2

Я просто хочу быть свободным! - в слезах проорал Чонгук.

Юнги понимал, что не отпускать - делать с ним то же, что и его родители.

Так он не поможет, только сделает хуже и разрушит отношения. Но если отпустить, не весть что может случиться, у Чонгука сейчас такая каша в голове, ему не до любви и отношений, даже до самого себя нет дела. От безысходности стала накатывать паника. Юнги упал перед ним на колени, взял за кончики пальцев, едва касаясь, и сказал полушепотом со слезами на глазах:

- Гук, прошу, не бросай... я люблю тебя... - губы задрожали, говорить становилось сложно, приходилось выдавливать слова.

- Не манипулируй! - разозлился Чонгук. Мин словно его не слышал.

- Как же... ты говорил, что всё для наших отношений сделаешь... А теперь сам вот так вот уходишь. - По щеке скатилась горячая слеза. - Я не могу тебя больше держать.

Ситуация не та, что тогда, когда у тебя был нервный срыв. Я просто разрушу наши отношения окончательно и тебе психику. Ну пойми, я - не они... Я правда люблю тебя. Всей душой и телом. Я тоже не смогу без тебя. Юнги закрыл глаза, мечтая проснуться от этого кошмара, потому что на лице Чонгука не дрогнуло ни единой мышцы. Он чувствовал, что потерял его.Дорогостоящая клиника отрабатывала свои деньги как надо. Это не кошмар. Он не проснется от нежных поцелуев Чонгука, никто больше не будет тянуться к нему сквозь сон, и самому будить будет некого.Юнги притянул к себе руку Чонгука, которую держал, и поцеловал на последок у основания пальцев, просто прижимаясь губами и чувствуя любимую нежную кожу, что приносило некоторое облегчение. Сдаваться он был не намерен, но и отношения прежними уже не будут. Отпустив руку, открыл глаза, глядя отрешенным взглядом куда-то в пустоту. Думал, Чонгук сейчас убежит, а вместе с ним и остатки его души. Но ничего такого не произошло. Напротив, Чонгук встал перед ним на колени, чтобы поравняться. На его лице отражалось столько боли и жалости.

- Юнги, что со мной происходит, - говорил он, не переставая плакать. - Почему стоит мне немного приуныть, как я тут же забываю про нас с тобой.

Мин смотрел на него тем же пустым взглядом. Сам неожидая, притянул малого к себе и заключил в объятья. Чонгук стал жаться к нему, пытаясь спрятаться.

- Всё хорошо, малыш, - говорил он, начиная гладить его по голове. - Я рядом. Не бойся... не бойся...

У Юнги прыснули слезы. От такого лицемерия стало противно. Самому ведь было до ужаса страшно. Он стал сильно плакать, закопавшись Чонгуку в шею.

- Прости меня, пожалуйста, - умолял Чонгук. - Я тоже очень тебя люблю. Я... не хотел бросать. Я не знаю, что со мной. Просто... Из-за таких глупостей...

- Это не глупости! - перебил Юн. - Никто из нас не виноват, что твои родители совокуплённые наглухо. Я бы чувствовал себя так же. На километр их больше к тебе не подпущю!

От этих слов Чонгук перестал плакать и, всхлипывая, по-детски наивно спросил:

- Правда?

- Правда, солнце. Давно надо было это сделать, - ответил Мин, отодвинувшись, чтобы видеть его лицо. Они смотрели друг на друга с минуту так, словно никого на свете роднее у них не было. Впрочем, это было правдой. В следующее мгновение их губы встретились, они стали жадно целоваться, а руки стали блуждать по телу, залезая под одежду и снося крышу желанными ласками, которых так не хватало.Одежда заструилась фонтаном, в мгновение оказались друг перед другом обсалютно голыми, Юнги закинул бедра Чонгука себе на талию и стал мять ягодицы, сильно прижимаясь пахом. Чонгук гладил его грудь, плечи, спину, закапывал пальцы в волосы и оттягивал их, пока языки переплетались. Юнги и не думал, что вообще станет общаться с этим мелким пятнадцатилетним шкетом, который только и знает, что задираться. Кто знал, что так всё завертится, что он влюбится, что это будет взаимно? А ведь Чонгук младше его на четыре года. Мина могут посадить за такое. Но Чонгук сам полез к нему целоваться по пьяне. Только на утро пришёл к старшему за телефоном, который он специально подбросил Юнги в карман куртки, чтобы был повод зайти и не нашлось отговорок, и сказал, что это не просто пьяная выходка.

На самом деле он выпил, чтобы признаться. Тогда Мин сам не понял, как прижал его к стенке и стал целовать, залезая под майку. После случившегося ему было ужасно стыдно и страшно. Он не должен был, Чонгук же ещё совсем маленький. Но тот успокойл, обнял со спины и пообещал, что никому ни за что не расскажет.

Они стали чаше видеться, тусоваться в одних компаниях. Друг с другом держались холодно, вели себя как раньше, но стоило заглянуть в их историю сообщений и можно было увидеть уйму сердечек от Чонгука и редкие ответы Юнги, хотя другим он и на СМС-то почти не отвечал. Когда они оставались одни, Юнги делал с Чонгуком такие неправильные вещи, от которых потом оставались синяки, засосы и укусы. Младшему было очень хорошо с хёном, о чём он всегда ему говорил.

- Я не слишком грубо на этот раз, - как-то спросил Юнги.

- Этот лучший, - ответил Чонгук в полупьяном состоянии, хоть и не пил.

Мин чмокнул его в затылок и вышел на балкон покурить. На трясущихся ногах Чонгук вышел следом и обнял его со спины, кутаясь в простынь.

- Дурак что ли? Соседи же увидят, - сказал Юнги.

- Не увидят, я за тобой прячусь и у меня простынь на голове. Просто подумают, что ты с кем-то.

Юнги выдохнул и сказал мягко, не ругая:

- Чонгук, это не шутки. Вся моя жизнь может пойти под откос.

Тот чмокнул его в шею, убрал руки и потопал обратно в дом.

- Что на тебя нашло, - спросил Мин, готовя ужин на кухне.

- Я поговорить хотел. Да... не важно, - махнул рукой Чонгук, домывая посуду.

- Что случилось?

- Просто... - говорил он, глядя в раковину. - Ты в последнее время какой-то хмурый. Я подумал, может, дело во мне?

Юнги выключил плиту и повернул его голову к себе, потянув за подбородок указательным пальцем, чтобы видеть его глаза.

- Дело и правда в тебе. Понимаешь, ты слишком маленький. И дело даже не в том, что меня могут посадить, закон написан не просто так. Я чувствую себя...

Чонгук зло убрал его руку со своего лица и сказал, глядя на него с прищуром:

- Договаривай.

Юнги промолчал. Чонгук продолжил:

- Педофилом? Это ты хотел сказать? Ты меня за ребёнка считаешь?

Мин по по-прежнему молчал. Только сердце стало биться чаще.

- То, что мы делаем, и правда не нормально, раз ты ко мне так относишься. Я больше не буду приходить, мне такое и даром не надо, - сказал Чонгук, со слезами в голосе.

Бросил тарелку и с мыльными руками пошёл в коридор. Глядя на то, как он обувается, Юнги сказал:

- Я не отношусь к тебе, как к ребёнку. Но твой возраст заставляет меня задуматься. Хочешь идти? Я не держу. Но я не делал бы с тобой всего этого, если бы не...

Он запнулся. Не собирался этого говорить, слова сами вылетели.

- Не влюбился, - с надеждой спросил Чонгук.

Но Юнги опять не ответил.

- Я-то тебе сто раз говорил, - с обидой сказал он, открывая дверь. - И зачем мне это, если это не взаимно? Найди себе другого маленького мальчика, как раз рядом со школой живёшь, - выпалил Чонгук и вышел из квартиры, начиная бежать всё быстрее.

Юнги просто не смог сказать, что любит. Остался стоять как вкопаный с гадким осадком от ссоры. Чонгук же пришёл домой к пьющим родителям с желанием бунтовать. Он не хотел больше подставляться, как груша для битья и бегать за бутылкой. Не хотел убирать блевотину и прочие последствия пьянки. Но по итогу только получил за непослушание. А мама подошла к нему с призервативом в руках, на которым была приклеяна бумажка с запиской:

"Моему любимому.  С любовью твой  кролик.  Когда же ты признаешься, что тоже любишь меня"?

Отнекиваться было бесполезно. Их сын - гей. Да он и не хотел больше скрывать. Чтобы отец буквально не убил, он вылетел из квартиры, улучив момент. Было так страшно, а идти совсем некуда. Друзья разъехались на лето, с Юнги он только что расстался, было так паршиво и тяжело на душе, что проще было бы удавиться. Про ситуацию в семье он даже Юнги не рассказывал. Было тупо стыдно говорить что-то такое. А после очередной ссоры и порции унижений от людей, которые, по сути, должны быть самыми для него дорогими и защищать, секс с хёном возвращал его в мир людей. Мин ни капли не жалел его никогда, делал невыносимо больно, но так одновременно хорошо и приятно, что Чонгук напрочь забывал обо всех проблемах и был готов затискать этого человека, подарив ему всего себя.

А сейчас? Что ему делать сейчас? Домой возвращаться было глупо. Он просто хотел, чтобы Юнги его обнял и сам не заметил, как дошёл до подъезда его дома. Постояв немного, надумал пойти в клуб и переночевать у первого, кто предложит, другого выхода он всё равно не видел. Его планы разрушил вышедший в торопях из подъезда Юнги. Схватил Чонгука за шкирку и поволок к машине.

- Садись, надо поговорить, - сказал он, дойдя до двери.

- Как ты... - удивился Чонгук.

- Увидел тебя в окно. Ты сядешь, или мне тебя силой затолкать?

Чонгук послушал. Не потому, что не смог бы дать ему отпор, самоуверенности в нем хоть отбавляй, а потому, что хотел.

- О чём ты хотел поговорить, - спросил Гук, увидев, что они выезжают из города. Юнги свернул с трассы на неосвещенную непроложенную асфальтом дорогу и сбавил скорость до двадцати.

- Как же меня вымораживает, когда ты меня игнорируешь! - впервые всплылил Чонгук.

- Потерпи немного, - только и ответил Мин, сворачивая в лес. Он остановился в какой-то глуши и оставил фары включёнными. Чонгук сидел, ничего не понимая.

- Давай на чистоту, - начал Юнги. - Ты едва меня знаешь, так же, как и я тебя. Ты очень милый, мы давно встречаемся, с тобой просто охуенно проводить время, но я не люблю пиздоболить и разбрасываться словами. Я не могу сказать, что люблю тебя при таких обстоятельствах.

- Ты сам всегда сворачивал тему, когда разговор заходил о личном, - наехал Чонгук.

- Я не спорю. Просто есть вещи, о которых сложно говорить, потому что они делают тебя жалким в глазах окружающих. А если бы я увидел жалость к себе в твоих глазах, нам пришлось бы расстаться.

- Но мы и так...

- Не говори этого, - попросил Юнги, беря его за руку. Таким Чонгук его никогда не видел. Это тронуло, он слегка вскинул брови домиком, пытаясь не расплакаться. Повернул голову и стал рассматривать своё отражение в окне, чтобы не казаться жалким.

- Повернись ко мне, - попросил Юнги.

- Ничего интересного ты не увидишь, - уверил его тот.

Мин нежно развернул его лицо к себе указательным пальцем за подбородок и увидел слёзы, что, на удивление Чонгука, вызвало лёгкую улыбку старшего.

- Что ты хотел мне о себе рассказать, - спросил Гук спокойным голосом, тогда как слёзы не переставали литься.

- Я один живу с шестнадцати лет, - размеренно и спокойно заговорил Юнги. - С тринадцати я ночевал, где придется, перебиваясь с хлеба на воду. Временами подворовывал. Сейчас пишу песни и продаю их. Этим и зарабатываю на жизнь. Никогда раньше об этом не рассказывал никому. Сложно пришлось...

- Я из дома ушёл, - перебил его Чонгук, неожиданно даже для себя. - У меня предки пьют, сегодня узнали, что я гей. Сразу после нашей ссоры. Пришлось уйти, иначе убили бы. Без приувеличений.

Юнги потянулся к нему и поцеловал нежно в губы. Чонгуку от чего-то так легко стало. Юнги понимает.

- Так вот от чего нас так тянет друг к другу, - сказал Мин, ухмыльнувшись. - Мы похожи. Чонгук снова отвернулся к окну, увернувшись от второго поцелуя.

- Ты чего, - спросил Юнги. - Ты не сказал.

- Чего?

Чонгук посмотрел на него, как на предателя.

- Знаешь, я не хочу выпрашивать у тебя эти слова. И не смей говорить мне их, если это не правда, но и без них я тебя больше не хочу. Отвези меня обратно в город или выпусти здесь, я сам дойду.

- С ума сошёл, - ласково спросил Юнги. - Ты же сам ко мне пришёл, тебе идти некуда.

- Это не правда, само собой получилось. Я каждый раз к тебе приходил в таких ситуациях, привычка осталась.

Юнги посмотрел на него, слегка вскинув брови. В этот момент он понял, а ведь малый его действительно любит. Он погасил фары и свет в машине и одним ловким движением пересел к Чонгуку на колени, что разозлило бы младшего, если бы не ошарашило.

- Что ты... - спросил он, но не договорил, Юнги притянул его за затылок и впился в губы, заставляя зардеться и прикрыть глаза.

Чонгук инстинктивно отвечал на поцелуй, положил руки ему на грудь, хотел оттолкнуть, но нащупал упругие мышцы под майкой и не смог себя заставить. Разве что простонал и тут же пристыдился. Юнги прижался к его лбу, жадно втягивая воздух прокуреными легкими, и прошептал:

- Чёрт возьми, малый, что ты творишь?

- Я... - наивно спросил Чонгук.

- Я тоже тебя люблю. И не вздумай сейчас меня оттолкнуть.

- Юнги... - пикнул тот, пытаясь не плакать, но слёзы предательски лились ручьём.

- Тебе тяжело сейчас, я понимаю, - ответил он. - Не бойся ничего, я рядом. Тем более через месяц тебе шестнадцать. Это возраст согласия, будет не страшно, если нас поймают.

- Ты серьёзно, - дрожащим голосом спросил Чонгук.

- Абсолютно. Ты можешь не сдерживаться при мне.

- Тебе... меня не жалко, - всхлипнул он.

- Ни капли, - ответил Юнги. - Твоих родителей жалко. Тебя нет.

Чонгук стал смеяться сквозь слезы. Так щекотно в животе стало. Он взял одну руку Юнги и положил себе на сердце.

- Теперь мне хорошо, - сказал он. - Но мне надо поискать, где жить. Я не хочу тобой рисковать.

- Я помогу с этим. А потом можешь переехать ко мне.

- Давай сегодня здесь переночуем, - счастливо улыбаясь попросил младший.

- Конечно, пошли под звезды. На заднем плед есть и две новые подушки из икеи.

Юнги вылез из машины, Чонгук слегка пожалел, что тот слез с его колен, но пошёл следом, улыбаясь тому, что сейчас будет лежать у него на груди. Мин лег на спину, а Гук расставил бедра и посадил попу ему на живот, начиная на нём прыгать и смеяться.

- Мы же уже трахались сегодня. Попа не болит?

- Болит, - счастливо улыбаясь ответил Чонгук. - Ещё хочу.

- У меня резинки нет.

Чонгука вдруг осенило. Он стал рыться у себя в карманах и нашёл тот самый призерватив, который его и выдал. Юнги прочёл надпись на нём и спросил:

- И как давно ты хотел мне его подарить?

- Пару месяцев, - пожал тот плечами.

- Иди сюда, - сказал хён.

Так нежно поцеловал склонившегося к нему парня, что тот пикнул, от перееизбытка чувств.

- Можно я, - спросил Гук, глядя Мину в глаза.

Юнги всегда сам ласкал Чонгука, доводя до состояния крайнего возбуждения. За проявление ласки к себе всегда шлёпал. Совсем не больно, так ласково и игриво. Чонгук всегда чувствовал, что Юнги его любит. Но ему было необходимо его признание.

В какой-то момент стало так важно, чтобы хён признался себе. Старший кивнул, открывая шею. Чонгук радостно к ней прильнул и почувствовал ладонь Юнги у себя на шее, нежно поднимающуюся к макушке, перебирая волосы лёгким прикосновением. Какой же его хён на самом деле хороший и ласковый котик. Чонгук не мог поверить, что их отношения дожили до таких нежностей. Он засунул Мину руки под майку и почувствовал, как тот вздрогнул. Юнги правда любит его. И понимает как никто другой.

- Даже не взглянул на звезды, - сказал старший.

- Я их тысячу раз видел, - ответил Гук, начиная мять его рёбра. - А ласкать себя ты не давал ни разу.

На этих словах он почувствовал, как сердце Юнги забилось сильнее. Для него это что-то более личное и интимное. И Чонгуку теперь можно к нему вот так вот прикасаться.

- Юнги, я не хочу заниматься сексом, - вдруг сказал Чонгук, - я затискать тебя хочу. Ты же не против..?

Старший ухмыльнылся так, что тот не видел, потому что зарылся ему в шею. Он понимал, к чему дело идёт. У Чонгука просто ни разу не было такого, что никак не можешь напиться любимым и хочешь отдать всего себя за те чувства, которые ласкают не тело, а душу. У Юнги тоже, но он об этом слышал.

- Можешь делать со мной всё, что захочешь, - неоднозначно ответил он.

Чонгук обрадовался и нечайно порвал Мину майку на груди. Сам не понял как. Тот заржал и сказал, что её всё равно давно пора выбросить. Младший уже думал, что он будет ругать, но нет, тот и не собирался. Чонгук дорвал майку и стал обсыпать поцелуями его грудь. Зажал один сосок губами, как делал Юнги, но в отличии от него очень нежно, ткнул носом и стал посасывать. Поднялся к шее, закусил воротник, который не хотел рваться, и протянул его хёну через голову. Затем игриво вильнул попой, протираясь пахом, и заметил, что у Юнги очень стоит.

- Больно, наверно, когда в джинсы так упирается, - спросил он.

- Немного, - ответил Мин. - Не обращай внимания, продолжай.

Чонгук не послушал. Спустился к ширинке и расстегнул её зубами. Мышцы на животе старшего сократились от такого жеста. Гук куснул его через ткань, едва касаясь зубами, что заставило Юнги резко вдохнуть.

- Какой горячий, - сказал младший, начиная стягивать трусы. Стал водить губами, причмокивать головку. Сам не понимал, что делает, Юнги ему такого не показывал.

- Ты где этого набрался, засранец, - тяжело дыша, спросил хён.

- Нигде, так нельзя делать? Ты сказал, что я могу делать, что хочу, вот я и... - он оставил фразу незаконченой. Стало так стыдно. - Прости, я забылся.

- Нет, всё супер, - ответил тот, придерживая его за голову, чтобы он не поднимался. - Я потому и спросил. Пожалуйста, не останавливайся.

Чонгук так обрадовался. Стал обсыпать его член поцелуями от головки до самого основания, громко причмокивая. Так горячо, что можно обжечься. А какая кожа у Юнги на внутренней стороне бедра? Наверно, очень нежная, подумал он, и стал медленно стягивать с него штаны вместе с трусами. Взял его головку в рот и заложил за щеку, начиная посасывать. Никак не мог наиграться. Затем проверил, сколько может поместиться в его рту. Юнги реагировал на каждое его действие мгновенно, что придавало азарта игре. Так забавно, они же... ничего такого не делают, правда?

Чонгук снова взял его член в рот на сколько он поместился и стал втягивать щеки, на что Юнги протяжно стонал и сильно выгибался в спине, сминая плед руками. Гук решил поводить головой вверх вниз, реакция на что ему очень понравилась:

Юнги застонал чаще и громче, что смотивировало его не останавливаться. Как же хорошо с хёном. Особенно сегодня, когда он всё ему позволяет.

- Быстрее, - вдруг приказал он.

Чонгук повторять не заставил. Стал набирать темп, пока не дошёл до предела и в какой-то момент понял, что в горле тоже может поместиться. Взял глубже и услышал протяжный стон, который отличался от остальных по громкости. Весь рот оказался в сперме. Чонгук сделал пару последних движений головой, но медленнее. Облизался и проглотил, не проронив ни капли. Довольный собой, он отодвинулся и стянул джинсы с Юнги окончательно.

- Ты тоже раздевайся, - сказал Мин.

Чонгук стянул с себя майку, согнул ноги Юнги в коленях, расставил их и прильнул губами ко внутренней части бедра, поднимаясь к промежности. И чем выше, тем кожа нежнее и горячее.

- Не наигрался ещё, - спросил Мин. - Иди сюда.

- Но я ещё кое-что хочу попробовать, - ответил Чонгук и стал изучать его губами. А Юнги кончил, ему было тупо хорошо от того, что Чонгук ласкает его бедра, под яйцами, играет с машонкой, слегка оттягивает кожу.

Решив, что достаточно, малый поднялся и лёг Юнги на плечо, спрятав лицо у него на груди. Тот повернулся на бок и обнял, начиная ругать:

- Я же сказал раздеваться.

Чонгук хихикнул и ответил:

- А ещё ты сказал, что я могу делать, что хочу.

- Мне раздеть тебя, - широко улыбаясь, спросил хён.

- Не надо, - ответил Гук. - Я же сказал, я хочу тебя потискать и вс...

Мин не дал ему договорить. Положил ладонь Гуку на пах и доказал, что тот говорит не правду. Чонгук сильно затрясся, закрыв глаза и широко раскрыв рот, упираясь Юнги лицом в груди и впиваясь пальцами в ребра, чтобы была хоть какая-то опора. Он стал ловить ртом воздух и стонать, когда Мин пролез под ткань свободных шорт и сжал член горячей ладонью.

Извивался от одних только незатейливых движений, которые раньше никогда не приносили и половины тех ощущений, что сейчас. Стоило хёну слегка сжать головку, как он кончил, простонав ему в грудь. Тот довольно улыбнулся, вытаскивая руку из трусов, но Чонгук резко запротестовал:

- Нет-нет-нет, не убирай!

Он прижал его ладонь к своему члену и лежал недвигаясь ещё с минуту, широко раскрыв рот, задержав нижнюю губу у Юнги на соске. Затем потихоньку стал отмирать. Перевёл руку Юнги на талию, отлип от груди и поцеловал в губы. Он ткнулся макушкой ему в подбородок, прячась в его руках, положил одно бедро на его и стал проваливаться в сон.

- Спи сладко, - пожелал Юнги малому, который уже уснул, и сам начал выключаться. Юнги и правда помог Чонгуку с квартирой. Тот жил у какого-то его друга, который любит тишину и одиночество, так что младшему приходилось вести себя очень тихо и не нарушать правил:

Приходить домой тоже очень тихо в любое время суток в любом состоянии, соблюдать полную чистоту, готовить и убирать дом по определённым дням, даже если владелец квартиры не всегда это делал, не приводить гостей. А в целом очень приятный парень с которым иногда даже поговорить можно.

Чонгук жил в отдельной комнате и не мог нарадоваться тому, что дома нет постоянных пьянок, унижений, драк и истерик. Ради такого он бы и в притоне пожил. И никак не мог понять, почему раньше не ушёл из дома. Первый месяц прошёл для него, как в сказке. Днём он читал заданную на лето литературу и придумывал, как бы забрать из дома свою форму и школьные принадлежности, а ближе к вечеру уходил гулять и пару раз в неделю заходил к Юнги.

Проблема со школьными принадлежностями решилась, но очень неприятно. В середине августа, когда его родители уехали на дачу, он решил зайти, но нашёл свои вещи разбросанными возле мусорного контейнера. Делать нечего, пришлось собирать, отмывать и отстирывать, последнее далось с большим трудом. Пятна от кетчупа не хотели сходить с белой рубашки. Но по итогу всё было, как новое. Его сосед по квартире даже подсобил и дал ему отбеливатель и дезинфектор. Так же он ходил и на ночную подработку на какой-то мясной завод. Работа не из приятных, но платили больше, чем где бы то ни было, где в своём возрасте он мог заработать. С началом школы работать, учиться и успевать погулять становилось сложно. К Юнги он не переехал из какого-то комплекса. Он не хотел возвращаться домой в форме, со школьным ранцнм и садиться за уроки, для Юнги он ещё ребёнок, ему не хотелось закреплять за собой этот статус в его глазах. Но учиться надо было. Первого сентября на свой день рождения Чонгук радостно кинулся Юнги на шею, когда тот курил на балконе.

- С ума сошёл, - спросил хён, поперхнувшись сигаретой.

- А что, кто нам что сделает? - ответил Чонгук, начиная к нему ластиться.

- Да я не про это. Я чуть сигарету не проглотил.

- Юнги-я, а дай попробовать, - попросил младший, наивно глядя на сигарету.

- Вредно это.

- А ты чего куришь? Ты просто опять ко мне, как к ребёнку относишься.

Юнги посмотрел на сигарету, затушил её и выбросил недокуренной в окно.

- Ты прав, - сказал он и оперся на подоконник, начиная дышать свежим воздухом. Всё это время Чонгук не прекращал обнимать его за талию. Теперь же стал тереться о его спину головой радостный, что Юнги позволяет.

- Хён, ты ведь не бросишь, - вдруг спросил младший с какой-то горечью в голосе, не прекращая ласки.

- С чего такие вопросы, - спросил Мин.

- Просто у многих людей чувства заканчиваются. И такое происходит сплошь и рядом. Прости, за такие вопросы, если они кажутся тебе глупыми или нозойливыми.

Мин закрыл окно и пошёл в дом. Чонгук не отлипая топал следом.

- Всякое бывает, - ответил он, что совсем не успокоило младшего. - Но я не хочу тебя бросать.

Чонгук подождал, вдруг Юнги скажет что-то ещё, но тот молча стал перебирать какие-то бумажки.

- И всё, - спросил он с обидой в голосе, убрав руки. - Даже не попытаешься меня успокоить?

- Ну не начинай опять, - попросил Юнги.

- Тебе сложно что ли лишний раз меня обнять и сказать, что любишь, - смахивая слезу, сказал Чонгук.

Нервный срыв на почве перегрузки от новой жизни. Юнги можно было понять, он не знал, как его парню сложно приходится. Мог понять, но видел Чонгука только счастливым и не думал об этом.

- Ну какая же ты плакса, - только и сказал Юнги без какой-то определённой интонации, что задело до глубины души.

- Да пошёл ты! - выпалил младший и вылетел из квартиры.

Так было обидно. Единственный дорогой ему человек не может его поддержать. Даже не попытался остановить. Видимо, не особо Чонгук ему нужен. Тем лучше. Через пару часов ему на работу. Там останется только время на то, чтобы принять душ и пойти в школу. Не надо будет ходить куда-то после учёбы и можно будет наконец отоспаться. На выходных тоже можно будет поспать. Супер! Свободное место в графике - охуенный подарок на день рождения.

Только всё равно было очень тяжело на душе. Был страх, что с работы попрут по какой-то причине. Всякое ведь бывает. И что его сосед решит, что Чонгук у него засиделся и выселит. Что ему делать в таком случае? Самостоятельная жизнь до ужаса нестабильная и страшная, если не на кого опереться. Гулять он больше не выходил. Разве что выгуливал псов по работе, что очень ему нравилось. Со сном проблем больше не возникало, смог распеределить его так, что хватало. В прочем, хватало ему совсем немного, 3 часа в сутки, четыре максимум. Стал учиться лучше, через месяц нашёл себе работу получше. В городской библиотеке его заметил профессиональный фотограф. Сказал, что у Чонгука просто прелестный профиль, предложил ему съёмку.

Заплатили очень и очень неплохо, после чего Чон решил отправить своё портфолио в несколько модельных агенств, его тут же взяли. С работы на мясном заводе он ушёл, но очень аккуратно, с расчетом, что может в любой момент вернуться. Тут и время высвободилось, и проблемы с деньгами исчезли. Напротив, их стало столько, что он принёс какую-то часть владельцу квартиры, в которой он жил. Тот не побрезгал. Довольный, что сейчас всё более менее хорошо, разве что на душе скребли кошки, он решил попробовать что-то новое и зашёл в торговый центр. Там он обратил внимание, в каком же рванье он ходит. Купил новой одежды. Полностью сменил гардероб, даже взял несколько кремов для кожи и хороший шампунь, от которого вообще не пахло химией, как оказалось, и не должно.

Выходя с огромными пакетами, он прошёл мимо витрины с сигаретами. Засмотрелся и решил купить для пробы. Тут ему стало на секунду интересно, а Юнги действительно бросил? Юнги... не видел его пару месяцев. Видимо, слова о том, что он его любит были ложью или вспышкой эмоций. А может Чонгук был прав и его чувства просто перегорели.

Брызнули слёзы. На время приподнятое настроение после шопинга скатилось ещё ниже, чем было. Пачку он так и не открыл. Пришёл домой с намерением выбросить всю старую одежду, начиная с белья. Как он мог вообще показываться Юнги в этом? Этот человек всё никак не выходил у него из головы. На секунду даже показалось, что он слышал его голос. Пройдя к себе, аккуратно положил пакеты на пол и зашёл к соседу, чтобы поделиться сладостями, которых купил целый пакет, а ещё извиниться за то, что наделал шума, когда заходил. Но открыв дверь его ждал не очень приятный сюрприз. Юнги сидел на кровати рядом с парнем в компьютерном кресле и о чем-то говорил. Оба подняли глаза на вошедшего и замолчали. Чонгук почувствовал себя неловко. Сразу поспешил оправдаться зачем пришёл:

- Я тут сладостей купил, хотел поделиться. Я потом зайду, если ты занят.

- Да нет, останься, - ответил тот.

- Мне за документами надо, а вам есть о чём перетереть.

- Нам, - спросил Чонгук, вскинув брови домиком.

- Я буду через пару часов, смойтесь оба к моему приходу, - сказал он и вышел.

Чонгук не говорил ни слова, даже не шевелился. Послышался щелчок входной двери и он почувствовал себя совсем беспомощным. Вспомнил последние слова Юнги о том, что он плакса и начал говорить с сухими глазами, но со слезами в голосе:

- Знаешь, тебе лучше уйти.

- Я давно тебя не видел. Нельзя вот так пропадать.

- Я послал тебя, если ты не помнишь. Мы больше не вместе. Тем более слишком много времени прошло, тебе не кажется?

- А почему плачешь, если хочешь, чтоб я ушёл? Чонгук смахнул слёзы и выпалил:

- Потому что! Сначала ты говоришь, что я могу не сдерживаться при тебе, а потом называешь меня плаксой! Потому что не появляешься месяцами, а потом приходишь под предлогом, что давно меня не видел! Потому что напиздел, что любишь меня и оставил одного!

- Это ты не появлялся, - спокойно ответил Юнги. - И это ты ушёл.

- А тебе и дела не было! Ты даже не позвонил ни разу! И прости, что я такой пиздострадалец, но мне очень нужна была твоя поддержка! И зачем мне было мозолить тебе глаза, когда ты сам показал, что тебе не всрались мои волнения!

Юнги подошёл и обнял его, прижимая к груди:

- Ну всё, перестань орать.

У Чонгука сердце в пятки упало от такого лицемерия. Он толкнул старшего в грудь так, что тот упал на кровать.

- Ты мне не нужен. Спасибо, что помог с квартирой, но сейчас свали. Я вообще не хочу тебя больше видеть.

Юнги просто проглотил язык. Видел, что Чонгук прав, но и не был тем, кем младший его считал. Мин был слабым в плане общения с людьми. Доверие сложно давалось. Но этот малый просто переворачивал весь его мир с ног на голову. Он вдруг понял, что если сейчас не попробует что-нибудь сделать, то потеряет его окончательно.

- Прости меня, - выдавил из себя Юнги.

- Простить? Ты же каждый раз проявляешь пофигизм, когда мне плохо. Я не хочу так.

- Чонгук, дай мне выговориться.

- Что-то у меня дежавю с тем разом, когда ты, якобы, был искренним, а потом назвал меня плаксой.

- Да помолчи ты не немного, - сказал он и кинулся на малого, заключая в объятья и затыкая поцелуем.

Реакция была той же, что и в прошлый раз. Он пикнул, закрыл глаза и покраснел, отвечая. В руках Юнги было так хорошо. Он редко его так обнимал. Скорее давал себя приласкать. Слёзы полились градом. Неужели, чтобы хён был таким, надо постоянно ссориться? Напоминает немного ситуацию в семье из которой он ушёл.

- Мне сложно удаётся удерживать с кем-то отношения, - начал Юнги, гладя его по голове, Чонгук закрыл глаза и прильнул к его ладони. - Дай мне ещё шанс. Я знаю, что я ужасный мудак, но я постараюсь о тебе заботиться. Прости, что не поддержал. Ты абсалютно прав, я должен был тебя просто успокоить.

- Юнги, - как-то по-детски заговорил Чонгук, - а ты будешь меня вот так обнимать?

- Конечно. Вон как ты сразу растаял от одних прикосновений. Я просто не знал, что для тебя это так важно.

Чонгук просунул руки и крепко его обнял.

- Я так соскучился по тебе, - сказал он, сильно всхлипывая. - Как же хорошо, когда ты обнимаешь. Я душу готов за это продать. Мы когда под звёздами ночевали, я себя как в раю чувствовал. Юнги-хён, я ведь буду выше тебя. Я буду тебя защищать. Только не уходи от меня никогда, мне так было плохо! Я очень сильно тебя люблю!

У Юнги самого сердце сильно забилось.

- Я тоже... - слова застряли в глодке. Чонгук закопался ему в шею и заговорил:

- Любишь, я знаю! Просто не бросай меня, я всё для наших отношений сделаю.

Мин удивленно стоял, обнимая парня, что подрос на пару сантиметров за то время, что они не виделись. Ему никогда и не говорили таких слов, он не знал, как реагировать.

- Не буду я тебя бросать. Я же не сумасшедший, - вдруг ответил он. - И той ночью в лесу... я чувствовал себя, как никогда раньше. А поехали ко мне, я нам блинчиков наготовлю.

Чонгук стал тереться лбом о его шею и сказал тихо:

- Какой же ты пушистый котик. И никто об этом не знает, кроме меня. Я не хочу, чтобы ты отпускал. Мне кажется, что ты уберешь свои руки и всё развалится.

- Обещаю, что нет, - ответил Мин. - Переставай плакать, у меня сердце разрывается.

Чонгук не выдержал и прижался губами к его шее, от чего Юнги вдруг тихо, но протяжно простонал. Это вызвало счастливый смешок младшего.

- Давай больше не ссориться, - попросил он.

- Мы постараемся, - ответил Юн.

Его щеки покрылись лёгким румянцем. Прибрав за собой, парни вылетели на улицу и сели в машину полупьяные от возбуждения. Юнги немного превышал, желая быстрее добраться до дома. По приходу захлопнул за собой дверь и прижал малого к стенке. Грубо, как чаще всего и бывало, но оба до чертиков соскучились по тем ощущениям.

Старший немного помял его руками, затем развернул к стенке, спустил ему и себе штаны и стал смазывать, взяв тюбик с полочки в шкафу в коридоре. Чонгук закрыл глаза и закусил губу. Прикосновения Юнги возбуждали до крайности, терпеть становилось невыносимо.

- Юнги-я, - простонал на выдохе Чонгук, почувствовав его пальцы внутри. Немного больно от растяжки, но как же в то же время хорошо.

Старший пошлёпал его головкой по ягодице, перед тем, как войти, что очень дразнило. Но войдя, он обхватил и член Чонгука, от чего тот громко простонал. Мышцы живота стали сильно сокращаться, младший дышал сквозь зубы. От подобной нежности, какой у них никогда не было, сносило крышу, Чонгук даже стал терять контроль над собой промежутками. Рука хёна заскользила и он стал двигаться ей на встречу, натыкаясь на член задницей. Дышать и так было сложно, а Юнги обхватил его второй рукой за горло и слегка придушил, дыша ему в шею. Если он пытается его убить, то Чонгук только рад такой смерти, от нехватки кислорода все ощущения стали острее. И губы хёна на шее и плечах сводила с ума. Юнги наблюдал за его поведением и внутри всё бурлило. Он так хотел вымолить прощение за то, каким мудаком был. И это на него у Гука такая реакция?

- Я люблю тебя, - прошептал хён младшему на ухо и куснул за хрящ.

Чонгука всего затрясло. Реснички закрытых глаз сильно дрожали, скулы и переносица стали пунцовыми, он вскинул брови домиком и стонал, широко раскрыв рот. Неужели Юнги признался ему в любви? Сам. И без того, чтобы Чонгук плакал.

Каждое движение хёна отдавалось разрядом тока в теле Чонгука. Он держался за стену, жалея, что не за что ухватиться руками покрепче. Впился одной рукой в запястье Юнги, а второй достал до его затылка и стал придерживаться за него. Юнги же до крайности возбуждали изменения в теле Чонгука. У него даже член стал немного больше. Изменился запах, ширина плеч , плотность мышц. Его кролик и правда скоро сам будет его защищать. Он себе уже представил как тонет в больших объятьях младшего. А пока, он будет наслаждаться его неокрепшим тельцем. Он ведь останется таким же нежным плаксой, которого нужно поддерживать?

Чонгук не выдержал и обхватил ладонь Юнги, начиная водить по члену как можно быстрее.

- Выеби меня, - попросил он.

Мин подошёл вместе с ним к тумбочке, отпустил его член и нагнул, начиная с яростью его трахать. Чонгук сам водил рукой по члену, мечтая побыстрее кончить. Ещё пару последних движений и оба эекулировали. Немного отдышавшись Чонгука ещё немного трясло. Он встал и развернулся к Юнги, прижимаясь к его груди. Оторвал от пола и понес в кровать, плюхнувшись в неё спиной вместе с ним на руках. Мин расставил бедра, и лёг поудобнее, положив голову ему на грудь.

- До сих пор всего трясет, - сказал Чонгук с одышкой.

Затем взял его подмышки и подтянул к себе, обнимая, как плюшевую игрушку.

- Скоро сильнее меня будешь, - сказал хён.

- Я тоже тебя люблю, Мин Юнги, - сказал Чонгук и поцеловал его в висок. Тот спрятал голову у него на шее и просто лежал.

- Надеюсь, я заслужил прощение, - вдруг сказал старший.

- Так ты так вину загладить пытался, - растрогался Чонгук. - Конечно заслужил. И даже больше! Хочешь, я сделаю то же, что тогда в лесу? Тебе понравилось, я помню.

- Давай потом, - ответил Юнги, обвивая его голову руками. - Хочу полежать у тебя на руках.

- Можно я у тебя сегодня переночую, - спросил Чонгук.

- Тебе ведь уже шестнадцать, ты не должен спрашивать моего разрешения.

Чонгук так обрадовался и перекатился вместе с ним, кладя его на спину и начиная обсыпать поцелуями. Он сейчас впервые увидел счастливую улыбку Юнги без тени горечи или грусти и замер. А лицо у него и правда кошачее. Особенно улыбка. И такая необычная форма глаз.

- И что мне теперь всегда можно будет оставаться, когда захочу?

- Ну конечно.

Чонгук взял его лицо в ладони и поцеловал в губы. Какой же хён хороший. Его, наверно, много обижали, что он так закрывается. Но Чонгук будет сильным для него. Тем более он обещал не бросать. Что ещё нужно? Так прошло счастливые несколько месяцев. Можно сказать, что Чонгук рос по карьерной лестнице. Его всё чаще приглашали на съёмки. Так он нем вспомнили и родители, увидев однажды на рекламном таблоиде, что оказалось не очень хорошо.

Вот у них дела обстояли не очень хорошо. Денег уже не хватало даже на бутылку. Чонгук бы и рад помочь, но потратят ведь они их вовсе не на нужды. Первое время они только названивали с жалобными, просьбами и угрозами, потом стали захаживать на работу. Чонгук пытался с ними поговорить, но всё заканчивалось скандалами и угрозами. И казалось бы, что могли бы ему сделать алкоголики? Как-то он шёл к Юнги поздно вечером и его сбила машина. Причём намерено. Особых увечий он не получил, но шевелиться было больно. Из неё вышел его отец и затолкал в машину.

В тяжёлом состоянии пропитый голос человека, который когда-то играл с ним в прятки, доносился словно из аквариума.

- Знаю я одно местечко. С тобой там поработают, ты сразу забудешь про все эти глупости. Про то, что ты кишкоблуд. Про эти твои журнальчики и новомодную одежду. Будешь наконец нормальным сыном.

Тот продолжал говорить, но Чонгук потерял сознание, а проснулся уже в больнице. Там он каждый день общался с врачами, которые внушали ему, что он должен быть "нормальным", приводя весомые аргументы и доводя до истерик. От Юнги он быстро отказался, поверив в то, что тому будет лучше без него. Проведя в этом месте все зимние каникулы, Чонгука отправили домой к родителям. Домашние скандалы стали казаться нормой. Всё вернулось на круги своя. Гулять он выходил только до магазина и обратно. В школе все удивились тому, что куда-то пропало его временное преображение, а успеваемость упала. Чонгук только улыбался и говорил, что всё хорошо. А сам перестал понимать, что к чему, рыдая по ночам в подушку. Он будто скучал по кому-то. По кому не мог вспомнить.

Спустя пару недель у ворот школы Чонгука ждал сам Юнги. Увидев, что младший хочет пройти мимо, схватил за шкирку и затолкал в машину.

- Мне домой надо к родителям, - запаниковал Чонгук.

- С каких пор, - поинтересовался Юнги.

- После школы я хожу домой, так все дети делают.

- Че, бля? - охуел Юнги. - Ты свалил от них в начале августа. У тебя что... амнезия?

Ему вдруг стало страшно, а вдруг малый всё забыл?

- Нет у меня никакой амнезии. Последние полгода я занимался глупостями. И куда ты меня везешь?

- На наше место. Ты мне объяснишь, что с тобой происходит и что всё это значит?

- На какое... наше место?

Юнги резко затормозил из-за шока. Чонгук не мог забыть и разговаривал он с неподдельным удивлением. Но Мин не расчитал, малый не был пристегнут и въехал любом по ракете, хорошенько приложившись, потерял сознание на пару секунд.

- Вот блять, - выпалил Юнги и вышел из машины, огибая её. Открыл дверь со стороны Чонгука и нагнулся к нему, беря за плечи, - малыш, с тобой всё в порядке?

Чонгук как-то сонно на него посмотрел, словно пытался вспомнить.

- Юнги-я, - вдруг само по себе вырвалось у него.

- Да, чудо, это я. Ты как? Отвезти тебя в больницу?

- Не надо, - тем же сонным голосом сказал Чонгук.

- Я хочу...

- Что?

- Свалить куда подальше. Мне... мозги промыли.

- В каком смысле, - спросил он, кладя ему ладонь на лицо. Чонгук отбил его руку.

- Не прикосайся, - вскрикнул он. Юнги опешил.

- Что с тобой сделали?

Чонгук взялся за голову и стиснул зубы.

- Почему не получается, - начал орать он.

- Не получается что?

- Расставить всё по полочкам.

- Давай я помогу, - сказал Юнги, беря его за запястья. - Начнём по порядку. Куда ты пропал месяц назад?

- Всмысле? Никуда я не пропадал.

- Ты помнишь, как последний раз шёл ко мне? Ты помнишь, я позвонил и спросил где ты, а ты сказал, что только съёмки закончились.

- Помню, - ответил Гук, глядя на него, как на врага народа.

- Что случилось тем вечером?

- Я... - Чонгук смотрел перед собой в пустоту, пытаясь вспомнить. - Я шёл к тебе, но меня... меня машина сбила. Там был папа, он хотел помочь.

- Папа? Твои родители угрожали тебе пару недель, ты это помнишь?

- Они... они не со зла... - Чонгук вдруг переменился в лице. - Это они меня сдали в психушку на три недели, потому что я им на бутылку давать не хотел, а сейчас забрали у меня всё, что я заработал! Они... - у младшего в глазах потемнело от ярости.

- Чонгук, эй, смотри на меня, всё хорошо, я рядом, слышишь?

- Отвали от меня! - заорал Чонгук и отпихнул его, начиная убегать в сторону леса. Бежал долго, пока Юнги его не догнал и не прижал к скале, которая возвышалась над ними стеной на два метра. хуже и разрушит отношения. Но если отпустить, не весть что может случиться, у Чонгука сейчас такая каша в голове, ему не до любви и отношений, даже до самого себя нет дела. От безысходности стала накатывать паника. Юнги упал перед ним на колени, взял за кончики пальцев, едва касаясь, и сказал полушепотом со слезами на глазах:

- Гук, прошу, не бросай... я люблю тебя... - губы задрожали, говорить становилось сложно, приходилось выдавливать слова.

- Не манипулируй! - разозлился Чонгук. Мин словно его не слышал.

- Как же... ты говорил, что всё для наших отношений сделаешь... А теперь сам вот так вот уходишь. - по щеке скатилась горячая слеза. - Я не могу тебя больше держать. Ситуация не та, что тогда, когда у тебя был нервный срыв. Я просто разрушу наши отношения окончательно и тебе психику. Ну пойми, я - не они... Я правда люблю тебя. Всей душой и телом. Я тоже не смогу без тебя. Мне было так страшно, когда ты пропал, я не хочу снова тебя потерять.

Юнги закрыл глаза, мечтая проснуться от этого кошмара, потому что на лице Чонгука не дрогнуло ни единой мышцы. Он чувствовал, что потерял его. Дорогостоящая клиника отрабатывала свои деньги как надо, отсюда и вопрос, откуда у родителей на неё деньги?

Вот только это не кошмар. Он не проснулся от нежных поцелуев Чонгука, никто больше не будет тянуться к нему сквозь сон, и самому будить будет некого. Юнги притянул к себе руку Чонгука, которую держал, и поцеловал на последок у основания пальцев, просто прижимаясь губами и чувствуя любимую нежную кожу, что приносило некоторое облегчение. Сдаваться он был не намерен, но и отношения прежними уже не будут. Отпустив руку, открыл глаза, глядя отрешенным взглядом куда-то в пустоту. Думал, Чонгук сейчас убежит, а вместе с ним и остатки его души.

Он был единственным человеком, которому Мин когда-либо так открывался, которому был нужен, пытался угодить, и которому всё позволял. Но ничего такого не произошло. Напротив, Чонгук встал перед ним на колени, чтобы поравняться. На его лице отражалось столько боли и жалости.

- Юнги, что со мной происходит, - говорил он, не переставая плакать. - Почему стоит мне немного приуныть, как я тут же забываю про нас с тобой? Мин смотрел на него тем же пустым взглядом. Сам неожидая, притянул его к себе и заключил в объятья. Чонгук стал жаться к нему, пытаясь спрятаться.

- Всё хорошо, малыш, - говорил старший, начиная гладить его по голове. - Я рядом. Не бойся... не бойся...

У Юнги прыснули слезы. От такого лицемерия стало противно. Самому ведь было до ужаса страшно. Он стал сильно плакать, закопавшись Чонгуку в шею.

- Прости меня, пожалуйста, - умолял Чонгук. - Я тоже очень тебя люблю. Я... не хотел бросать. Я не знаю, что со мной. Просто... Из-за таких глупостей...

- Это не глупости! - перебил Юн. - Никто из нас не виноват, что твои родители совокуплённые наглухо. Я бы чувствовал себя так же. На километр их больше к тебе не подпущю!

От этих слов Чонгук перестал плакать и, всхлипывая, по-детски наивно спросил:

- Правда?

- Правда, солнце. Давно надо было это сделать, - ответил Мин, отодвинувшись, чтобы видеть его лицо.

Они смотрели друг на друга с минуту так, словно никого на свете роднее у них не было. В прочем, это было правдой. В следующее мгновение их губы встретились, они стали жадно целовать друг друга, а руки стали блуждать по телу, залезая под одежду и снося крышу желанными ласками, которых так не хватало. Одежда заструилась фонтаном, в мгновение оказались друг перед другом обсалютно голыми, Юнги закинул бедра Чонгука себе на талию и стал мять ягодицы, сильно прижимаясь пахом. Чонгук гладил его грудь, плечи, спину, закапывал пальцы в волосы и оттягивал их, пока языки переплетались в поцелуе. От части, он всё ещё не понимал, что делает. Но начиная вспоминать те чувства, что когда-то Юнги дарил, в голове всё потихоньку встановилось на свои места. Он хотел как тогда в коридоре, после чего всего трясло ещё минут сорок. Облизал свои пальцы, начиная смазывать себя.

- Подожди, - сказал Мин и открыл зубами тот самый призерватив, которым Чонгук и спалился. Успел выудить его из кармана, пока они раздевались.

- Ты хранил его?

- А ты думал, я выброшу?

Чонгука стало тяжело удерживать в руках, он стал расти довольно быстро. Увидев, что Юнги не справляется с его весом, младший спустил ноги на землю, забрал у него призерватив и спросил, с волнением глядя ему в глаза.

- Можно я на этот раз?

Юнги открыл рот, но не ответил. Чонгук поцеловал в губы и сказал:

- Обещаю, я буду нежно. И сделаю, что ни попросишь.

Юнги сглотнул и кивнул головой. Чонгук стал его ласкать, чувствуя напряжение. Хён не мог расслабиться, будучи пассивом. Младший надел призерватив и закинул бедра Юнги себе на талию.

- Я не сделаю больно, - пытался успокоить он.

- У меня первый раз так, - робко ответил старший.

Чонгук посмотрел на него, будто только что увидел. Он только убеждался с каждым разом, что Мин Юнги пушистый котёнок, которого ему теперь очень захотелось приручить. Чон собрал немного смазки с призерватива и стал хорошенько растирать его. Юнги уткнулся лицом ему в плечо, до жути смущаясь. Чонгук опер его спиной о скалу, попросив:

- Солнце, открой шею.

Юнги помотал головой, не желая отлипать от его плеча.

- Юнги-я, ну ты чего? Ты миллион раз это со мной делал, - ласково сказал младший.

Тот положил ладонь ему на лицо, поднял голову и посмотрел ему в глаза. Чонгук увидел, что хён будто бы боится.

- Если хочешь, мы не будем...

- Нет, я хочу, - робко ответил Юнги. - Я тебе доверяю.

Чонгук чмокнул его в губы и стал очень аккуратно и нежно спускаться к шее. Провёл кончиком языка по адамову яблоку и слегка прикусил. Юнги слегка простонал и запустил пальцы младшему в волосы, тот стал медленно его растягивать, проникая пальцами всё глубже. Мин поморщился, Чонгук понял, что ощущения неприятные. Зажал ему один сосок большим пальцем и стал чаще его целовать в шею, ключицы, плечи, положил свободную руку ему на член и стал водить круговыми движениями по головке, чтобы подсластить пилюлю. Наконец достал до простаты и проехался по ней пару раз. Юнги сначала расслабил лицо, затем медленно выгнулся, запрокинул голову и приоткрыл рот, начиная реще вдыхать. Младший и сам почувствовал, что стал быстро расти.

С хёном они теперь почти одного роста, но Чонгук не скоро будет сильнее его. Сколько они уже встречаются? Год? Где-то так. Юнги вдруг показался ему совсем не таким охуенно крутым, каким он счел его в первые дни знакомства, а беззащитным парнем, которого самого надо оберегать. Чонгук хотел от него решительных действий, чтобы он поддерживал его и не отпускал, но Юнги, он... не умел. То есть с ним, с Чонгуком, он изо всех сил старался быть именно таким, но сколько времени прошло, чтобы он доверился. Пускай Мин и знает все законы улиц и как на них выживать, но есть и вещи, в которых ему тоже нужна помощь, пускай он и не признаётся. Решив, что Юнги достаточно разогрет и растянут, Чонгук высунул пальцы и стал проникать. Для него это первый раз в роли актива. Он проскользнул немного внутрь и жадно втянул воздух приоткрытым ртом. Так горячо и туго, а внутри ещё жарче и... так мягко. Он стал целовать старшего за ушком, придерживая за голову, оставляя засос, стал плавно двигаться, проникая всё глубже. Коснулся простаты и замер, давая и себе и хёну насладиться. Юнги очень часто и резко задышал, запрокинув голову. Какой же он сексуальный. Чонгук стал плавно двигаться, вжимая его в стену. Юнги так сладко и жалобно стонал, что у младшего промелькнула мысль, что он вряд ли скоро увидит его таким. Он же дзюдоист, которого вся гопота в городе знает, а потому не лезет. Привык быть жёстким со всеми и не показывать своих чувств. Даже Чонгуку сложно их разглядеть временами - просто привычка ничего не показывать, которая приелась уже на столько, что становится сложным наоборот открыться.

Гук сделал пару резких движений и услышал:

- Ещё!

Которое бальзамом ложились на сердце. Юнги нравится - Чонгук счастлив. Он стал ускоряться, срывая с губ старшего протяжные и короткие стоны. Он вдруг вспомнил, чему хён учил, взял его за горло и придушил немного:

- Волосы... - сквозь зубы попросил Мин.

Чонгук проскользил рукой к затылку и оттянул его немного. Юнги приказал сильнее и громко застонал, когда Чонгук послушался. Стал двигаться на встречу, наталкиваясь глубже на член, пока протяжно не заорал и не кончил Чонгуку на грудь. Тот кончил в призерватив. Немного оттышавшийсь Чон поставил Мина на ноги, тот опирался на него, пытаясь унять дрожь в коленях. Младший улыбнулся этому, поцеловал его в щеку и сказал:

- Мне больше нравится, когда ты сверху. Ты опытнее.

- Да нет, видимо...пассивом быть просто охуенно.

- То есть тебе... - сильно удивился Чонгук.

- Да, этот раз был лучшим. За исключением твоего минета. Он был на равне.

Чонгук быстро оделся и удивился во что. На нем его прежняя поношеная одежда, которая, к тому же, стала маленькой. А домой идти опять некуда. Даже больше, надо снова идти к родителям за школьными вещами и принадлежностями. Хён увидел, в каком шоке младший себя разглядывает и сказал, прижимаясь со спины:

- Живи у меня. Я помогу снова встать на ноги.

Чонгук тяжело выдохнул и ответил:

- Мне не нужно, чтобы ты меня жалел. Я младше, но я не маленький. Не хочу висеть на твоей шее.

- Не долго. Вернешься в агентство и... живи со мной, - робко попросил Мин.

Даже после того, что было, ему сложно давались такие шаги.

- Я хочу засыпать и просыпаться с тобой.

- Ты серьезно, - спросил Чонгук, немного боясь услышать ответ.

- Конечно. Будешь ластиться ко мне, когда я занят и готовить рамён. А я... придумаю, как тебя порадовать. Соглашайся.

- Соглашайся? - выпучил глаза Чонгук. - Да я был за ещё до того, как ты предложил!

Чонгук развернулся, обнял его покрепче и прохныкал от радости.

- Юнги-я, прости меня пожалуйста.

- Не думай об этом. Расскажешь мне как-нибудь, что это было.

- В пизду, не хочу вспоминать. Перед тобой стыдно.

- Пошли уже, - сказал Юнги. - Надо дорогу обратно отыскать.