Глава 3

1989 год

«Дембельский аккорд открывает двери

И по телу током

Дембельский аккорд

Родине отдали мы свой заветный долг»

Дембель неизбежен, как мировая революция. А еще дембель - это праздник. Настоящий, как Новый год. Вот ждешь его, ждешь, маешься, считаешь денечки, и кажется уже, что вся радость твоя ушла в это самое ожиданье, как вода в песок.

Стоит лишь пробить заветному часу - и хлоп! - как пробка из теплой бутылки шампанского вылетит разом все, что накопилось в душе за два года. И нет на всей земле человека счастливее тебя. Потому что - воля, потому что - все впереди, потому что - домой!.. Запыхавшийся солдатик цвел, как майская роза.

- Товарищ сержант, - приложив руку к выцветшей панаме, по всей форме докладывал он, - только что сообщили из отряда: пришел приказ...

- Что?! - нетерпеливо перебил его Белов.

- Дембель, товарищ сержант... - расплылся в улыбке паренек.

- Зема... - Белов положил руку на пыльный зеленый погон бойца и пробормотал, еле сдерживая клокочущую в груди радость. - Спасибо, Зема, спасибо... На вот, возьми, - он вытащил из кармана едва початую пачку «СамЦа» и протянул солдату.

«Елки зеленые! Баста! Дембель!» - ликовал Белов, идя к казарме. Он старался не спешить, не бежать - ведь он уже не мальчишка, не салажонок стриженный. Как-никак солидный человек, сержант! Можно сказать, опора армейского порядка и дисциплины...

Перешагнув порог казармы, Саша все же не стерпел и что было мочи рванул по коридору. Возле дневального притормозил и весело гаркнул:

- Кому служишь, салабон?!

- Служу Советскому Союзу! - козырнув, с готовностью отрапортовал боец.

- Ты служишь дембелю, салага! - беззлобно хохотнул Белов и рванул дверь Ленинской комнаты.

В пустом помещении был только один человек. Спиной ко входу сидел Фархад Джураев, самый закадычный Сашин корешок, ставший ему за два года службы почти братом. Он сосредоточенно набивал травкой выпотрошенную «беломорину».

- Белов, ну что ты орешь?! Как конь! - не повернув головы, недовольно процедил Фархад. - Не видишь - человек делом занят! - он криво усмехнулся, выстукивая «косячок» о ноготь.

Саша плюхнулся на стул рядом с другом и, улыбаясь в тридцать два зуба, восторженно выдохнул:

- Дембель, рядовой Джураев!..

Тот вытаращил глаза и, раздавив в судорожно сжатом кулаке приготовленный косяк, истошно заорал:

- А-а-а-а-а-а!!!

- А-а-а-а-а-а!!! - тут же подхватил этот дикий вопль Белов.

Они голосили так безудержно-радостно, так неистово, так самозабвенно, что в казарме зазвенели стекла.

Дневальный покосился в сторону распахнутой настежь двери в «ленинку» и не удержался от завистливого вздоха. Уж он-то прекрасно знал, какой это праздник - дембель.

На следующий день они прощались.

- Что-то у меня, Фара... На душе скребет как-то... - пожаловался Саша. - Прощаемся вроде бы...

- Да брось ты, Сань, - обнял его друг. - Знаешь, один мудрец когда-то сказал: если души не умирают, значит прощаться - отрицать разлуку!

- Ну, началось... - усмехнулся Белов.

За два года Саня уже привык к тому, что Фарик постоянно сыпал восточными мудростями, называл себя ассирийцем, знал всех своих предков чуть ли не до двадцатого колена и жутко гордился этим. Парнем он был классным, правильным, и при мысли о том, что они возможно больше никогда не увидятся, Белову становилось грустно.

Фара захватил из казармы старенький ФЭД, и друзья отправились в питомник, к собакам.

Поль безошибочно почувствовал предстоящую разлуку: он жался к ноге и тихо, по-щенячьи поскуливал. Позируя для снимка, Саша присел к овчарке и положил руку ей на загривок. Пес тут же повернулся и поднял на своего хозяина полные тоски глаза. От этого взгляда сержанту стало не по себе.

«Обязательно заведу дома собаку» - смятенно подумал Саша. Непонятная хандра стала еще сильнее. Его армейская жизнь подошла к концу, казалось бы - радуйся, чудак! Но сегодня дембелю Белову было отчего-то невесело.

Да, в этой жизни хватало и трудностей, и тупой армейской дури, в ней было много однообразной рутины и совсем немного радостей. Но зато в ней все было предельно ясно и просто - служба, казарма, наряды, караулы...

А что его ждало на гражданке?..

Писем от Ленки не было уже почти полгода. Ленка, Леночка, Ленок, неужто забыла солдата, неужто закрутила с кем?..

«Что там с Елисеевой?» - спрашивал в каждом своем письме в Москву Саша, но о Ленке ни слова не писали ни мать, ни ребята.

Ребята...

Красивая и хитрая Пчёлкина - не по годам деловая и практичная, она всегда была в курсе всех слухов и знала, казалось, всё и про всех. Варя всегда отличалась красотой. Длинные светло-русые волосы. Расширенные тускло голубые глаза. Изысканные черты лица.

Баламут и приколист Космос, сын, между прочим, профессора астрофизики, неугомонный затейник, выдумщик и большой охотник до всего нового.

Невозмутимый молчун Фил, мастер спорта по боксу, всегда готовый прийти на помощь, надежный и крепкий, как скала...

Они вместе уже сто лет, с первого класса, и, конечно, ждут не дождутся Сашиного возвращения. Вот только... Мать как-то упомянула, что его друзья связались с какой-то шпаной, да и сам Космос в своих посланиях прозрачно намекал на какие-то левые делишки...

В Москве предстояло все выяснить и насчет Ленки, и насчет пацанов с Пчёлкиной. А ведь еще надо было найти работу, подготовиться к институту и постараться поступить хотя бы на вечерний... Хлопот выше крыши!

- Эй, Белый, ты чего?.. - наводя на Сашу с Полем фотоаппарат, окликнул его Фархад. - А ну-ка, сделай «смайл»!

- Что-то все равно тоскливо, - смущенно признался Саша и вздрогнул - это Поль, вывернувшись из-под руки, лизнул его в щеку. - Поль, дружище... - потрепал пса по загривку и широко улыбнулся.

Щелк! Сработал затвор фотоаппарата, и довольный Фара крикнул:

- Есть, снято!

«Ладно, приеду - разберусь! И с Ленкой, и с пацанами, и со всем остальным!» - подумал Саша.

Он встал и, отбросив невеселые мысли, решительно сказал:

- Все, Фара, пошли собираться! Пора домой двигать, в Москву!

***

Назойливый будильник продолжал звенеть, доказывая, что это не сон и что этот день все-таки наступил. Варя лениво приоткрыла один глаз, надеясь, что противный звук ей снится. Но нет - звон не унимался.

Пчёлкина протянула руку и, выключив будильник, села на кровати, оглядывая комнату. Все стены обклеены постерами кумиров Пчёлкиной, рядом с кроватью - простенькая, но такая родная гитара, сколько же во дворах на ней было сыграно песен.

Уверенный стук в дверь заставил быстро накинуть на плечи футболку и шорты и пойти открывать. На пороге стоял мальчуган, соседский мальчишка, и едва Варе удалось распахнуть перед ним дверь, он слету выпалил:

- Сонная тетеря, Саня вернулся!

Пчёлкина потерла глаза и замерла.

- Рубль дашь?

- «Спасибо» хватит, - зевнула Варя и захлопнула перед его носом дверь.

Потом, на пути обратно в спальню, девчонка вдруг до конца осознала смысл слов соседа. Саня вернулся! Любимый... друг!

Она вбежала в комнату, отодвинула шторку и помещение резко пронзили лучи солнца. Утро понедельника всегда дается сложно, особенно, когда за ночь ты поспал всего четыре часа. Присев на кровать, Варя легонько тронула Космоса за плечо.

- Кос, Космос! Пора вставать, подъём.

- Пчёлка, отстань, пожалуйста, - ответил ей Холмогоров и, перевернувшись на другой бок, снова задремал.

Она схватила подушку и огрела парня по ушам.

- Вставай, говорю! Сашка вернулся!

Холмогоров тут же подскочил с кровати и стал быстро надевать на себя брюки и белоснежную рубашку. Иногда Варьке казалось, что, уехав она на два года, Космос вряд ли бы так сильно скучал по девушке, как скучает по Белову.