31 | Пациент номер 69

CHAPTER THIRTY ONE | Patient number 69 |

Susan.

Голос в голове не замолкает ни на минуту, каждый раз твердя одно и то же. И на самом деле было странным то, что я не хотела, чтобы тот замолкал.

Я помню каждое слово того голоса, помню каждый момент, который воспроизводился вновь и вновь, все очертания и незнакомые до этой поры лица. Это ужасно. Когда ты проживаешь одну жизнь, и затем эта жизнь резко сменяется другой.

Тогда то ты и перестаёшь различать, которая из них правда, а что из них сон.

Разъяренный ветер ударил по стеклу. Комната, укутанная мраком, вскоре озарилась светом, безжалостно растворяя тень, что так отчаянно пыталась скрыться от его лучей. Как и я, пыталась скрыться от голимой правды.

Небрежно ступаю по мокрому асфальту и разбиваю мелкие лужицы, пачкая кроссовки в грязный цвет. Забираюсь в пустой автобус и осматриваюсь. Я одна. Автобус тронулся с места, с каждой минутой приближая меня к тому, отчего я так долго пыталась убежать.

Больше мне не скрыться.

Перебинтованная рука изнывает от боли. Приходится смотреть в окно, чтобы хоть как-то не думать о том, что произошло между мной и Кэммероном.

Мрачно... Тусклое небо оплакивало не забытые обиды, вранье, пока ледяной ветер блуждал по земле в поисках новых страхов.

Я ведь знала, что от самой себя никуда не деться, но продолжала бежать. И когда дорога передо мной оборвалась, выбора больше не осталось.

Пять утра. За все это время в автобус никто так и не подсел. Проходит пять минут. Десять. Час. Мы сворачиваем на серпантин и поднимаемся ввысь. Это так страшно. Неверный шаг и ты уже летишь ко дну пропасти...

Так что лучше: поддаться страху или прочувствовать вкус победы?

Выбираюсь из автобуса. Прослеживаю, как тот утопает в утреннем тумане, и мой взгляд переводится наверх.

«Психиатрическая лечебница Форгета Глоу» — гласила вывеска на искусно симметричных вратах, тянущихся к небесам. Именно это было последней фразой Уайта перед тем, как он снова оставил меня одну и вышел из той проклятой подземной камеры.

Неуверенный шаг вперед. Глаза устремляются дальше, как передо мной возрастает длинное, но не сильно высокое здание. Так тихо... А ведь я, поначалу надеялась, что на меня набросится какой-нибудь псих.

Нижние старые окна были заперты. На этаже выше все комнаты закрывали занавески, как и на третьем. А на самом верху окна закрывали решетки.

— Пациент номер 67, находится в вашей лечебнице? Здравствуйте, — спрашиваю я на регистратуре и пугаюсь, когда часть штукатурки осыпается с потолка прямо передо мной. Кажется, никого кроме меня это не смутило. — Не так просто, милочка, — произносит сотрудник противным голосом, смахнув взгляд со своих ногтей на меня. — Тебя туда не пропустят. — Что? Почему? — Были у нас уже такие. «Хотим посмотреть на безумцев, это же так весело»! А потом из-за них пришлось торчать в участке и уговаривать шерифа отпустить меня, просто блеск! — парень обиженно скрестил руки. — И, поверь, это было не один раз. В какой-то из дней мне вообще пришлось отменить укладку у самого Джонни Баттера! Знаешь, как сложно записаться к нему?! — Мне жаль.. Вашу укладку. Не могли бы Вы тогда просто сказать, по какой причине пациент оказался здесь? Я хочу узнать правду. — А я хочу розовый личный самолет и загородный дом в Таллахасси, и что с того?

Этот противный голос начинает раздражать. Сжимаю руку в кулак, чувствую, как ногти впиваются в кожу, но не останавливаюсь. Неожиданно парень распахивает глаза, глядя на меня.

— Подожди... То есть ты хочешь сказать, что ни разу не слышала слухи об этом? Ни разу? — Не понимаю.. о чем Вы... — Ну наконец-то! — тот резко наклоняется к стойке, испуганно дергаюсь. — И даже если меня уволят, я слишком люблю поговорить о чужих проблемах!

Наклоняюсь ближе и сразу же задерживаю дыхание, пытаясь сдержаться от запаха его приторных духов.

— Не многие знают, что она попала сюда из-за наркотиков! Словила передоз, но выжила, — он выдерживает паузу, осмотревшись вокруг, и сбавляет тон. — Только вот все думают, что она мертва! Но не мы... — Генри, — отзывает другой голос, отчего парень резко вздрагивает, ударив руками по стойке. — Да! А? Что? — Вернись к своей работе, иначе я все доложу мисс Аверин. Думаю, тебе вряд ли понравится, когда после этого начнут говорить о твоих проблемах.

Генри напоследок взглянул на меня, пробежался языком по зубам и спрятался под стойку. Мне стало неловко.

— Ну здравствуй, — окликает меня незнакомый голос. Это был темноволосый мужчина крепкого телосложения, с темной щетиной и густыми бровями, подчеркивающие янтарно-зеленые глаза. Но особенно, среди прочего выделялся шрам, что почти перечеркивал правую сторону лица. — Мое имя Грег Томпсон, главный врач, — он выдерживает паузу. Напрягаюсь. — Я знаю, кто ты такая. Я проведу тебя к ней.

И я доверилась ему.

Поднявшись по лестнице, мужчина проводит меня на самый верхний этаж. Идем по пустому коридору.

— Они у меня в голове! В голове! — дёрнувшись от чужого голоса, смотрю на чужую палату. Вижу пациента, что прижавшись лицом к решетке в двери, нашептывал что-то, глядя на меня. — Все мы пленники времени... Это они мне сказали! Вытащи их оттуда! Помоги мне. Помоги!

Пальцы молодого парня полезли через решётку, пытаясь дотянуться до меня. На миг показалось, что она сейчас растворится, и безумец дотянется до меня.

— Это Берлин. Слышит голоса и подчиняется им. Насколько каверзным не были бы запросы - он их выполнит. — Насколько я знаю, на самом верхнем этаже, находятся самые... — не могу подобрать слова, — самые... — Самые буйные, — упрощает мне тот задачу. — И ты права. Каждый из них попал сюда потому, что перешел запреты больницы и не смог подчиниться им. — Берлин не похож на того, кто сумел бы пойти против правил. Я видела, как он пытался сдержаться и заставить внутренние голоса замолчать. Разве Вы не видели? Он бы не сумел...

Мужчина разворачивается, метнув в меня острым взглядом.

— Берлин перегрыз гортань одного из врачей, когда его признали вменяемым. Мы ошибались. Им влек соблазн поквитаться со всеми, кто пытался лишить его друзей - голосов внутри. Он лишь строит из себя невинного, делает вид, что это голоса сотворили из него чудовище. Но все забывает, что именно они - плод его воображения.

После его слов, мои глаза смахиваются на камеру, где сидел тот парень, а именно на маленькое окошко в двери. Безжалостный взгляд парня сменился на ненависть. Ненависть ко мне.

— Он увидел тебя впервые, а уже строит планы, как бы выбраться отсюда и заставить тебя молить о пощаде.

Берлин смотрел на меня так, словно бы это я была главным эпицентром, что заманила его в эту тюрьму надежд. Теперь я не казалась для него незнакомкой. Словно бы это именно я лишила его семьи и выбросила на произвол судьбы.

Улавливаю краем уха движение и шаги мистера Грега. Размораживаю шаг, боясь оторвать взгляд от безумца, и вскоре исчезаю из его поля зрения.

Посторонний шёпот не прекратился. На этот раз, это был не один и тот же голос.

Шаг. Шёпот...Шаг. Безумный вопль...

Все они пленники этой маленькой комнатки. Всех их считают спятившими, лишь поэтому их упекли сюда.

Как понять, что тебе хотят помочь, когда после помощи легче не становится? Как после этому верить другим?Себе?

— Тогда за что попала сюда... За что она оказалась здесь?

Я знала, что мне не обязательно уточнять, чтобы меня поняли. Мужчина останавливается, только на этот раз не смотрит на меня. Его взгляд остался таким же невозмутимым, хотя я заметила, как мне не стоило задавать этот вопрос. Казалось, что именно вопрос ударил его так сильно, отчего сбил с толку. Как и заметила то, что голоса вокруг стихли.

— Мы пришли.

«Палата 119. Пациент 67 - Сюзанна Хьюмами» — гласила табличка на тяжелой двери.

Медленно подбираюсь ближе, продолжая вслушиваться. Ничего... Будто бы комната совершенно пуста.

Я так хотела приблизиться к правде, и стоило едва коснуться ее, как тело моментально сковал страх. Все это время, все нужное было прямо у меня перед носом, а теперь я готова это так легко отпустить?

Ладони сжимаются в кулак, ногти снова впиваются в кожу. Мужчина замечает мою нерешительность, проворачивает ключ, а затем достает его из скважины, но не открывает дверь.

— Самый центр непостижим для нее. Сторонись боковых стен, это ее обычное поле нападения. Я останусь здесь, и все равно буду слышать вас, — четким голосом проговорил мистер Грег и принялся ждать моего ответа. Неуверенно киваю. — Будь осторожна.

Он открывает дверь. Не колеблясь, прохожу внутрь, чтобы в момент не передумать.

Почти сразу же по зрачкам ударяет яркий свет. Я здесь всего пару секунд, а эта светлая комната уже сводит меня с ума.

Голые стены, голый пол. Одна кровать и плюшевая игрушка, сидящая одиноко в углу.

Неожиданный звук цепи заставляет резко обернуться. Одичавшая женщина недоверчивым взглядом осматривала меня с ног до головы. Ее лохматые темные волосы небрежно разливаются по бледному лицу и по плечам. Кандалы на руках, ногах и потрепанная смирительная рубашка, что не смогла закрыть все синяки и шрамы.

Обезумевшая делает шаг на меня. Звон. Цепи неприятно всколыхнулись в трении, не давая подойти ближе, и та останавливается.

— Она заслужила этого.

Молчу.

— Маленькое чадо... Этот свет... Ее душа преследует меня, следует за мной повсюду. Я не желала ей зла! Я хотела, чтобы она обрела покой, а та дрянь помешала мне! — Кому не желала зла?... — Ты не из полиции... — та недоверчиво нахмурила брови, немного повернув голову вбок. Затем ее взгляд резко сменился на ярость, и уже через секунду женщина ринулась на меня... Закрываю глаза от страха, мое тело не сдвинулось с места. Я не чувствую ожидаемого нападения и боли. Открываю веки. Тяжелые цепи растянулись до максимума, держа ее на расстоянии. Я находилась в самом центре, как и говорил мистер Грег. И он оказался прав. Она не смогла дотянуться до меня, даже когда так хотела. — Кто ты такая?!

Глубоко выдыхаю, пытаясь успокоиться. В комнате воцарилась тишина, мои губы задрожали.

— Это я, Сьюзан. Твоя дочь.

***

Эти янтарные глаза казались намного ярче, чем на старых фотографиях из детства. Раньше я всегда сравнивала свою мать с чём-то несуществующим, с забытым воспоминанием, которое осталось только на фотографиях. От неё были лишь обрывки... А теперь она здесь, передо мной. Живая.

В комнате повисло напряжение. Темноволосая женщина, опешив, отступает назад, ослабив цепи.

— Как похожи... Твое лицо... Ты так похожа на... — Мне сказали, что ты мертва, а ты... все это время была здесь? Так близко? — перебиваю я шепотом и чувствую, как становлюсь ближе к пику истерики. Слезы натонко покрыли оболочку моих глаз. — Зачем ты скрывалась? Зачем ты скрывала от меня Рейчел?! Зачем вы с отцом отгородили нас друг от друга? Зачем?! — уже в слезах кричала я, как заметила за окошком на двери тень. Мистер Грег... — Этот недоумок заключил сделку. — Сделку? — Бэби Вайлент предложил ему. Твой отец надеялся, что только так сумеет вытащить нашу семью со дна... Когда пришло время платить - платить было нечем. Ему не оставалось выбора, как подписать этот контракт, погубивший всю нашу семью! Он подписал его, не обдумывая, даже не прочел его! — О каком.. контракте ты говоришь? — Он подписал договор на смерть, — резко отвечает та. — Если он не вернет деньги в течение восемнадцати лет - заплатит своей смертью. И умереть в одиночестве, ему было не суждено. Только один ребенок должен был остаться в живых.

Голову пронзила невыносимая боль.

— Я хотела забрать вас обеих, но ваш отец не позволил!

Снова удар по вискам.

— Ты пойдешь со мной! Отец?— Я... Я не хочу, нет! Нет! Оглушающий крик.— ОСТОРОЖНО!Тьма...

Вспышки растворились в тишине, оголив лицо матери. Ноги и руки тряслись. Я плачу.

— Он мертв, — ... — Его больше нет.

Взгляд женщины, пронзая, что-то немо нашептывал мне. Затем ее глаза соскальзывают на пол и голова падает набок, а по лицу растягивается улыбка, что намного отличается от человечной.

Это уже был не человек. На ее лице была именно та улыбка, что со временем сумел мне внедрить Уайт. Улыбка безрассудности... Улыбка психа.

А потом она засмеялась. Засмеялась так, чтобы ее смех услышал каждый в этой больнице.

С каждым разом смех становился все громче и громче, все безумнее и безумнее. Словно эхом своего голоса та хотела свести с ума всех, кто услышит его.

— Плата! — завопила та и резко вцепилась в мою раненную руку. Я и не заметила, как зашла в ее «зону видимости». — Пусти меня! — Он поплатился!

Снова смех... Безумный и оглушающий.

Обезумевшая начала трясти меня за плечи. Распахнутые глаза наводили ужас. Внезапно, за дверью завопила сирена, и уже спустя несколько секунд в палату забежал мистер Грег, вместе с другими санитарами в форме.

Нам разнимают. Напоследок, ногти женщины проходятся по моей шее. Колкая, но терпимая боль.

Главный врач вывел меня из палаты.

— Сьюзан! Ее имя Сью.. Нет... Нет! Не трогайте меня! Отпустите!

А она продолжала смеяться... С каждым шагом я отдалялась все дальше и дальше, а смех все никак не утихал... Даже за пределами палаты.