3

     Такси везло Лею и Яна на окраину города. Дорогие, старинные дома сменялись обветшалыми, выцветшими, облупленными панельками. Людей становилось все меньше и меньше, а их лица по мере отдаления от красочного центра выглядели все более угрюмыми. Лея запомнила этот город совсем другим — ярким, солнечным и улыбчивым. Но теперь он угас, как и его жители, словно они все еще не могли оправиться от потрясения. Спустя час они прибыли на место назначения, вышли из такси и замерли. Высокие ели и сосны еще скрывали то место, куда им нужно было попасть. За полуразрушенным кованым забором, местами истлевшим от воздействия беспощадного времени, а кое-где исчезнувшим вовсе, и массивными воротами, перекрывающими дорогу, скрывалась обширная территория, венчаемая тушей завода «Красное Знамя». Густой хвойный лес был разделен на две части обломками забора, остатками металлических прутьев, торчащими из бетонных оснований, изогнутых и покрытых коррозией. Лея и Ян стояли напротив ворот и набирались смелости, осознавая, что эта условная и почти полностью стертая черта снова перенесет их в прошлое — и пути назад уже не будет. Стоит лишь переступить эту черту, и они окажутся отрезаны от всего человечества. Там, на территории, отделенной забором, даже время шло иначе, становилось вязким и тягучим, словно кисель.

     Ян толкнул тяжелую калитку, и она со скрипом приоткрылась. Он обернулся, взглянув на Лею, показывая всем видом, что он рядом и не оставит ее без защиты. Затем взял ее за руку и сделал шаг вперед. Она всегда ценила в нем преданность и желание защитить от любой, даже малейшей угрозы. Дорожила готовностью разделить ее страхи, чувства и переживания, стремлением поддержать ее даже в момент погружения в столь мрачное прошлое.

     Старая бетонная дорога, разбитая временем и покрытая паутинками трещин, вела их сквозь густую сосновую рощу. Тишину нарушали лишь скрипы измученных деревьев. Не доносилось ни шорохов животных, ни пения птиц — там, где обычно дикая жизнь бьет ключом, царила тишина. Вымерший, замерший другой мир и единственная дорога, давно заброшенная, но все еще исправно исполняющая свои обязанности и ведущая к месту назначения.

     Извилистая дорога от ворот уходила вглубь чащи на два километра, а плотно растущие деревья скрывали завод от любопытных глаз. Путь занял около получаса, и вот лес расступился, открывая перед глазами огромную территорию и величественный комплекс зданий. Монументальные цеха из красного кирпича с окнами почти во всю высоту стен, ржавые, покатые крыши с давно уснувшими дымоходами. В этом месте дорога разветвлялась ко всем трем чудовищным корпусам и складывалась возле массивных ржавых ворот в кольцо. В центре этой кольцевой стояла статуя рабочего со знаменем, потемневшая от времени, покрытая толстым слоем патины, но все еще верно несущая свою агитационную службу. Глядя на эту скульптуру, в голове сразу всплывали знаменитые лозунги советских времен: «Каждый удар молота - удар на благо Родины!». Корпуса соединялись между собой длинными переходами, а над центральным входом по-прежнему красовалась надпись, выложенная таким же красным кирпичом: «Завод Красное Знамя». Лишь некоторые места сохранили следы от бушевавшего когда-то пожара.

     "Я помню его совсем другим… С потрескавшимися стеклами и черными от копоти стенами. Кто и зачем восстановил это уродливое, мертвое пространство?"

     Из приоткрытых ворот левого корпуса выскочила девушка с планшетом в одной руке и мобильником в другой. Явно с кем-то ругаясь, она быстро двинулась в сторону Леи и Яна, и уже поравнявшись с ними, сбросила звонок и натянула широкую улыбку, явно заготовленную для деловых встреч.

     — А вот и вы, — сказала она, пригласив их жестом следовать за ней. — Начинаем через сорок минут, так что вы вовремя. Я проведу ммм… Лею к визажистам, а вы, молодой человек, посидите рядом с режиссером.

     К Лее одновременно ринулась толпа людей: кто-то поправлял прическу, распуская ее локоны, кто-то обрызгивал лаком, кто-то пудрил лицо, чтобы не блестело на камеру. После всех процедур ее усадили на высокий, будто позаимствованный из ближайшего бара стул, и велели ждать.

     — Начало через три минуты! — крикнул тот, кого представили режиссером. — Где носит этого заносчивого прохвоста? — крикнул он девушке с мобильником, явно недовольный чьим-то отсутствием.

     В цех вошел высокий, подтянутый, смазливый молодой человек на вид лет двадцати семи. Отлично скроенный синий атласный костюм придавал ему деловой, уверенный вид. Уложенные белокурые волосы, слащавая улыбка, мелодичность голоса, четкость речи и уверенность каждого шага сразу выдавали в нем человека, которому легко удается добиться своего. Визажисты быстро подбежали к нему, напудрили лицо, поправили волосы, и он небрежно опустился на стул напротив Леи.

     — Три… Два… Один… Начали! — прокричал кто-то из съемочной команды.

     — Вы смотрите ваше любимое шоу «Леденящие душу истории»! И сегодня у нас в гостях автор нашумевшего бестселлера и удивительная девушка, пережившая ужасающие события — Лея, — поставленным голосом говорил он, глядя прямо в стеклянный глаз камеры, мгновенно войдя в роль ведущего. — Лея, добро пожаловать. Расскажите нам, что же произошло в этих зловещих стенах? Как вам удалось выбраться? И главное — как вы смогли пережить то, что сломило бы любого?

     Свет приглушили, оставляя в центре внимания лишь Лею. Все камеры устремились на нее, фиксируя каждый жест, каждую эмоцию. Волнение разливалось дрожью по телу. Руки похолодели и онемели, а взгляд стал отстраненным и погруженным. Она медленно погружалась в воспоминания дней своего заточения, добровольно заточая себя в клетку под чутким взором призрачных наблюдателей. Выдохнув, она сжала пальцы в кулаки, собираясь с духом, и начала свой рассказ.