Глава 25 - Долг Кудима

Никодим был потрясён. Он не понимал, что происходит? На глазах гибнут лучшие бойцы, его защита, опора и надежда... Как вода сквозь пальцы уходят последние шансы... Осталось ещё людям пронюхать их местонахождение - и тогда они окажутся в ловушке, где перестрелять их - плёвое дело... Никодим чутко прислушивался к звукам, доносящимся из оврага. Поняли люди, куда бежала Селена?...

Стало тихо. Он успокоился. Боль от потери в его отцовском сердце снова стала вытеснять ненависть и жажда отмщения. Никодим ещё немного побыл один и вернулся в дом Зосимы.

- Всё дрыхнешь? - спросил он кемарившего в углу Кудима.

Мысль о том, что Урия, Ирги и Селены больше нет, а этот иуда, по вине которого погибли лучшие бойцы - всё ещё жив - не давала главарю покоя.

Кудим приоткрыл глаза. Он зевнул вовсю пасть, не понимая, что от него нужно.

- Василия надо валить, - коротко отрезал главарь.

- Кому? - Кудим лениво потянулся, почёсывая грязными когтями своё набитое козьим мясом брюхо.

- Кому? Тебе! - огрызнулся Никодим, ещё более раздражаясь, смотря на вольготную позу брата.

- Так ведь все на ушах. Стреляли, слышал? Что я, один?

- Ну, возьми себе в помощники Урия... - ехидно подколол его Никодим, - или Иргу... - намекая на их смерти по его вине.

Кудим помрачнел. Он понял, что главарь шутить, не намерен, и он должен отработать должок, доказать своё право быть в стае и питаться с общего стола. Оборотень тяжело встал, посмотрел в последний раз на брата, но Никодим его опередил:

- Что бы ни случилось - сюда назад не возвращайся. Не сдавай наше место, ты понял? Приведёшь сюда селян - я тебе на входе брюхо вспорю.

Кудим молча, опустил голову и пошёл в наступающую ночь на задание. Начинала всходить Луна, обещая любую помощь и содействие. Это приободрило провинившегося брата. Он осторожно, огородами, стал пробираться до церкви, стоящей возле перекрёстка двух деревенских дорог. Служба уже закончилась, и Кудим, спрятавшись в темноте за деревья, всматривался в лица тех, кто задержался в храме. Священника не было. Вот уже и свет полностью погас, последним вышел звонарь и стал закрывать дверь. Кудим недоумевал: где священник?...

Оборотень, перебегая от дом к дому, направился к тому месту, где жил Василий. На улице было светло от Луны, и Кудим, шарахаясь при виде каждого встречного, полз на карачках и дополз до окон батюшки. Там горел свет, матушка укладывала детей спать, а Василия в доме как будто не было.

"Где он шатается?" - злился оборотень, прячась за огромной елью. В деревне потихоньку всё смолкло, во многих домах уже не было света, пошёл мягкий пушистый снег...

И вдруг недалеко от дома подъехали сани. С них слез мужчина, распрощался с возничим и направился к дому. Оборотень всматривался в темноту, и метров за тридцать он узнал в мужчине отца Василия...

Батюшка спокойно шёл по направлению к своей калитке, и как только он её отворил - путь ему преградила огромная сутулая фигура упыря. Отец Василий остановился и молча, смотрел в глаза волосатому оборотню, который скалился, втягивал ноздрями воздух и из маленьких чёрных глубоко посаженных глаз его, тонущих в шевелюре морды, почему-то текли слёзы...

- Детей и жену не трогай, - спокойно сказал священник и тут же принял смерть от вурдалака. Кудим хотел скрыться беззвучно, но на его рычание при нападении на батюшку дверь открыла жена священника. Увидев происходящее, она вскрикнула, и оборотень бросился на неё. Матушка успела забежать в сени и захлопнула дверь. Кудим рывками пытался сорвать её с петель или выдрать засов. Женщина кричала и звала на помощь. Проснулись дети, и поднялся всеобщий крик. Оборотню стало не по себе: он хотел избавиться от свидетеля, чтоб уйти незамеченным, а тут криками и шумом вышибаемой двери сам привлекает внимание.

Оборотень перескочил через забор и бросился удирать на четырёх лапах. На крик прибежали соседи, увидели бездыханное тело священника и организовали погоню. Кудим удирал в лес. Он мчался без задних ног, слыша, как вслед за ним раздаются крики людей и выстрелы в спину. Он успел скрыться в лесных зарослях и уже праздновал победу, как вдруг впопыхах наступил на что-то ледяное, острое и металлическое. Механизм сработал, пружина сжалась, и капкан с лязгом захлопнулся.

Кудим взвыл от боли, ступня в железных челюстях капкана горела, он метался по кругу, пытаясь вырваться. Но капкан был цепью закреплён за ствол толстой берёзы, поэтому зверь носился кругами, как цепной пёс на привязи, и только истошно голосил.

В этот момент его визги и скулёж услышали охотники с лесником, что патрулировали в эту ночь лесной массив между двух полян. Мужчины бросились на крики зверя и увидели, как мечется во все стороны с воем, ломая ветки и пытаясь расшатать берёзу, раненый оборотень.

Герасим подбежал, окликнул его, и выстрелил, прям посередине мелких чёрных глубоко посаженных глазок. Зверь последний раз взвыл и затих, сползая на землю по стволу "заточившей" его берёзы...

Никодим со стаей тем временем собирались нанести визит доктору. Они услышали крики людей и пальбу, увидели, как несётся во все лопатки Кудим, удирая от погони в лес, и поняли, что задачу он выполнил.

- Ну что же? Собаке - собачья смерть... - зло, ухмыльнувшись, констатировал Никодим. Стая радостно закивала в ответ. И только один главарь знал, кого он имеет в виду...

Оборотниотправились в путь...