9. Проклятье рода Морроу

Северус выскользнул в узкий коридор для преподавателей и едва подоспел к главному входу в Большой зал. Грейнджер... тьху ты, девчонка с отрешенным видом пересекала вестибюль. Северус схватил ее за локоть и поволок в подземелья. – Что... – она осеклась, увидев, кто схватил ее за руку, и покорно пошла вперед. Уже у кабинета Северуса она вдруг всхлипнула и начала хватать воздух ртом. Мерлин, у нее что, истерика? Северус затолкал ее в кабинет, и девчонка тут же рухнула на стул и взахлеб зарыдала. Северус даже немного растерялся – он давно не видел таких горьких рыданий. Девчонка будто жизнь свою оплакивала, честное слово. Хотя, совсем не факт, что она не должна этого делать, раз у нее пробудилась сила Гиневры. – Эт-то... к-как у... как у... – все еще хватая воздух ртом, пыталась сказать девчонка. – Сила, как у вашей матери, – избавил ее от мук Северус. – Не поверите, я знаю. Его ирония, наверно, задела девчонку. Она прекратила всхлипывать и шмыгнула носом, исподлобья глядя на него. – Теперь все узнают? – сухо осведомилась она. – Что узнают? – не понял Северус. – Что я ее дочь, – передернула плечами девчонка. – Нет, конечно, – фыркнул Северус. – Вы же Грейнджер. Никто не сделает столь смелых предположений. Она помолчала, явно сомневаясь в его словах. – Нотт на меня так смотрел... – Он был убежден, что маглорожденные на подобное не способны, – заметив промелькнувшее на ее лице возмущение, Северус добавил: – И они не способны. Для всех слизеринцев вы будете редким исключением. Как самочувствие? – А как вы думаете?! – взвилась девчонка. – Моя мать... – Я не о том, – холодно оборвал ее Северус. – Усталость или бодрость во всем теле? Девчонка крепко сжала губы. Разумеется, она считает, что заслуживает всяческого сочувствия. У нее ведь такое позорное кровное родство. – Отвечайте, – приказал Северус. – Я пытаюсь определить, на что вы способны. Девчонка уставилась в сторону. – Я хорошо себя чувствую. Лучше, чем в последние дни, – неохотно призналась она. – А что было в последние дни? – не без профессионального интереса спросил Северус. Отлично. Если она чувствует себя хорошо, значит это далеко не все, на что она способна. Будь она посредственной колдуньей (той же маглорожденной, к примеру), то после такой вспышки стихийной магии ее еще неделю приводили бы в чувство. Кажется, костям предков все же не придется ворочаться в могилах. – Мне снились кошмары, – выдавила девчонка. – Абсолютно бессмысленные, просто огонь, но выспаться после них было невозможно. И мне постоянно душно. – И сейчас? Она отрицательно покачала головой. – Сейчас я чувствую себя хорошо. – Превосходно, – пробормотал Северус. – Что «превосходно»? – воинственно осведомилась она. – Что со мной? Разве стихийная магия напоминает болезнь? И вообще, Талия Стивенсон сказала мне спросить у вас о моей матери. Почему-то мисс Стивенсон уверена, будто Гиневра Морроу не способна просто убить семью волшебников. У нее на то якобы особые причины... – девчонка немного помолчала. – Она... больна? – Можно и так сказать, – неохотно произнес Северус. Ему не хотелось посвящать ее в подробности, чтобы не паниковала раньше времени, но Стивенсон все испортила. Чего и следовало ожидать от пассии тугодумного Блэка. – То есть? – требовательно промолвила девчонка. Северус помолчал, собираясь с мыслями. – Что вам известно о родовых проклятьях? – на всякий случай уточнил он, хотя в ответе не сомневался. – Ничего, – подтвердила его догадку она. Северус вздохнул и начал рассказ: – В Средние века одним из любимых занятий магов было накладывание проклятий на своих недругов и всех их потомков (сейчас это, разумеется, карается законом). Большинство проклятий накладывалось без должной степени ненависти к объекту, поэтому со временем выдохлись и потомками ныне не ощущаются. Но некоторые продолжают действовать. Отсюда всяческие патологии в роду, наследственные недуги и тому подобное. Естественно, те семьи, чьи проклятья продолжают действовать, тщательно скрывают это, к тому же, большинство магов не верит, будто такие атавизмы еще не отошли в прошлое безвозвратно, ибо почти у каждого проклятого рода нашелся в свое время гениальный предок, который смог преобразовать проклятье в какое-нибудь полезное качество. – Род Морроу проклят? – напряженно спросила девчонка. Северус медленно кивнул. – В роду Морроу всегда рождается двое потомков, и одному из них достается проклятье, – говорить об этом оказалось неожиданно тяжело. – Магия огня делает своего обладателя полубезумным, разжигает сильнее все эмоции, ее обязательно нужно вымещать, иначе эта сила постепенно... сжигает своего носителя изнутри. – И что бывает потом? – звенящим голосом произнесла девчонка. – Потом... – Северус внимательно посмотрел на нее. – Потом бывает смерть. Она всхлипнула, прижав ладонь ко рту, и усердно замотала головой. – Нет, нет, не хочу... – ей не хватило воздуха, чтобы договорить. Северус опустил глаза, чтобы не смотреть на нее: однажды Гиневра шептала почти те же слова, когда они говорили про ее болезнь. Гиневра не хотела так страшно закончить свою жизнь, и еще больше она боялась передать проклятье своему ребенку. Северус подумал, что обязан сделать все от него зависящее, чтобы положить конец этому проклятью. Все-таки он немало смыслит в магии крови, к тому же, в случае с Гермионой есть некоторая надежда на более благополучный исход. – Думаю, мы, – он на секунду запнулся, так странно звучало это «мы», – мы можем попробовать сбросить проклятье. Она замерла, приходя в себя, затем выпрямилась на стуле. – Как? – Попытаемся сделать то, что не получилось у ваших предков. – Я не смогу, – девчонка сокрушенно опустила голову. – Сможете, если в вас достаточно сильна кровь рода Принц, – уверенно сказал Северус. Она недоуменно воззрилась на него. – В моем роду нередко случалось так, что до юношеских лет ребенок не демонстрировал выдающихся способностей, но потом резко набирал силу. Это называется «дремлющая магия». В вашем случае эта маленькая особенность пошла на пользу: она оградила вас от лишнего влияния проклятья Морроу, которое имеет обыкновение прочно срастаться с психикой своего обладателя. Думаю, у вас есть все шансы подчинить себе огонь, отделив его от своих эмоций раз и навсегда. – Каким образом? – скептично поинтересовалась девчонка. – Посредством окклюменции, – невозмутимо ответил Северус. Она озадаченно моргнула. – Но я... – Во вторник. В семь. Без опозданий, – отчеканил Северус и удалился в свою лабораторию, дав понять, что разговор закончен и оспариванию не подлежит. Час от часу не легче. Он только что добровольно вызвался учить окклюменции эту... свою... дочь. *** Главной темой разговоров в слизеринской гостиной стала гриффиндорская грязнокровка. Прямо-таки научная дискуссия развернулась. Однако консенсус не был достигнут – многих очень задевала талантливость грязнокровки, ведь они сами были далеко не так сильны. – Довольно уже! – рявкнул Тео Нотт. – Вот увидите, завтра она даже с постели подняться не сможет! У нее будет магическое истощение, и Грейнджер на месяц отправится в больничное крыло. – А если нет? – усмехнулась Эстель Мальсибер. – Что тогда, Тео? Он гневно сверкнул на нее глазами. Терпеть не мог, когда кто-нибудь перечил ему. – Ага! – подхватил брат Эстель, Рей Мальсибер. – Представляете, если Грейнджер – внебрачная дочь какого-нибудь лорда или леди? Несколько мгновений царило озадаченное молчание, потом все дружно рассмеялись. – А что? – оскорбился Рей. – Бывало ведь такое в истории! – Рей, тебе нужно поменьше читать средневековые пьески, – насмешливо посоветовал Драко Малфой. Блейз Забини отвернулся к камину. «Внебрачная дочь», – повторил он про себя. В Британии есть только один род пирокинетиков. «Нет, чушь, – Блейз мотнул головой. – Завтра она не придет на занятия». Утром следующего дня Грейнджер, как ни в чем не бывало, сидела за гриффиндорским столом. – Что ты скажешь теперь, Тео? – промурлыкала Эстель, проходя мимо с подругами. – Исключение, подтверждающее правило, – отчеканил Нотт. Под взглядом его черных глаз девушки сникли и тихо пошли дальше. На трибуну поднялся директор. – Что-то старик больно доволен, – проворчал Драко. – Доброе утро и приятного аппетита, – бодро начал профессор Дамблдор. – У меня хорошие новости для всех любителей ЗоТИ и для будущих авроров в частности. – Ясно, – дружно буркнули Тео и Драко. Дамблдор широко улыбнулся. – Новым преподавателем ЗоТИ назначен хорошо известный многим из вас профессор Ремус Люпин. Три из четырех столов взорвались аплодисментами, хотя Люпина в зале не было. Блейз мысленно присоединился к ним. По его мнению, лучшего преподавателя ЗоТИ у них быть не может. – Поверить не могу, – покачал головой Драко. Блейз незаметно покосился на гриффиндорский стол. Грейнджер восторженно обговаривала новость с друзьями. Нет, она вовсе не похожа на Морроу.