Глава 28

Я не знаю, что происходит, но мгновенно отвечаю на поцелуй. Я даже не успеваю подумать, это скорее получается рефлексом. Как же долго я мечтала об этом, как долго хотела, чтобы между нами не осталось ни миллиметра расстояния. Его внешность, его пресс, его волосы, его запах сводит с ума. Он пахнет ментолом и своим одеколоном, я вдыхаю полной грудью. Одной рукой сжимаю его волосы, а другой чувствую его возбуждение. Он держит меня двумя руками за талию, но одна уже поднимается выше к груди, а я и не против. Мы целуемся и целуемся, воздуха уже не хватает. Он легонько прикусывает мою губу, а потом переходит на шею, что даёт мне возможность отдышатся. Он грубо хватает меня за ягодицы и садит на свой стол. Поцелуи медленно переходят на грудь, а потом он отстраняется и меня окатывает досада.

— Скажи мне остановиться, — шепчет он мне на ухо своим хриплым голосом, от чего возбуждения ещё больше.

— Что?

— Скажи мне остановиться иначе, я обещаю, это доведёт до чего-то ужасного.

Пусть я буду дурой, но я хотела этого ужасного больше всего на свете.

— Не могу, — шепчу я.

— Ты сведёшь меня с ума.

А потом он становится намного грубее. Поцелуи оставляют мокрый след по всему телу, он сжимает мою грудь, а потом стягивает одежду. Я остаюсь в одном нижнем белье и мне уже невыносимо видеть его в одежде. Я снимаю с него рубашку, а он помогает мне расстегнуть свой ремень. Моё бельё отлетает в другой конец комнаты, прежде чем он медленно входит меня. Он пытается не сделать мне больно, но я хочу ещё. Я хочу большего во всём, что касается его.

— Ещё, — шепчу я.

Он раздвигает мои ноги шире и входит ещё более резко и быстро. Ещё никогда я не ощущала такого взрыва удовольствия. Ягодицами я сижу на столе и ставлю на него локти, откидывая голову назад. Я изо всех сил пытаюсь сдерживать себя, быть тише, но мои стоны всё равно расходятся по комнате. Оказывается, чёртов Мурмаер и на половину не использовал свои способности. Он вытворяет пальцами что-то невообразимое и входит в меня ещё глубже. Я закрываю рот рукой, но он её убирает.

— Прекрати это делать, я хочу слышать каждый твой звук. Хочу, чтобы твои стоны освятили эту комнату в каждом углу.

И я прекращаю сдерживаться, откидываю назад все стеснения. Невозможно описать словами, как мне было хорошо, лишь стоны, переходящие в крики, доказывали это. Он входил и входил, делая это, то грубее, то медленнее, будто играя со мной, а мне было мало, хотя казалось, что больше некуда.

— Не останавливайся, — хрипло прошу я.

— Тебе прийдётся убить меня нахрен, прежде чем это произойдёт, — говорит он и с его губ срывается томный стон.

Одной рукой он касается моего клитора и, чёрт, у меня больше нет сил для любых слов, я могу только чувствовать, второй рукой он берёт меня за шею и притягивает к себе ближе. Боги, я не выдержу больше ни секунды. Хочу сжать ноги, но он не даёт мне сделать этого, обвивая их об свой торс. Мы были бешеным сплетением рук и ног, попали в бешеную эйфорию, в которой пропал счёт времени. Он берёт меня двумя руками за талию, сжимая её так сильно, что там остаются следы от рук, но мне это только нравится. Эта боль приятная, хочу чувствовать её во всём теле.

— О боже, — стону я эти слова, пробуждая его на ещё один томных стон. — Я больше не могу.

— Можешь.

Пэйтон замедляется, растягивая каждый мой оргазм. Он играет со мной, хочет испить каждый глоток меня, замучать до невыносимости и у него это получается. По его лбу стекает капелька пота, а я смахиваю со лба свою. Но я не больше не могу терпеть, хочу почувствовать его целиком полностью, хочу чтобы каждый его сантиметр оказался во мне.

— Прошу, — умоляю я.

— Блять, ты убьёшь меня, — говорит он и откидывает голову назад.

Он шумно выдохнул и озверел. Сейчас я понимаю, что когда мне казалось, что он использует все свои способности, он не использовал их и на половину. Это полное безумие и мы получаем от этого полный кайф. Я начинаю кричать, вонзаю в него свои ногти с такой силой, что боюсь по ней начнёт течь кровь. Во мне что-то взрывается с поразительным криком, я вздрагиваю и откидываюсь назад на стол, обессиленная до невозможности. Он издаёт стон в последний раз и падает в своё кресло, прикрыв глаза. 

Всё закончилось быстро и молниеносно, но я всё ещё ощущала на себе ту приятную боль. Пэйтон встаёт и начинает молча одеваться. Я повторяю за ним, так как всё ещё лежала полностью голая. Интересно, как наши отношения изменятся после этого?

— Надеюсь, ты не поймёшь всё неправильно, не хочу недопониманий. И не хочу никаких чувств между нами, — говорит он, застёгивая ремень, который я только недавно срывала с него.

Что ж, похоже никак. Его лицо снова приняло эти чёртовы заводские настройки. Настолько спокойный и непринуждённый, что ощущение, будто мы за этим столом обсуждали дела по роботе. Нет, я не буду испытывать стыд после этого.

— Нам обоим нужно было выпустить пар, и мы это сделали, верно? 

— Верно, — соглашается он.

— Так что в следующий раз, когда я увижу тебя, я буду вести себя так же спокойно, как ты сейчас, и притворюсь, что не помню, каково это, когда ты скользишь во мне.

Теплый и твердый. У него действительно невероятное тело, но он не имеет права диктовать мне, что делать с моим сердцем. Он идет вперед с ухмылкой, его взгляд греет каждый сантиметр моего тела.

— А я просто притворюсь, что не помню ощущения твоих мягких бедер вокруг моих бедер или тех придыхательных звуков, которые ты издаешь прямо перед тем, как кончить.

Он проводит зубами по нижней губе, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не втянуть эту губу в рот. Что ж, один один. Я одеваю свою кофту и иду к двери, гордо подняв подбородок.

— Мотылёк..

— Мне больше не нужны твои слова, я всё прекрасно поняла и с первого раза.

Пэйтон ухмыльнулся и указал пальцем в угол комнаты. Туда, где всё ещё валялся мой лифчик. Блять. Я возвращаюсь, забираю его и быстро уношу ноги.