38 глава

Таисия вышла на второй этаж, быстро перебирая ногами. Она бежала не от матери, не от её слов, не от правды, что засела в голове. Девушка хотела скорее скрыться с глаз, ведь её тошнило. Она толком не знает, что сейчас волнует больше.

Идет к ванной комнате, смахивая пот с лица. Боится испортить макияж.

Корчится, когда чувствует боль вспине. Потирает копчик рукой, тяжело вздыхая. Останавливается, кусая губу. Сегодня утром, в ванной, она заметила кое-что.

Таисия поправилась.

— — —

Уна не гавкает. Она с радостной улыбкой бежит к нам, но во взгляде появляется напряжение, когда Доминик вытащил сигарету из кармана.

Небо давно потемнело, ветер стал холоднее, а морские волны били о каменистый берег. Шум. Крик чаек.

Я не успела надеть обувь, поэтому мнусь, когда холодный песок прожог кожу пяток сквозь ткань белых носков. Смотрю на Доминика, который сел на песок, выпуская из ноздрей дым.

Уна весело скачет вокруг меня, пока я опускаюсь рядом с ним, сгибая ноги в коленях, подобно ему. Парень кусает кончик сигареты, кашляя. Собака виляет хвостом, и я не могу не погладить её милую мордашку.

Улыбаюсь. Это животное пробуждает внутри светлые эмоции, поэтому не могу с холодом смотреть на неё. Но сейчас меня больше волнует состояние Доминика. Он молчит и,кажется, не заговорит, если я не начну первой. Откашливаюсь, прочищая горло:

- Так, твои родители выжили?

Доминик поднимает лицо, и выпускает дым через рот. Хмурится, уставившись на темное небо. Я терпеливо жду, понимая, что ему, видимо, не так легко рассказывать о себе. Он вообще не любитель милых бесед.

- Мы соврали, - Доминик бросает сигарету в песок, вновь начиная рыться в карманах штанов. - Мы соврали всем тогда,- достает пачку сигарет, вытаскивая вторую.

- Что это значит? - нельзя давить.

- Ну, - Доминик хмурится, затягивая. - Мы часто переезжали из-за работы матери. Отец сидел у неё на шее, так приходилось соглашаться со всем, что она говорит. Она была главой семьи. Авария произошла на территории Канады, так что доставили нас в местный госпиталь. Ни документов, ни паспортов. Все сгорело. К слову, наша машина столкнулась с мини автобусом, в которой ехала семья. Я пришел в себя на следующий день после аварии. Я практически ни с кем не говорил, поэтому врачам было трудно найти информацию обо мне. Они надеялись на то, что кто-нибудь из очнувшихся окажется моим родным. Так и было. Моя мать пришла в себя раньше отца, но, как оказалось, она сочла эту аварию за дар,- Доминик усмехается. - Она, чертова актриса. Серьезно. Она заслужила Оскар.

Я хмурюсь, видя, как Доминик кусает губы, нервно моргая.

- Я был ребенком, Элли, понимаешь? - сглатывает. -У меня был шок, поэтому я не разговаривал ни с кем. Ждал, что меня заберут, но, когда мать пришла в мою палату, - ухмыляется. - Она сказала, что понятия не имеет, кто я такой.

Я сжала губы. Впервые вижу, чтобы Доминик так нервничал, говоря со мной.

И он говорит со мной о себе. Это, черт возьми, нечто невообразимое.

Уна улеглась на песок между нами. Она переводила блестящие глаза с меня на Доминика, но морды не поднимала.

- Она оставила тебя там? - наклоняю голову, чтобы видеть выражение лица Доминика. Тот все так же усмехается краем рта:

- Ага, - затягивает. - Отец тожевоспользовался моментом и слинял.Думаю, он не хотел оставлять меня там, но отправился на поиски бара, чтобы привести нервы в порядок. Там и остался, - смеется. Смеется нервно,неестественно.

- Прошло около месяца. Врачи больше не видели смысла держать меня в больнице, поэтому передали в руки полиции. Я не разговаривал все это время. - облизывает губы.

-Так странно, - хмурится, задумчиво уставившись куда-то перед собой. - Тогда я был так зол, так обижен на мать и отца. Я ведь... - сильнее сводит брови. - Я ведь действительно ждал её. Я не мог есть, спать. Я нелегко привыкаю к новому месту. Плюс ко всему, меня отвезли в приют, а там все спали в одной большой комнате. Я терпеть это не мог. Спишь, а всякий урод сделает какую-нибудь хрень с тобой. Так, например, мне вымазывали все лицо шоколадной пастой, вареньем, джемом. В общем, стех пор у меня аля фобия,-  смотрит на меня. - Терпеть не могу спать с кем-то в одной комнате. Ненавижу, когда кто-то заходит ко мне. Я просто не могу спать, зная, что рядом кто-то есть.

Я моргаю, виновато бубня:

- Что ж, это все объясняет, - улыбаюсь, игнорируя упавший локон волос на щеку. - Так, как же ты попал к нам?

- Как-как? - Доминик усмехается. -  Полиция вышла на мою мать. Было судебное разбирательство, отца засудили, ведь всплыли его... - замолкает. - В общем, маму лишили родительских прав за халатное отношение. Тогда та, видимо, решила перестраховаться, вызвав твоих родителей. Они были близкими друзьями, так что, согласились взять меня на себя. Хотя, Нина была в ужасе и прекратила любое общение с моей мамой. И мне это было на руку, - признается, кинув сигарету в песок, переплетает пальцы рук, поставив локти  на колени.

-А дальше рассказывать нечего: я приехал в ваш дом, ненакрашенная Таисия в возрасте десяти лет жевала обложку от учебника, с интересом наблюдая за мной из-за двери кухни, и, - щурится, смотря на меня. - И маленькая пухлая девчонка, вбежавшая в гостиную с улицы, вся в песке, мокрая, с растрепанными волосами, - я моргаю, когда Доминик хмурится. - Ты держала в руках большую собаку, судя по всему, это была Уна.

Я улыбаюсь, отводя глаза:

- Господи.

- А еще от тебя пахло сырым мясом, а руки были вымазаны в чем-то красном. Скорее всего, ты купила Уне мяса, вот и вымазалась в нем.

- Ты это все помнишь? - я щурюсь,смеясь.

- Как можно забыть такое? - он смеется в ответ. - Я был ребенком, но тогда даже испугался тебя. Пришла в крови какого-то животного. Тут бы любой кирпичей наложил, Нелли, - смеется, потирая глаза.

Я мнусь, но спрашиваю:

- А те письма...

Доминик пыхтит, вздыхая:

- Что ж, запомни этот день, сегодня я предельно честен, - я улыбаюсь, и он продолжает. - Я никогда не читал эти письма. Мне было достаточно осознавать тот факт, что отец пишетмне.

- Значит. "Й. О'Брайен"...

- Йен О'Брайен, мой отец- Доминик перебивает.

Я задумалась. Отвожу глаза:

- Мне нравится.

Парень хмурится:

-Что именно?

- О'Брайен. Твоя фамилия. Она мне нравится, - широко улыбаюсь, вновь взглянув на Доминика. - Знаешь, спасибо тебе.

Парень давится слюной, недоверчиво щурясь:

- Не понял.

Мои щеки покрываются румянцем, но он вряд ли увидит. Я действительно стесняюсь говорить подобное.

- Для меня важно это. Чтобы ты говорил со мной, - сжимаю обветренные губы, смотря на парня, который перестал хмурить брови.

Нервно моргаю, когда он поднимает руку, пальцами убирая выпавшие на лицо волосы с моей щеки. Улыбаюсь, видя, что его губы расплываются в улыбке.

Я сижу в футболке, поэтому кожа рук покрывается мурашками от холодного ветра. Изо рта льется пар.

- Замерзла? - так странно слышать от него подобные слова.

Так необычно осознавать то, что обо мне заботится этот человек. Человек, которого мне хотелось бы избегать всю свою жизнь.

Потираю плечи:

- Немного, - сжимаю пальцы на ногах.- Тогда, - нехотя поднимается, отряхивая песок со штанов. - Поехали домой.

Я вытираю нос рукой. Поднимаюсь, покачиваясь. Уна подняла морду, взглянув на нас.

- До завтра, - говорю ей, махнув ладонью. Собака вновь положила морду на песок, прикрыв глаза-бусинки.

Я хромаю, идя за Домиником. Парень оборачивается, хмурясь:

- У тебя что-то болит? -останавливается. Я качаю головой:

- Это странно, но... - откашливаюсь, не зная, как объяснить. - Мое тело, будто тяжелое, понимаешь? Я чувствую себя некомфортно. Мне неудобно, ноги, словно надели утяжелители, поэтому ходить трудно.

Я заболталась, рассуждая вслух, поэтому не заметила, как парень протянул мне руку. Подняла глаза.

Растерялась.

Мне взять его за руку? Правда? Стоп.

- А, - перебираю пальцами, протягивая ладонь.

Это очень странно для меня. Для него уж тем более.

Мне кажется, держаться за руки - это что-то более интимное. Доминик держал меня за локоть, за запястье, но это было чем-то грубым.

Держаться за руки - это другое. Чувствовать, как его пальцы обхватывают твою ладонь. Это ощущение поддержки.

Опускаю глаза в песок. Доминик сильно сжимает мою ладонь, придерживая, когда поднимаемся к дороге.

Хмурюсь, понимая, что сделать обычный шаг трудно. Приходится концентрировать внимание на этом, чтобы нормально идти.

— — —

Нина сложила руки на груди, провожая Дженнифер к двери. Она кусает губы, но гордо держит спину, демонстрируя свою обманчивую уверенность.

- Он не вернется домой, пока я здесь, да? - Дженнифер выдавливает слабую улыбку, открывая дверь. Она выходит за порог, оборачиваясь. Качает головой, смотря на Нину:

- Я надеюсь вернуть его, поэтому прошу твоей помощи,-  вздыхает. - Явиновата перед ним, и хочу извиниться. Могу я рассчитывать на твою поддержку в этом? с надеждой смотрит на Нину.

Та щурит глаза. Женщины дружат с детства. Но это не эта Дженнифер - не её лучшая подруга. Она изменилась.

- Могу я тебя кое о чем попросить? - Нина берет себя в руки, скрывая эмоции, ведь на самом деле безумноскучает по "своей Дженнифер" - уходи,  и больше никогда не появляйся на пороге моего дома.

Дженнифер хочет что то сказать, но Нина резко, прямо перед её носом закрывает дверь, прислонясь к ней спиной.

Все разом навалилось на её. Отношение с мужем, здоровье Нелли и Доминика. Анна.

Нина сжимает губы, глубоко дыша через нос, прикрывает глаза. Ей нужен сон. Сейчас. Все завтра. Она вновь погрузиться в хаос завтра.

— ——

Я зеваю, не прикрывая рта. Машина едет не так быстро. Доминик не торопится. Он явно не хочет столкнуться с матерью, поэтому медлит.

Мои ноги замерзли, поэтому вытягиваю их. Хочется лечь удобнее, но на переднем сидении особо не растянешься. Смотрю на Доминика, который бросает на меня взгляд:

- Что?

- Почему ты не можешь сдать на права? - выпрямляюсь, расстегивая ремень.

Доминик хмурится:

- Просто, у меня странная реакция на... На автомобили. Думаю, это связано с аварией, хотя сомневаюсь... - замолкает, когда я вытягиваю ноги, укладывая их ему на колени. Парень хмурится, улыбаясь:

- Знаешь, я бы на твоем месте пристегнулся, - подмечает, но я качаюголовой, складывая руки на груди:

- Так удобней.

Он усмехается, моргая. Пытается сохранить серьезное выражение лица, как и я, когда опускает одну руку мне на бедро. Внимательно наблюдаю за тем, как его ладонь скользит к коленке, сжимает.

Улыбаюсь, чувствуя, как согреваюсь.

-Черт, да ты уже не так реагируешь на это, - Доминик ухмыляется.- Моя психика потихоньку крепнет. Привыкаю, - облизываю губы. - От тебя можно ожидать всего. Так что, я готова.

Парень изогнул брови, качая головой:

- Ты понятия не имеешь, что я могу. - Внизу живота защекотало, когда ладонь Доминика скользнула к внутренней стороне бедра. Я сжалась, сгибая ноги в коленях. Доминик взглянул на меня, довольно ухмыльнувшись, ведь мои щеки заметно порозовели, а взгляд стал потерянным:

- Вот это мне нравится.

- Н-наблюдать за моим смущением? - хмурюсь, ерзая на сидение, когда парень перебирает пальцами, поднимаясь выше. Приоткрываю губы, ощущая пугающее меня наслаждение, когда Доминик останавливает руку, сжимая мою ляжку. Он практически подобрался к шнуркам. То есть... Стоп.

Я выпрямляюсь, схватив его руку, когда Доминик потянул один шнурок.

Парень серьезно взглянул на меня, щурясь. Теряюсь, пыхтя:

- Ты же за рулем, придурок! - смущенно отвожу взгляд. Лучше бы я держала язык за зубами.

Парень припарковывает машину, тормозя. Я хлопаю глазами, удивленно уставившись на него.

- Теперь я не за рулем,- Доминик вновь смотрит на меня, медленно опуская взгляд на мои штаны. Тянет шнурок.

Мое дыхание останавливается, а сердце ускоряет свой ритм, когда дрожащие пальцы продолжают сжимать запястье парня. Тот мельком поглядывает на меня. Сжимает зубы, отчего челюсть напрягается.

Он мучает меня, надавливая пальцами на низ живота. Мне кажется, стекла начали запотевать.

Мне становится жарко. Хмурюсь, когда Доминик вновь поднимает на меня глаза. Смотрит как-то растерянно, будто ищет что-то в моих глазах.

Я касаюсь руками его скул, пристально смотря в ответ, но срываюсь, понимая, что просто могу умереть, когда он опускает темный взгляд на мои губы. Резко прильнула к его губам, целуя. Тяну к себе, сжимаю лицо пальцами. Я хочу ближе. Хочу его ближе. Намного.

Ближе. Глубже.

Доминик не отвечает, будто давая мне сделать то, что хочу. Он явно терпит, не шевелясь, но затем раскрывает рот, сильнее впиваясь в мои губы своими.

Его руки сжимают кожу под футболкой. И я тону. Мычу ему в рот, испаряясь в горячем воздухе. Мне хочется забраться к нему наколени, почувствовать его напряжение.

Хочется, чтобы он хотел меня.

Сильнее, чем Таисию, чем других девушек, с которыми имел связь.

Я не ребенок, Доминик, ты понимаешь это?

Парень отрывается от моих губ, ухмыляется, когда я роняю тяжелый выдох. Смотрит мне в глаза,прищурившись:

- Не думал, что скажу такое, ноцелуешься ты очень даже неплохо, - кивает головой, когда я улыбаюсь.

Но он отпускает меня.Поворачивается к рулю, вновь нажав на газ:

- Ладно, разрешаю тебе класть на меня ноги, - ухмыляется.

Издевается надо мной?

Отвожу глаза, вновь коснувшись макушкой стекла. Смотрю на него, хмурясь.

Что, если он до сих пор воспринимает меня, как невзрачного ребенка? Что, если его не возбуждают такие, как я?

Я хочу, чтобы Доминик желал меня, как девушку.

— — —

Таисия стояла у зеркала. В ванной.

Смотрит на свое отражение, затем на аппаратик, держащий в руках.

Она не верила до последнего. Не верила, но теперь кошмар оказался явью. Её руки задрожали. Она подскочила на месте, судорожно пряча в карман предмет. С её губ слетают рваные вздохи, а сердце в груди тяжелеет.

Мать твою.

Она нервно ходит по ванной комнате.

Она нервно ходит по ванной комнате, запуская пальцы в густые кудри.

Стук в дверь.

Матьтвоюматьтвоюматьтвою.

Стук повторился.

Девушка пищит, кусая кожу запястья. Поправляет прическу и платье, гордо поднимая голову. Идет к двери, твердя слова успокоения под нос.

Замок щелкает.

Доминик и Нелли смотрят. И Таисия понимает, что не выдержит контакта с ними. Она не стерпит даже их молчания, поэтому выбегает из ванной, быстро направляясь к своей комнате.

Таисия, прячься.

Скрывайся от проблем: от безнадежной любви, от открывшейся правды, от признания матери об отце, от самой себя. Сбегай.

Прижимает одну руку к животу, вбегая в комнату, и хлопает дверью, уронив скупую слезу. Одну единственную, которая через секунду превратится в гребаный поток горечи и страха перед самим собой.

— — —

Я хлопаю глазами, удивленно произнося:

- Она... Она какая-то странная.

- Насрать, - бросает Доминик, заходя в ванную комнату. - Ты так и будешь стоять?

Опомнилась, забегая в помещение. Доминик закрывает дверь на замок, оборачиваясь:

- Ты первая примешь душ?

Я с интересом наклоняю голову:

- Т-ты будешь здесь стоять?

- Да, - непринужденно отвечает. Видит мою растерянность, поэтому закатывает глаза, отворачиваясь лицом к стене:

- Так лучше?

Я хихикаю, кивая:

- Гораздо, - смотрю на вещи, которые парень захватил из комнаты: две новые футболки и две пары штанов. Я уже привыкла к его одежде.

Поворачиваюсь к зеркалу, мельком поглядывая на Доминика. Снимаю футболку, бросая в корзину на полу.

Руки замирают, когда опускаю их к шнуркам на штанах. Хмурюсь, сжимая губы. Выпрямляюсь, поднимая глаза на Доминика. Тот подошел к стене, оперившись на нее лбом. Сложил руки на груди, притоптывая ногой. Поворачиваю голову, разглядывая себя в зеркале.

Я - не ребенок.

Пальцы заметно трясутся, когда тянусь к застежкам на лифчике.

Нервно моргаю, понимая, что лицо краснеет. Я не должна смущаться. Я ведь взрослая и... И это нормально, да?

Опускаю руки, бросая лифчик в корзину. Смотрю на свою обнаженную грудь, почесала щеку.

- Такими темпами я состарюсь, - ворчит Доминик, заставляет меня судорожно глотать воздух, которого мне не хватает. Поворачиваюсь к нему, напрягаясь всем телом. Сжимаю ладони в кулаки, держа руки ровно вдоль тела.

Шаг.

Губы дрожат.

Еще шаг.

- Ты там жива? - Дилан спрашивает с ноткой беспокойства в голосе.

Поднимаю ладонь, невесомо касаясь его спину. Парень не дергается, не реагирует. Лишь отрывает лоб от холодной стены, по-прежнему держа руки сложенными на груди.

Сглатываю, пытаясь не дышать, как  после бега. Другой рукой скольжу под его футболку, задирая её.

- Н-Нелли, - Доминик заикнулся.

Касаюсь носом ямки между лопатками. Обе руки опускаю под футболку, скользя ладонями по горячей коже спины.

Я не совсем зрелая для тебя? Я, по-твоему, девочка?

Поднимаюсь на носки, целуя шею. Носом утыкаюсь в волосы, вдыхая аромат. Его мышцы напрягаются. Онсковывается.

- Нелли, - его голос строже.

Кончиком языка касаюсь его кожи возле уха. Доминик немного наклоняет голову к плечу. Я пользуюсь этим, оставляя полоску поцелуев до плеча. Руки скользят к его груди, полностью обхватываю тело парня, прижимаясь кспине.

Я - не ребенок. Не ребенок, Доминик. Не ребенок.

Неребенокнеребенокнеребенок.

- Черт. Нелли! - он повышает голос, рассоединив мои руки, и оборачивается, заставив меня отпрянуть.

Открывает рот, чтобы начать ругаться, но замирает. Его взгляд застыл на моей груди. Я тяжело дышу, следя за выражение его лица. Роняю короткие вздохи с губ, панически кусая их. Парень сжимает мои запястья, отводя глаза. Приоткрывает губы, моргает.

В носу закололо, а глаза начали гореть от обиды.

- Я-я не ребенок, - шепчу, чувствуя, как  обида проникает в грудную клетку.

Доминик вновь поднимает на меня глаза, щурясь.

- Я не ребенок, - повторяю чуть громче, дернув руку, чтобы освободиться от его хватки, но парень крепко держит. - Я взрослая. Я девушка, - рвано дышу, сжимая губы.

Глаза заполняются горячей соленой жидкостью. Шмыгаю носом, хныча. Еще раз дергаю руки, отводя глаза.

Доминик проходит языком по внутренней стороне щеки, выдавливая:

- Я знаю, блять.

Вновь смотрю на него, стуча зубами. Доминик сглатывает:

- Я, черт возьми, знаю, Нелли.

— — —

Эта дура просто не понимает. Она не может представить, какого это, - терпеть. Мать его, каждый день, каждую гребаную секунду, лежа, сидя рядом с ней, он терпит.

Доминик знает, что Нелли - не ребенок.

Он понял это уже давно, просто не мог принять это, как факт.

Какие только мысли не лезли ему в голову. Парень хотел её, но стоило Нелли взглянуть на него своимневинным, светлым, детским взглядом, что парню резко становилось не по себе.

Он чувствовал себя каким-топедофилом, извращающим ребенка,  девочку, которая до сих пор спит с мягкими игрушками.

Доминик не мог позволить себе думать о ней, так что о действиях не могло идти и речи. Но, черт возьми, почему она не понимает этого?можно тебя не хотеть?

Взгляни на себя Нелли. Как тебя можно не хотеть?

- Тогда, - её язык заплетается от волнения. - Тогда... Тогда займись со мной лю... - смущение сбивает её, a Доминику охота вывернуться наизнанку.

Нелли стоит перед ним, такая открытая. В прямом и переносном смысле, а он мнется.

Чего он боится?

Сделать больно? Последствий?

Доминик боится того, что после этого назад уже не будет пути.

Нет. Им уже некуда отступать.