восьмая часть.

Единственное что он смог сказать это...-Таке-ни?...

Тишина подвала сгустилась, окутывая Манджиро и привязанного парня. Шоковый вопрос повис в воздухе. Холодные, пустые глаза Такемичи встретились с его взглядом, и в них не было ни тени прежнего Ханагаки – того, кто всегда старался всех спасти, того, кто не сдавался. Сейчас это был взгляд загнанного зверя, готового умереть, но не покориться.

Майки очнулся от оцепенения. Он резко выпрямился, его брови нахмурились. Это была не та встреча, которую он представлял. Он несколько месяцев искал этого человека, этого призрака, о котором никто ничего не знал. И вот он, перед ним, но совсем не тот, кого он помнил.

– Так это ты... – голос Сано был низким, почти рычащим. – Это ты – тот самый киллер, за которым я охотился? Такемичи ? Что, черт возьми, с тобой случилось?

Такемичи не ответил. Только тяжело, хрипло выдохнул, и его грудь судорожно задергалась. Он выглядел изможденным, бледным, его худое тело дрожало. Манджиро заметил темные круги под глазами и болезненный румянец на щеках, которые раньше были признаком его неуклюжей жизнерадостности, а теперь говорили о болезни.

– Говори! – потребовал Майки, делая шаг вперед, его терпение было на исходе. – Почему ты скрывался? Почему стал убийцей? И почему, черт возьми, ты выглядишь так, будто умираешь?!

Такемичи наконец подал голос. Он хрипло рассмеялся, звук был далек от веселья – скорее, это был горький, надрывный кашель.

– А ты думаешь... что это важно, Манджиро? – Голос Такемичи был слабым, но в нем прозвучала стальная нотка. – Я так давно умер. Такемичи Ханагаки нет.

Последние слова словно ледяной водой окатили Майки. Его сердце сжалось от странной, непривычной боли. Он не ожидал такой реакции. Он ожидал страха, мольбы, объяснений. Но не этого безнадежного равнодушия.

– Ты... ты был моей последней зацепкой, – пробормотал Майки, сам не понимая, зачем он это сказал. Он был жесток, беспощаден, но Такемичи всегда был его... надеждой? Светом? Чем-то, что позволяло ему не опуститься на самое дно. – Я искал тебя,и не ожидал.... Почему, Такемичи? Почему ты исчез и вернулся вот так?

Такемичи медленно поднял глаза, и в них вспыхнуло что-то похожее на древнюю боль.

– Потому что так было нужно, – прошептал он, и его взгляд скользнул по связанным запястьям. – Некоторые сделки... нельзя расторгнуть. Даже если ты умираешь, выполняя их.

Манджиро замер. "Сделки"? "Умираешь"? Он внимательнее присмотрелся к Такемичи. Тот действительно выглядел крайне плохо. Не просто изможденным, а... больным. Очень больным.

В голове Майки начали складываться обрывки фраз, полученные от Коджи, и то, что он видел перед собой. Коджи, который знал слишком много, но молчал. Такемичи, которого никто не мог найти. И его нынешнее состояние.

Внезапно Майки почувствовал, как ярость, которую он испытывал к "самозванцу" Коджи, начала меркнуть перед новым, куда более тревожным чувством. Он поймал того, кого искал, но совсем не так, как ожидал.

– Мы поговорим об этом, – твердо сказал Майки, наклоняясь ближе. – Обо всем. И ты расскажешь мне все. До мельчайшей детали.

Он подошел к столу в углу, где лежали инструменты. Взял шприц и небольшой флакон.

– А пока... посмотрим, что с тобой. И почему ты такой слабый. Ты мне нужен в сознании и боевом состоянии, Такемичи. У нас есть незавершенные дела. И я не отпущу тебя, пока не получу все ответы.

Такемичи смотрел на него безэмоционально, когда Майки вернулся. Он не сопротивлялся, когда Манджиро приготовил укол. В его холодных глазах Майки увидел лишь отголосок прежней тоски, но теперь она была смешана с отчаянием и... какой-то странной обреченностью.

Майки вонзил иглу. С этого момента Такемичи был не просто пойманным киллером. Он был пленником Манджиро Сано. И их общая, давно забытая история только начиналась.

Майки вонзил иглу. Такемичи судорожно дернулся, шипя сквозь стиснутые зубы, но затем его тело обмякло, глаза закрылись. Манджиро не был дураком, он видел, что парень действительно находится на грани. Он взял себя в руки. Это была не милость, а лишь прагматичная необходимость. Мертвый Такемичи ему был не нужен.

Он отошел на шаг, наблюдая за ним. Препарат был мягким стимулятором, смешанным с легким обезболивающим и витаминами – своего рода "пробуждающим" коктейлем, чтобы вывести тело из критического состояния и привести мысли в порядок. Вскоре Такемичи снова начал дышать глубже, его кожа приобрела менее мертвенный оттенок. Спустя несколько минут голубые глаза медленно распахнулись. В них по-прежнему таилась холодная пустота, но теперь к ней примешивалось еле уловимое замешательство.

Майки придвинул стул, садясь напротив пленника.– Как ты себя чувствуешь, Такемичи? – Голос Сано был спокойным, но в нем звучала железная воля. – Уверен, не так хорошо, как мог бы. Это был витаминный комплекс. Тебе он явно не помешает.

Такемичи попытался сдвинуть связанные руки, потом беспомощно уронил их. Он кашлянул, прикрыв рот кулаком.– Зачем...? – хрипло спросил он, с трудом глотая.– Затем, что я не люблю незавершенные дела, – ответил Майки, скрестив руки на груди. – А ты – огромное незавершенное дело. Ты расскажешь мне все. Начнем с простого: почему ты такой... хрупкий? Что с тобой?

Такемичи лишь отвернулся, его взгляд остановился на сырой стене подвала.– Это не имеет значения.– Для меня имеет, – голос Майки стал жестче. – Ты – моя последняя зацепка. Я несколько месяцев гонялся за призраком, за человеком, которого никто не видел и не мог поймать. И этим призраком оказался ты. Почему ты такой? Это результат тех "сделок"?

Такемичи снова издал этот жуткий, безрадостный смех.– Сделки... это всего лишь одно слово. На самом деле это… приговор.– Приговор? – Майки наклонился вперед, его глаза сузились. – Чей? И к чему?

Плечи Такемичи мелко задрожали, он попытался вдохнуть, но снова закашлялся. Кашель был сухим, надрывным, и Майки вдруг заметил на его губах легкий, почти незаметный след крови. Внутри Майки что-то кольнуло. Этот кашель был слишком знаком ему по воспоминаниям о Баджи, о Шиничиро, о других...

– Это не твоё дело, Майки, – прошептал Такемичи, когда приступ кашля немного отступил. – Ты не должен был меня найти.

– Но я нашел, – безжалостно произнес Майки. – И теперь ты мой. Твоя жизнь, твои "сделки", твои секреты – всё это теперь мое дело. Ты был единственным, кто мог понять меня, Такемичи. Единственным, кто видел моё одиночество. А потом ты исчез, оставив меня в кромешной тьме. А теперь ты возвращаешься как наемный убийца, полумертвый, и говоришь о каких-то "приговорах".

Лицо Майки стало мрачным.– Я хочу знать, что случилось. Я хочу знать, кто это с тобой сделал. И я хочу знать, почему ты решил, что "Такемичи Ханагаки нет", когда ты – единственное, что у меня осталось от того старого мира.

Такемичи поднял на него мутные глаза. Впервые за долгое время в них промелькнуло что-то живое – искра боли, смятения, может быть, даже узнавания.– Я... я не мог по-другому, Майки. Я пытался. Я клялся. Но это… выше моих сил.– Что "это"? – Майки подался вперед, чувствуя, что он почти добрался до сути. – Что заставило тебя стать таким? Что за "приговор"?

Такемичи закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от вопросов.– Это не просто болезнь, Манджиро. Это... цена. Цена за то, что я сделал. И за то, что мне ещё предстоит сделать.

Майки усмехнулся, но его улыбка не была веселой.– Что ж, тогда тебе придется платить эту цену у меня на глазах. Потому что ты никуда не уйдешь, пока не разгадаешь эту загадку для меня. Твоя "сделка" теперь моя сделка. И я не собираюсь оставлять тебя умирать, пока не получу свои ответы.

Он встал, отойдя на несколько шагов.– Риндо! – крикнул он в сторону двери. – Принеси обезболивающие и что-нибудь поесть. И подготовь комнату. Чистую и безопасную. Такемичи нужен отдых. И пусть наш доктор придет осмотреть его. Сегодня же.

Такемичи вновь открыл глаза, и на этот раз в нихчиталось нечто вроде обреченной покорности. Или, быть может, отчаяния. Ему было больно, а Майки не отпускал. И он понимал, что Майки не шутил. Он был пленником. И их общая, давно забытая история, наполненная болью и тайнами, только начиналась.