33 | Меня зовут Денвер

CHAPTER THIRTY THREE | My name is Denver |

Author. 

Конечности окоченели, дыхание сбивается практически на каждом шаге, а в голове лишь одно - выжить.

— Держите его!

Сосновые иголки, запорошившиеся снегом, хрустят под ногами. Деревья ужасающе скрипят, облезшие кустарники безжалостно царапают нежную кожу ребенка, но адреналин мгновенно заглушает слабую боль.

— Живее-живее!

Вдруг лес резко обрывается и перед глазами возрастает высокое здание в несколько этажей. Кажется, оно заброшенное и, кажется, это единственный выбор, чтобы спастись от холода и паники. Даже если его и найдут в лесу, то наверняка с оцепеневшими конечностями, лежащим под снегом. И никто не дает гарантий, что найдут живым.

Зеленоглазый мальчишка подбегает к громадной двери и дергает ее за ручку. Заперто. Вслед за тем прямо над землей он замечает небольшое окно, непостижимое для взрослого мужчины и преодолимую для него.

Недолго думая мальчик подбегает к окну, ногой выбивает остатки стекла и забирается внутрь. Дрожащие от холода ноги коснулись кафельного, побитого пола. Украденная побрякушка в руках вызвало у русоволосого улыбку, и тот сразу же надел краткую цепочку в виде кольца на свой указательный палец.

Не подходит. Велико.

— Придёт твое время, — сказал мальчуган, спрятав кольцо в карман. — Обязательно придет...

Эхо растворилось в невесомом воздухе. Русоволосый осмотрелся вокруг.

Пустые бутылки из-под дешевого алкоголя, мусор, разбитые стекла. Свежий алый след под ногами... Точно такая же лужа крови, в которой умирала его мать. Только на этой не было тела. Пустая лужа крови и тянущиеся разводы вниз, по лестнице.

Слишком интересно. Слишком заманчиво...

Он спустился вниз, вслушиваясь в каждый свой шаг и пытаясь разобрать каждый голос.

Так много людей...

Два поворота. Справа тишина. Слева возгласы и особенный запах сигарет, что постоянно притягивал его, когда отец проходил мимо с сигаретой в руках. Матери же приходилось прятать целую пачку, когда малец крал сигареты только ради одного запаха дыма. Однако попробовать так и не решился.

Интерес в едких зелёных глазах разгорался подобно пламени, сжигая все на своём пути. Русоволосый без опаски открывает дверь.

Грохот. Поднос вырывается из рук официантки, и вместе с ним выпивка летит вниз.

— Копы! — донёсся возглас со стороны и все другие крики затихли. Здесь были одни мужчины, не считая обиженной официантки, но даже это не испугало мальца. Он все также смело бегал глазами по стенам и осматривал незнакомцев с ног до головы. Ему не было страшно. Только холодно. — Не копы... Ты как пробрался сюда? — Через окно, — честно отвечает тот.

Один из чужаков полез в карман своей джинсовки, охватил ручку пистолета, установил палец на спусковой крючок и начал медленно доставать оружие. Вдруг чья-то ладонь накрывает его, останавливая. Это был мужчина, не выглядевший на свои года, а намного моложе: с темными волосами, такого же оттенка густыми бровями и аккуратно краткой щетиной. Он начал приближаться, а русоволосый постепенно утопать в обзоре его синих глаз.

— Где твои родители? — У меня нет родителей, — спокойно ответил тот, без дрожи в голосе. — Нет родителей? — снова переспросил мужчина и русоволосый отрицательно покачал головой. — Мама? Отец?

Мальчишка помедлил, застыв на одной точке, а затем снова поднял едкие глаза на незнакомца.

— У меня никогда не было отца. Только мама. Она умерла.

Ему было все равно, какая учесть его ждёт. Он потерял любящую мать, брата и... отца, И теперь уже не важно, что будет дальше.

— Ну что там? Вытаскивай его уже отсюда! — Не суй свой нос куда не следует, Джоэл. Я сам разберусь, — громоподобным голосом ответил мужчина, и казалось, что все содрогнулось. Тот за барной стойкой оторопел, смелость вмиг испарилась, и он развернулся обратно к своим уже подвыпившим товарищам.

Синие глаза вновь опустились на ребенка, с синими пальцами и бледным лицом. Он никогда не видел столь спокойное и опустошенное чадо. Никогда не понимал, что движет людьми и почему большая часть из них остается взаперти собственного разума.

Так насколько сильно нужно погубить ребенка изнутри, чтобы тот возненавидел весь мир? — Вы отдадите меня полиции? — Нет. — парниша вскинул брови. — Пойдём со мной.

Вслед за незнакомцем он снова прошел через мусор, окровавленный след и выбитое окно. Только свернули они на другой путь. На самый верх.

Это крыло ненамного отличалось от того, что внизу. Разве что здесь было не так грязно и не было пьяных людей. Практически пустота, кроме одного старого дивана возле широкого окна.

— Я не сдам тебя этим варварам. Черт знает, что они с тобой сделают и куда могут отправить. Копам все равно, им важны только деньги. Покрасней мере, так принято здесь. — Меня зовут... — Не-не-не, парень! — быстро останавливает его мужчина, положив свою тяжелую руку тому на плечо. — Твоё имя, это ключ. А ключи мы всегда храним при себе. Никто не должен украсть твое собственное, ты уяснил?

Зеленоглазый кивнул.

— Тебе нужно прозвище. — А какое прозвище у Вас? — У тебя, — поправляет тот и на лице появляется добрая улыбка. «Такой маленький, в такой обстановке, но помнит о своих рамках...» — Острый глаз. — Почему острый?

В ответ темноволосый достаёт из кармана пистолет с красной рукоятью и выстреливает в небольшую скважину в двери. Пуля не задела края древесины и прошла наружу, сбив угол картины на стене.

Меткость...

— Твоё должно содержать смысл.

Слова внезапно заглушись. Русоволосый больше ничего не слышал, а перед глазами всплыла картина исчезающего отца. Вдруг он вспомнил, как тот обучал его метать ножи. Как каждый раз повторял, что моральная боль заглушает физическую и то, как отец ненавидел один город – Денвер.

Однако не смог вспомнить, когда был поистине счастлив рядом с ним.

— Денвер, — ответил он, намертво приковав едкие глаза в пустоту. — Меня зовут Денвер.

Susan.

Это расстояние... Между непостижимой блажью и адом. Как же я была глупа, когда решила промерять обесцененное счастье на другое. На иную жизнь.

Кто-то мечтает попасть в рай, а кто-то в ад. Тогда почему я не вижу себя ни в том, ни другом?

Вечно мигающая лампа начинает действовать на нервы, ровным счетом так же, как и капающая с потолка вода. Я сижу на полу в центре комнаты. Все-таки, меня освободили. Однако выглядит не так приятно, как звучит.

За эти пять часов, я полагаю, ко мне приходили три раза. Двое мужчин и их главный – толстый ублюдок, который не видит дальше своего живота.

Меня избивали. Сильно избивали. Я была так беспомощна... Будто новорожденный котенок, с которым играются дети.

Глаза неконтролируемо слипаются, зверский холод и голод не дают телу расслабиться.

Меня клонит в сон. Руки лезут под майку, затем охватываются талию и взбираются на спину, пытаясь отыскать тепло. Ничего не выходит. Ледяная кожа и выпирающий позвоночник выводит из себя, и ногти впиваются в онемевшую плоть.

Музыка доносится до меня слишком слабо, как и крики. Я слишком глубоко, средь голых ледяных стен, голодного холода и убивающей тишины. Рука затекла, переставляю ее, и в ладонь упирается что-то крошечное и такое же мерзлое как пол. Беру маленький камушек в руку, однако навряд ли камни существуют из материала, похожего на латунь.

Это патрон... Тяжелый и прочный.

Прячу вещицу в отверстие в полу и с трудом поднимаюсь на ноги. Делаю шаг вперёд, как упираюсь в жестяное пустое ведро, которое оставили для меня.

Это комната настолько маленькая, отчего я запинаюсь абсолютно обо все или я просто слепая?

В висках закипела кровь, а кулаки сжались. Со злости швыряю ведро в дверь. Крик... Снова подбираю вещь и швыряю в бесячую лампу, но промахиваюсь.

Обессиленного падаю на пол, ладони мгновенно обжигаются от удара. Ярость сменилась отрицанием... Затем торгом, и по итогу...

— Я так больше не могу...

Смирением.

Осушенные глаза больше не в силах плакать. Я снова смотрю в пустоту, снова вспоминаю прошлое. Своего отца, родной дом... Если всего пару дней назад я искала забытую правду - сейчас мне вновь хотелось все забыть. Снова жить во лжи. Снова стать никчемной марионеткой, которой влечёт общество.

Спереди доносится громкий звук от ключа, дверь открывается. В комнату мгновенно прорвался искусственный яркий свет. Морщу глаза и поднимаю голову, на быстро приближаюсь крупную тень.

— Ты, жалкая шавка! — пинок в живот, скручиваюсь от боли. — Уайт должен был уже явиться за тобой! Где он?! Ты все знаешь, говори!

Удар пришёлся очень сильным, не могу вымолвить и слова.

Перед глазами появляется следующая тень. Пистолет. Перезарядка...

— У меня мало времени. Я найду его сам, без твоей пом...!

Тот замолкает. Оружие выпадает из его руки и вместе с этим огромное тело падает рядом со мной. С трудом поднимаю глаза и настраиваю фокус, когда двоящийся силуэт замирает. — Ты ведь в курсе, что рая не существует?

Неужели все мои размышления были вслух?

Совершенно незнакомый голос. Такая же незнакомая прическа в тени и незнакомый запах одеколона.

Моя никчемность выводит его из себя. Он подходит ко мне, грубо поднимает за волосы, ставит на колени и выворачивает мою шею до неестественного хруста. Зажимаю глаза от боли и пытаюсь не вскрикнуть. Парень притягивает меня к себе.

— Перестань скрывать свою боль. Я ведь прекрасно понимаю, как тебе больно. Просто закричи... Я хочу, чтобы ты закричала.

Чёртово дежавю...

— Да кто ты такой? — Кричи! — он не выдерживает молчания и коленом ударяет меня в солнечное сплетение. Из лёгких вырвался грубый стон. — Я хочу услышать твой крик!

Последний удар проходится по ключице. Хруст... Крик. Я падаю на холодный пол, вцепляюсь за кожу и чувствую вмятину.

— Умница... — говорит тот, насладившись. — Ты права, рая действительно не существует. Есть ад. И твой начнётся именно здесь.

Он подходит ближе, пинает меня в живот и мое тело отбрасывает к стене. Ударяюсь головой. Его крепкая рука впивается в мою шею, затем поднимает меня над землей и впечатывает в стену. Из моего рта вырывается глухой, истощенный визг воздуха. Ноги не касаются пола.

— Ты не понимаешь, что делаешь... — Я не понимаю? — чувствую, как пальцы от нахлынувшей ярости начинают сжиматься. — Ты все ещё думаешь так?

Кровь заливается в голову изнутри и вскоре, запекаясь, та принимается разжигать виски. При этом освещении мне легче разглядеть его внешность. Светлые ломкие волосы, слабозаметные ресницы, темные брови и эти дикие чёрные глаза.

— Остановись... — Он угробил мою жизнь, а теперь я сломаю то, что помогло вернуть его к жизни. — Вернуть к жизни?... — немо спрашиваю я, не в силах разомкнуть онемевшие губы. — Тебя.

Меня швыряют к двери. Острая боль... Железная рукоятка ведра ломается и впивается прямо в область лопатки. Я снова кричу.

— Больно? Именно это ощущает человек, когда остаётся один. — невыносимая боль по животу. — Именно это, когда теряет самого себя! — вновь удар... — От осознания, что ты жалкий кусок дерьма, всего лишь пешка!

Следующий удар приходится подошвой по спине и когда-то раненая пулей рука больше не кажется столь весомой проблемой. Время растягивается в одну тонкую линию, а цена каждого удара - целая вечность. Теперь даже смерть, не кажется столь ужасной, как казалось полтора года назад... Когда я переехала сюда.

Парень остановился в пару метрах, уставив руки на колени и пытаясь отдышаться, пока я валялась на полу словно бы мертвая кукла.

— Именно это я ощущал...

Если бы он хотел убить меня - сразу сделал бы это. Так зачем упускать такой шанс перед главным призом? Пока Уайт не в его руках, есть я. Вся моя боль, эти пытки - плата за чужие грехи.

Надеюсь, теперь ты доволен, Кэммерон...

Что-то искрится перед глазами. Появившийся нож в руке парня отражает мою боль и огромную линию света из открытой двери.

— У тебя кишка тонка... Даже этому ты не способен, — приложив немалые усилия, говорю я, пытаясь спровоцировать его. Представление затянулось. Нужно заканчивать... — Именно поэтому Уайт швырял твою жизнь точно так же, как ты сейчас делаешь с моей. — Закрой рот, тварь!

Крик пронзил уши, а за ним раздались выстрелы, за пределами комнаты. Настала тишина. Следом вопли ужасов и снова выстрелы...

Глухой удар по двери, после чего стекло снаружи, маленькое окошко, окрасилось кровью. Все вокруг комнаты залилось багрово-красным.

Края моих губ неконтролируемо потянулись наверх.

Все снова затихло. И, кажется, светловолосый понял, в чем дело, развернувшись ко мне со злорадной улыбкой, когда моя в тот момент окончательно спала.

— У всего есть свои плюсы.

Парень поднимает меня за волосы и вытаскивает наружу. Искусственный свет подобно игле впивается в мои зрачки. Жмурю глаза. Ноги сломились под моим весом, и тело ринулось вниз.

— Нет-нет, пока рано, малышка, — тянет меня наверх парень и продолжает тащить за собой.

Еще один краткий шаг. Босые ноги ударяются обо что-то мягкое и затем пачкаются в вязи. Мурашки побежали по телу. Открываю глаза...

Чужое тело без движений валялось на полу, а незнакомое лицо жалобно уставилось на меня. Решаюсь осмотреться, отчего сразу же жалею об этом.

Вокруг много тел, много крови. Тишина... Повсюду также закрыты камеры, кроме одной.

Внезапно из неё доносится выстрел и следом из камеры быстрым шагом выходит он.

— Уайт...

Яростный взгляд встретился с моим и в ту же секунду сменился на растерянность. Я никогда не видела этот взгляд. На миг показалось, что пистолет из его рук вдруг выпадет.

И тут я поняла, что дело не только во мне.

— Ну здравствуй, братец.