрямляясь. Доминик начал целовать меня так совсем недавно.

Он обходит инвалидную коляску, взяв её за ручки, и катит дальше по дорожке.

Мы почти не разговариваем. Кажется, Доминик не задает мне много вопросов, чтобы я не утруждала себя говорить, ведь это дается с трудом. Я удивлена, что он по-прежнему продолжает приходить ко мне. Не знаю, почему. Я просто сомневалась в том, что...

Черт, да, я сомневалась в нем, но сейчас...

Сейчас мне стыдно. Стыдно за себя, за свою болезнь, за мою судьбу, за то, что он стал частью всего этого. Мне, действительно, стыдно, но даже слово "прости" выговорить тяжело.

Доминик говорит за нас обоих.Честно. Он никогда не был так болтлив, как сейчас. Пускай большинство из того, что он рассказывает, связано с тем, как сильно его раздражают все вокруг. Главное, что он делится этим со мной.

Бывает, Доминик смешит меня. Точнее, он делает это постоянно, но сам при этом не смеется, словно он и не хотел шутить. Сохраняет звание "холодного парня", что ж, не теряет хватку.

Но в последнее время, улыбаться становится тяжелее. И не потому, что мускулы лица практически неподвижны, а потому, что я чувствую. Чувствую, что все идет по наклонной.

Я не ощущаю себя. Мое тело стало грузом, от которого поскорее хочется избавиться. Тяжесть. Я - тяжесть. И не только для себя самой.

Я тяжесть для матери, для Таисии. Для Доминика.

Если в один день он уйдет, то я пойму.

Любой бы ушел.

Меня расстраивает то, что наши встречи ограничены во времени. Мы возвращаемся в мою комнату ближе к шести. Аманда глаз не сводит с Доминика, ведь знает, что мы брат и сестра. Она часто разговаривала со мной по поводу того, что парень странным образом опекает меня. Я молчу. Мне нечего ей ответить.

Она хорошая женщина, но я не собираюсь ни перед кем оправдываться.

Аманда покидает комнату, когда Доминик помогает мне сесть на кровать.

- Кажется, я ей не нравлюсь, - он расстегивает мою кофту, щуря глаза. - Ты видела, как она смотрит? Сначалая думал, что она просто хочет меня, но теперь мне страшно. Она явно исследует меня взглядом.

Я улыбаюсь, качая головой:

- О-на прос-то не по-нимает, по-чему т-ы ходишь сюд-а ча-ще ма-мы.

Доминик снимает с меня кофту, ворча:

- И лучше ей не разбираться в этом, а то меня посадят за разврат малолетних.

Хочу толкнуть его в плечо, но хихикаю:

- М-не сем-надцать. Я у-ж-е взрос-ла-я.

- Взрослая, да, - Доминик усмехается, снимая с меня майку. Я не могувстряхнуть волосами, поэтому парень улыбается, запустив пальцы в мои светлые волосы, растрепав их. Локоны спали мне на лицо. Я надула щеки, недовольно благодарю его:

- С-спаси-бо.

Доминик берет меня за шею, осторожно придерживая, пока оставляет поцелуй на губах, которыми мне трудно шевелить, чтобы поцеловать его в ответ.

Я даже не нахожу в себе сил, чтобы коснуться его руки, груди, щеки. Он отрывается от моих губ, когда мычу.В глазах сразу видна тревога:

- В чем дело? Тяжело дышать? - нервно облизывает губы. Я качаю головой, приподнимая трясущуюся руку:

- Х-хочу тебя пот-рогать.

Доминик пускает смешок, но короткий, ведь его лицо сразу же принимает серьезное выражение. Он берет мою ладонь, и я на мгновение тону, ведь его руки такие горячие. Совсем не как у меня.

Подносит к своему лицу. Его дыхание касается кончиков пальцев, заставляя меня улыбнуться. Указательным пальцем провожу по его нижней губе, смущенно моргая, ведь парень наблюдает за мной.

Доминик смотрит на меня так же. Его взгляд не изменился.

- Нелли, - хрипит, заставляя поднять на него глаза. Откашливается, прочищая горло:

- Мне сказали, что ты почти не ешь.

Моя рука дрогнула. Опустила её, моргая. Я боялась этого разговора, ведь не знаю, как ответить. Доминик хмурится:

-Ты должна есть, если хочешь поправиться, - смотрит мне в глаза,настойчиво твердя. Я отвожу глаза,опускаю их виновато. Доминик наклоняет голову, желая заглянуть мне в лицо:

- Нелли, - облизывает губу. - Ты понимаешь, что тебе нужно кушать, питаться, ты...

- Я не хочу, - шепчу. Парень крепко сжимает мои запястья, принося боль. Он часто моргает, а голос его дрогнул:

- Ты. Должна. Есть, - жестко произносит каждое слово. - Ясно?

Молчу.

- Ты поняла меня?

Отворачиваюсь. Доминик берет меня за подбородок, поворачивая к себе лицом:

- Нелли?

Шепчу:

- Я-я не могу ку-шать. Ме-ня р-вет от люб-бой е-ды.

- Ты говорила об этом Аманде? - его ровный голос бьет по ушным перепонкам.

Судорожно киваю. Доминик тяжковыдыхает, потирая участок кожи на полборолке. который сжимал:

- Постарайся кушать, Нелли, - мне показалось, или он заикнулся?

Доминик. Ты не слепой. И я тоже. Как бы ты не старался улыбаться мне, я знаю, о чем ты думаешь. Знаю, что ты видишь тоже, что вижу и я.

Доминик, мне ведь не лучше, так?

Парень поправляет мои волосы, убирая локоны за уши:

- Хочешь что-нибудь? Я завтра поеду в магазин. Нина ничего не успевает. Свалила все на меня. Чувствую себя Золушкой.

Качаю головой, поэтому Доминик улыбается, взяв со стола сложенные вещи, в которых я сплю. Я молчу, пока он расстегивает мой лифчик, снимаялямки с плеч:

- Хочешь воды?

Качаю головой.

Доминик поправляет цепочку с кулоном в виде вишни на моей шее, после чего натягивает на меня футболку. Наклоняется, оставляя короткий поцелуй на губах, после чего поднимается с кровати.

- Д-Дом-иник, - шепчу охрипшим голосом. Он оборачивается, хватая со стула рюкзак:

- Воды?

Качаю головой, набирая в легкие больше воздуха:

- Я-я пло-хо спл-лю, - начинаю, кашляя. Давлюсь, сжимая веки. Доминик хмурится, резко опускаясь на край кровати, и бросает рюкзак на пол.

- Эй, - приподнимает ладонями мое лицо. - Дыши.

Я хриплю, пытаясь вдохнуть полной грудью, но стенки горла сжимаются, не пропуская воздух. Пальцы Доминика дрожат. Он испуганно, действительно, с ужасом смотрит на меня, пытаясь уговорить дышать ему в такт.

- Н-Нелли, - заикается, прекращая Дышать, когда я поднимаю лицо, наконец, сделав глубокий вдох. Доминик молчит, наблюдая за тем, как я прихожу в себя. Он не моргает, будто боится, что я могу вновь захрипеть.

Горло болит так, словно его стенкидрали когтями кошки, но я все равновыдавливаю:

-Н-е мог б-ы...

- Закрой рот, Нелли! - он срывается, приказывая. - Приди в себя сначала.

Так и поступаю.

Минута. Две, три. Я все дышу. Ровно, глубоко. А Доминик смотрит, сжимая губы в тонкую полоску. Молчит. Ждет. Проходит не меньше десяти минут тишины, пока он, наконец, не разрешает мне говорить.

- Т-аблетки, - выдавливаю, сделав глубокий вдох. Парень хмурится:

- Хочешь, чтобы я дал тебе таблетки, чтобы ты могла спать?

Киваю. Мне жарко. Лицо наверняка покраснело от напряжения. Доминик трет мои щеки, кивая. Как-то неуверенно, но кивает, оборачивается, взяв с пола рюкзак.

Он носит таблетки с собой?

Вытаскивает баночку, протягивая её мне. Я хмурюсь, не понимая:

- А т-тебе?

- Я их не пью, - лжет. Это слышно в его голосе. Сует мне в ладонь баночку, поднимаясь. Я смотрю на него, пока он вновь накидывает лямки рюкзака на плечи, складывая мои вещи на стуле.

- Я приду завтра позже. Ближе к вечеру, - предупреждает. - Прости, - мельком взглянул на меня. - Дел много.

Мне так много хочется сказать ему. Он не должен извиняться. Не должен. Это я. Я... Я - проблема, так что я должна просить прощения.

Доминик проверяет наличие телефона в кармане джинсов, поворачивая голову. Его взгляд замирает на мне. И я обеспокоено открываю рот. Когда парень так смотрит на меня, мне хочется умереть. Такое чувство, будто он заглядывает глубоко в меня, ища ответы на свои вопросы.

Теряюсь, когда Доминик идет ко мне, опираясь коленом на край кровати. В носу моментально закололо. Его руки крепко обхватили мое тело, прижимая к себе.

Замираю. Дыхание перехватывает.

Обнял. Обнял меня.

По телу пробегает дрожь, а глаза начинают гореть. Парень дышит мне в шею, после чего поднимает лицо, касаясь носом виска. Целует кожу щеки, еще пару секунд вдыхая аромат моих волос. Я не шевелюсь.

Я не могу шевелиться, Доминик. Я не могу обнять тебя. Не могу, но хочу.

Сильно сжать твое тело, ткнуться носом в шею.

Господи, Доминик.

Мне... Мне так больно оттого, чтоя такая.

Парень отпрянул, одарив меня слабой улыбкой:

- Завтра увидимся, поднимается скровати, выключая настольную лампу. Свет гаснет. Все канет в темноту. Он помогает мне лечь, накрывает одеялом, но я не вижу его лица. Прячет баночку под подушку:

- Только растворяй таблетки в воде, хорошо? - двигает стакан ближе к краю стола, чтобы я могла дотянуться.

- Мне пора.

- П-пока, - шепчу, и Доминик отходит от кровати, направившись в сторону двери. Мое сердце бешено колотится.

Тихий щелчок.

Ушел. Он ушел.

Хоть я и вижу его практически каждый день, но эта минут расставания меня убивает. Аманда просит меня ложиться в шесть. Да, в шесть вечера, ведь мне нужно больше сна, чтобы восстанавливать силы, но мне все равно. Если бы не моя слабость, то мы могли бы больше времени проводить вместе с Домиником.

Если бы я не была такой.

Это все, что мне нужно.

— — —

Дома царила тишина. Только Таисия носилась по коридорам, ища свой телефон. Девушка чувствует тянущую боль в спине, но игнорирует её, ведь обещала матери забрать её с работы.

Тася хватает сумку, роясь.Она должна написать Нелли, извиниться, что не смогла приехать. Сегодня у девушки была практика. Ей нужно хорошо сдать экзамены, чтобы поступить в желанное заведение.

Находит телефон, тяжко вздыхая, ведь почта забита сообщениями, которые ей нет времени разбирать, правда, одно сообщение цепляет взгляд.

Девушка хмурится. Номер её подруги, с которой они не списывались уже довольно давно, ведь Тася прекратила какое-либо общение с компанией Томи. Девушка открывает сообщение. Читает:

"Привет. Прости, если отвлекаю нашу правильную девочку,-Тася закатывает глаза, продолжая читать. - Но я нашла нечто странное на ноутбуке Криса..."

Девушка листает вниз. К сообщению приложена видеозапись.

— — —

Утро было солнечным, но холодным. Я наблюдала за Амандой, которая перемещалась по комнате, собирая пыль с полок тряпкой:

- Нужно провести уборку. Нельзя тебе жить в таких условиях.

Улыбаюсь в ответ.

- Кушать будешь? - женщина вешает тряпку на батарею, обращаясь ко мне.

"Кушай, Нелли."

Киваю. Не знаю пока, как, но я должна буду запихнуть в себя еду. Я обещала.

Аманда улыбается, выходя из комнаты. Прикрывает дверь. Она забыла на столе мои документы. Я бы крикнула, напомнив ей, но...

Тянусь трясущейся рукой к столу, нащупав папку. Кладу её себе на колени. Желтая обложка блестит. Радует глаз этот цвет. Открываю, не разбирая почерк доктора на первом листе. Переворачиваю, пытаясь хоть что-то понять. Мне нужно знать, в каком состоянии мое тело.

Какова вероятность моего паралича?

Листаю. Нужны данные за эту неделю. Сравню их с тем, что написано на первом листе. Нахожу. Последняя страница. Перескакиваю глазами то на первый лист, то на последний.

Хмурюсь, глотая скопившуюся жидкость во рту. Не могу понять, что написано. Медицинские термины сложны для моего понимания. Но замечаю, что на последней странице написано куда больше, чем на первой.

Щурю глаза, разбирая: " Степень поражения 54 процента - степень поражения 63 процента". Вновь переворачиваю, смотря на первый лист. Читаю про себя: "Степень поражения 23 процента - степень поражения 37 процентов". Опускаю руки, смотря куда-то перед собой.

Думаю, два числа это начало недели и конец. Проглатываю ком, оседающий в груди, желая закрыть папку, зло бросив её обратно на стол. Но взгляд замирает на прикрепленном свидетельстве. Печатные буквы проще прочесть. Щурюсь, наклоняя голову к плечу. Читаю: "Ричард Хокствуд?" Моргаю, отводя глаза. Думаю.

Вновь смотрю на лист, ощущая, как по спине пробегает неприятный холодок: "Анна Ронан".

— — —

Доминик быстро спускался вниз по лестнице. Черт, ему нужно ехать в магазин, но придется отложить дела.

Он подходит к зеркалу и комоду. Хватает кофту с вешалки, игнорируя зов Таисии, которая вышла в коридор из гостиной. Девушка потирает руки, как-то испуганно смотря на парня:

- Доминик, ты...- Не отвлекай меня, -  парень беретключи.

- Куда ты? - она должна с ним поговорить. И теперь разговор будет касаться не только её, но и Нелли.- К Нелли, - Доминик недовольно ворчит. - Аманда звонила Нине. Сказала,что Нелли отказывается есть,- парень кусает губу, тяжко выдохнув, и через силу, смотрит на Таисию:

- Что ты хотела? Быстро говори.

Девушка теряется от его грубости, к которой должна была давнопривыкнуть. Она выдавливает жалкую улыбку, качая головой:

- Позже. Езжай к Нелли и уговори её покушать...

Доминик не дослушивает, закатываетглаза и выходит из дома, громко хлопнув дверью. Таисия вздрагивает, ощущая, как страх приковал её ноги к полу.

Как она скажет ему? Как он отреагирует?

Девушка боялась открыть ему свою тайну, а теперь ей придется рассказать еще и о Нелли. И она уверена, что её проблема не тронет его. Но Таисия тоже не сильная. Ей нужна чья-то поддержка, подбадривающие слова.

Ей нужно сказать правду, но что, если это сломает Доминика? Тогда пострадает и Нелли.

Эти двое слишком зависимы друг от друга.

— — —

И Доминик был рассержен.

Поэтому он не стал церемониться с чертовой медсестрой, которая даже заботиться о Нелли не может.

- Выйди нахер отсюда, блять! - повышает голос, заставляя Аманду закрыть рот и попятиться назад.

Доминик подошел к кровати Нелли. Девушка опустила глаза на руки. Наблюдала за тем, как дрожат её пальцы.

- Элли, - его голос не стал мягче.Девушка вздрогнула, но не подняла головы. Парень сел на край кровати, ругаясь:

- Почему ты не ешь?! - тяжело дышит, ведь несся сюда, как ненормальный. - Ты же обещала мне, что будешь стараться, тогда какого черта, Нелли?! - он срывается. Да, ибо видит. Видит, черт возьми, что она "увядает": её щеки впали, загорелая кожа побледнела, болезненные мешки под глазами не говорят о том, что она в порядке.

Чарли похудела. Сильно. Она должна стараться больше, сильнее, лучше.

Она должна, блять.

Но её взгляд не такой светлый. Девушка сжимает губы, шмыгая носом. Доминика начинает трясти. Он не хочет кричать на неё. Он не желает видеть её слезы, но, черт подери, почему она так с ним?! Почему она проявляет слабость, в то время как парень пытается держаться рядом с ней уверенным? Она не думает о его чувствах? О чем ты вообще Думаешь, Нелли? Что происходит в твоей голове?

И поток мыслей замирает, когда по щекам девушки текут слезы. Глаза краснеют, а дыхание становится тише. Доминик смотрит на неё, не моргая, как-то шокировано, не веря.

Нелли стыдно, Нелли хочет проситьпрощения, ведь не справляется. Онане справляется, Доминик.

Она больше не находит в себе силы. Девушка вот-вот превратится в такое же растение, что населяют этот центр. Она так устала. Устала от своего бессилия, от своей зависимости от других людей, от своей жалкости.

Она больше не может мучить тебя, Доминик. Не может видеть опухших глаз матери, которая улыбается через силу. Не может слушать речи Таисии о её планах на будущее. Нелли не может, Доминик.

Она рушится, и не может позволить тебе сломаться вместе с ней. Нелли винит себя. Винит во всем: в том, что начала искать встреч с Домиником, в том, что стала ближе к нему, что навязывалась, что поцеловала, чтохотела помочь, что тянулась к нему, что искала защиты.

Она ненавидит себя за то, что сделала первый шаг к нему.

Но Нелли так хочет каждое утро просыпаться с ним в одной кровати, хочет прижиматься к его груди, спине. Хочет чувствовать его дыхание на своем виске, хочет наблюдать и рассматривать его, пока он спит.

Хочет, чтобы он шутил над ней, хочет, чтобы касался носом кожи, вдыхая аромат. Хочет завтракать, обедать, ужинать вместе. Хочет играть в приставку вместе с ним, смотреть  фильмы, навещать Уну, играть на гитаре, обсуждать новый альбом любимой музыкальной группы.

Нелли желает самой обыкновенной, нормальной жизни. Желает просто быть рядом с тем, кто нуждается в ней так же сильно, как и она в нем.

Плачет. Тихо хнычет, не пытаясь скрыть своего отчаяния, что так давно бушует в её груди. А Доминик смотрит. Будто парализован.

Она сдается, Доминик. И он понимает это. Мысль оседает в его голове, перекрывая доступ кислорода в легкие. Приоткрывает губы, но те дрожат. Отводит глаза, скользя языком по внутренней стороне щеки.

Нелли плачет, Доминик. Нелли сидит перед тобой, так сделай что-нибудь.

Но не может. Он тоже слаб. Он тоже устал. Изнеможен. Обессилен. Морально истощен.

И как бы Доминик не хотел этого показывать, пряча настоящие эмоции в себе, то сейчас он моргает, ощущая горячую соленую жидкость в глазах, которые прячет, опуская лицо.

И что-то ломается. Они обаразрываются, но каждый по-своему.

Нелли рыдает, а Доминик закрывается.

Но следующее окончательно убивает его.

- Изви-ни, - Нелли выдавливает слова вместе с плачем. - Из-вини меня, по,- заикается, - по-жалуйст-а. Изви-ни, Дом-мин-ик, - рыдает в голос, сгибаясь.

Доминик поднял на неё глаза, в которых застыл ужас.

- Ч-то мне делать? - Нелли елеподнимает ладони, дрожащимипальцами смахивая слезы, которые продолжают течь. - Что д-делать, Д-омин-ик?

Парень умер.

Нелли убивает его. Она ждет защиты, ждет от него чуда.

Но Доминик - человек. И он не знает. Он, черт возьми, не знает, что делать. Ему страшно. Ему хочется разорвать себе лицо, вырвать глаза от злости, ведь он хочет убежать. Прямо сейчас вскочить и...

Поднимается со стула.

Нелли взглянула на него мокрымиглазами:

- Д-дом-иник?

Тот начинает ходить по комнате,нервно, судорожно, трясясь от злости к себе, от собственной беспомощности. Он того, что сейчас он не в себе. Сейчас ему сорвет крышу.

- До... - Нелли заикается.

Парень быстро идет в сторону двери, потирая глаза.

- Доминик? - девушка паникует. Её глаза становятся больше от испуга:

- Стой! - кричит. Её голос прорезался:

- Не у-ходи! Дом-ин-ник! Н-е остав-ляй М-м-меня!

Но парень уже выходит в коридор. Её крик режет уши, поэтому Доминик сжимает веки, накрывая ладонями виски. Нелли разрывает его внутренности, выворачивает наизнанку.

Ему кажется, что сердце не выдержит. Поэтому уходит. Бежит. Сбегает, чтобы подумать. Ему нужно все продумать, нужно прийти в себя. Нужно стать прежним, стать собой, чтобы помочь Нелли. Помочь ей. Помочь своей Элли.

Доминик ужасается, когда грубо вытирает слезу с вспотевшего лица.

Но черт возьми кто поможет ему?

Аманда вбежала в комнату, кинулась к Нелли, прося её успокоиться, но девушка продолжала кричать. Задыхается, давится, но кричит, зовет Доминика. Он нужен ей. Нужен.

Она боится потерять его, боится остаться одной, боится своего одиночества здесь. Боится, ведь сходит с ума.

Аманда не мешкает. Она вытаскивает из ящика с препаратами шприц. Один укол - и девушка успокоится, уснет.Нелли корчится от мучительной боли во всем теле.

Она прекращает шевелиться. Тихо всхлипывает, тяжело дыша. Смотрит в сторону двери дергающимися зрачками. Аманда шепчет ей слова успокоения, но Нелли слышит только бешеное биение собственного сердца, которое готова разораться на куски в любую секунду.

Темнота в глазах наступает внезапно.

Голова опрокидывается, а разум мутнеет.

Правда, моральную боль не скроешь за пеленой сновидений.