Зверь

Сегодня выдался особенно холодный денёк. Мягкое октябрьское солнце уже давно перестало греть. Да я в прочем, и не помню, когда последний раз получал тепло от этого солнца, будь оно октябрьским, июньским или майским - всё это не имеет никакого значения. Душа останется навсегда холодной без неё. Без её смеха, странных привычек кусать губу при важном разговоре или сжимать кулачки, когда ей что-либо не нравилось. О, ещё она странно подламывала под себя праву ногу, когда садилась за кухонный стол.

Я похоронил её этим летом. В одном из подвалов старого немецкого дома. Кажется, раньше в том подвале держали какие-то шкуры животных. Я понял это по ошмёткам шерсти, вырванных вместе с кожей и запаху гнили разлагающегося мяса. С какой целью они держали эти шкуры там - не знаю. Может, на продажу, для местной фабрики по изготовлению шуб. А может... В голову лезут самые изощрённые методы насилия. Но всё это абсурд. Главное - место было совсем заброшенным. Никто и ничто не потревожит её покой.

Она была прекрасна. В день, когда мы с ней встретились, шёл мерзкий дождь. Я возвращался домой от своего доктора и дабы переждать дождь, укрылся в кафе неподалёку. Сняв вымоченный плащ, я направился к свободному столику. Он оказался единственным свободным. Возле окна в полумраке. Это кафе не было похоже на обычное. Скорее, это даже не кафе, а что-то среднее между забегаловкой и рестораном с живой музыкой. Интерьер здесь был не очень, но вот музыкантам нужно отдать должное. Весь уют помещения держится исключительно на них.

Перелистав меню пару раз, затем ещё пару раз, я решил, что могу позволить себе только кофе с двойной порцией гренок. Многие из моих приятелей не раз замечали мой странный вкус. Однако, меня это никак не смущает. У каждого свои тараканы в голове. Кто-то любит жареную рыбу запивать молоком, кто-то томатный сок с перцем, а кто-то чесночные гренки с чёрным кофе.

Когда я был готов сделать заказ, ко мне подошла юная официантка. Бейджик на её полуоткровенной блузке гласил: Елизавета.

- Готовы сделать заказ? - Кокетливо улыбнувшись, она вытащила из своего фартучка блокнот и ручку.

Она была воистину прекрасна. Белоснежная кожа фарфоровой куклы, тёмно-каштановые волосы с запахом ириса, маленький носик и родинка за правым ушком. Я запомнил все детали её тела. Она была не первой. Далеко не первой. Но единственной, о ком я пожалел. Когда мы познакомились, она,естественно, не знала, что угодила в капкан. В ловушку, из которой не выбраться живой.

Зверь, с которым мне приходилось делить одно тело, с каждым годом становился всё злобнее и изощреннее . Он не поддавался ни одному психиатру, поэтому после семи лет скитаний по больницам, я намертво забросил это дело и подчинился его воли. Когда признаешь своего зверя, признаёшь себя, и это уже и не кажется таким уж отвратительным. За несколько лет, я смог полностью привыкнуть к нему и даже подружиться. Единственное, что меня немного напрягало - постоянная жажда крови, которая неумолимо росла с каждым разом.

Первую жертву звали Вероника. Девушка только закончившая юрфак. О, она была очень мила. Прекрасные длинные волосы, тонкие пальцы и кожа с запахом роз. С ней никогда не было скучно, особенно по ночам. Я был совсем неопытен в добывании крови, поэтому внимательно слушал его голос. Он был похож на рычание голодного пса, которого дразнят куском сырого мяса. А через рычание пробивался хриплый голос, совсем не похожий на мой.

В тот вечере, когда я впервые выпустил голодного и злого зверя на волю, мы с Вероникой были далеко за городом в старом немецком домике, доставшемся мне от прабабушки- немки. Место, где находится этот дом, трудно назвать деревней. Людей здесь не было. Все дома сожжены и заросли травой. Если быть кратким, то это просто ненужный клочок земли, до которого ещё не добрались люди, чтобы построить очередной небоскрёб.

У меня не было особого плана. По прибытии на место, я вколол девушке дозу клофелина. Средство быстро подействовало и она вырубилась прямо у меня на руках. Так что связать и заклеить рот мне не составило особого труда. Гораздо сложнее было придумать, что делать дальше. У меня была серная кислота, набор охотничьих ножей и пару восковых свечей. Должен признать, что чёрный рынок - прекрасная находка.

Мой зверь требует шоу, а я и не протестую. Прошло пару часов, прежде, чем я позволил проснуться Веронике. На её сонном личике застыла гримаса ужаса. Признаюсь честно, в этот момент я чувствовал дикое удовлетворение. Когда время пришло, чтобы начинать, мои руки задрожали. Повторюсь, я был слишком неопытен, чтобы вот так просто забрать чью-то жизнь. И тогда я почувствовал его. Впервые он подал признаки жизни в моем теле. То есть, до этого я только говорил с ним, слушал. А сейчас... Всё тело пылало. Я больше не управлял своим телом. Оно двигалось само. Само очень небрежно нацепило перчатки. Само открыло бутылочку с серой. Само капало по маленькой капле на кожу девушки. Я был лишь зрителем.

Он наслаждался болью Вероники. Он ликовал. Он возбуждался. Когда дело было закончено, бразды правления телом снова были переданы мне. Прозвучит дико, но в этот момент я почувствовал дикий восторг. Адреналин циркулировал в крови от голов до кончиков пальцев. На какое-то время его голос затих и я вернулся к прежней жизни. Работа. Дом. Друзей у меня мало, я не особо общителен. А если с кем-то и встречался, то моя лучезарная улыбка и природное обаяние без труда помогали мне сгладить любой разговор.

Голос моего зверя настиг меня только через месяц, в конце августа. Я заказывал новую кофейную машину через интернет, так как старая была безжалостно расквашена молотком в порыве гнева. Видите ли моему начальнику сделали выговор и этот придурок стал срываться на мне. Виду я не подал, но внутри меня молнии сверкали, а дома под рукой оказались только молоток и старая кофемашина. Разбить-то я её разбил,гнев выпустил. А вот как теперь по утрам буду взбодрятся - не подумал. Пришлось раскошеливаться на новую и прятать молоток подальше.

Раздался звонок в дверь. На пороге стояла очаровательная курьер Светлана. Тогда-то я и услышал тихое, но уже родной рычание. Пару дешевых комплиментов, немного напора и уверенность - сделали своё дело. В эту пятницу у нас свидание в одном очень уютном местечке с прекрасной новой кофемашиной - у меня. В этот раз я был чуть поуверенней и всё прошло без вмешательства зверя. Теперь он был в зрителях.

Девушка быстро поддавалась алкоголю, так что лишить её контроля разума было просто. Алкоголь всем развязывает язык. Всегда. После очередного бокала красного полусухого, она начала что-то бормотать про своего бывшего. Сначала, я делал вид, что мне интересно, но всё это быстро надоело и я решил её задушить. Да, без особого энтузиазма, но зато сам. Мой зверь слегка разочарованно подобрал своё мясо. Осторожно замотав первым попавшимся платком шею Светланы, чтобы не было видно признаков удушения, посадил её машину. От дома до машины пришлось нести её на руках, создав иллюзию того, что девушка просто перебрав с выпивкой, дабы озабоченные соседи не сдали меня полиции. Этим же вечером я увёз её в своё богом забытое место.

- Дорогая, я привёз к тебе подружку. Не скучайте девочки! - Помахав на прощание, я запер замок и вернулся домой.

С каждой жертвой, я оттачиваю свой талант. В моём арсенале появляются всё больше и больше изощренных способов удовлетворить потребности моего пса. Появляются даже любимые, например: расчленение тупым ножом, обмоченным в серной кислоте. Вся прелесть в том, что нож почти не режет, но хорошо прожигает кожу. Или переламывание костей отбивным деревянным молотком для мяса. Да, возиться с этим долго, но мой зверь ликует в такие моменты. Он аплодирует стоя с самых лучших зрительских мест. Только изредка он брал контроль на себя, когда надо было избавляться от трупов. Что в этот момент происходило - не знаю. Я полностью отключался. Но когда просыпался, то ни тел, ни орудий уже не было. Это немного пугало и успокаивало одновременно.

Конечно, я уже далеко не тот человек, каким был раньше. И человек ли я вообще? Мне стал абсолютно безразличен этот мир, эти люди. Я перестал даже чувствовать тот самый адреналин, перетекающий в детский восторг, который чувствовал в первый раз. Сначала меня пугало такое безразличие, но сейчас мне совершенно подходит такая умиротворенность. Гораздо лучше быть бесчувственным чурбаном, чем заядлым романтиком. Так я думал, пока не встретил её.

С появление в моей жизни Елизаветы моя душа приобрела новые краски. Она подарила мне любовь к прогулкам по парку, зелёному чаю с мятой и горькому шоколаду. Чувства, которые угасали во мне, пробудились с новой силой. Я совершил самую страшную глупость - влюбился. И чем больше во мне бушевали новые эмоции, тем громче выл мой зверь. Ему явно пришлась не по вкусу такая жизнь. Он рычал, стонал, бился в конвульсиях. Я был слишком наивен, думая, что смогу сдержать агрессивного пса на худенькой цепочке.

В ту роковую ночь сияла полная яркая луна. Я подготовился: элегантный костюм, дорогой парфюм, кольцо в красивой бархатной коробочке обмотанной алой лентой и огромный букет лилий. Она любила лилии. Мы встретились в парке возле озера. Елизавета была одета в бледно-голубое платье до пола. Её локоны нежно развевал ветерок. Она была прекрасна как никогда. Я стою на одном колене и пою слова любви предназначенные только ей. Она улыбается. Я протягиваю кольцо и целую её руку.

- Ты выйдешь за меня? - Спрашиваю я, неловко поправив бабочку с другой рукой.

Темнота. Будто бы вокруг выключили все лампочки. Дикий мороз прошёлся по коже. Что-то не так. Лиза!

Я бился, ругался едкими словами, пытаясь найти выход из темноты.

- Прошу, не делай этого! Хоть раз послушай меня! - Я слёзно умоляю пса сидеть на своей ржавой цепи.

Когда очнулся, было слишком поздно что-либо делать. Лиза лежала на столе. Холодная и синяя, как и остатки её прекрасного платья. У неё не было левой руки и ноги, рёбра торчали в разные стороны, а из всех ран кровь сочилась багровой струйкой. От увиденного меня вырвало прямо на этот же стол.

- Моя Лиза! Моя прекрасная Лиза! - Я рыдал, захлёбываясь собственными слюнями. Где-то в глубине души, я знал, что у этой истории не будет счастливого конца.

Я так и не смог прикоснуться к ней. Не смог... Она так и осталась лежать на столе в том подвальчике, старого немецкого дома, запертого на огромный замок. О, если бы мы только встретились при других обстоятельствах... Нет, боюсь, что и в том бы случае не было бы хэппи энда.

Мой зверь предательски свалил ещё в ту ночь. Он издевательски смеётся надо мной, наблюдая из тёмного угла, как я потерял самое дорогое. Потерял то, к чему не разрешал ему прикасаться. То, чем дразнил его. Сейчас он упивается моей болью, сжирая меня изнутри.

Несколько раз я хотел покончить жизнь самоубийством, но посчитал, что это слишком слабое для меня наказание. Я останусь. Останусь и буду мучить себя воспоминаниями о ней. О горячем зелёном чае с мятой. О горьком шоколаде. О ночных прогулках в парке.

Я любил тебя...