1

   После тех событий прошло достаточно времени. Казалось, Лея смогла оправиться от прошлого и даже найти способ использовать его в своих интересах. Хотя это и сомнительно, ведь тени минувших дней никогда не исчезают бесследно — они скрываются в самых темных углах, терпеливо дожидаясь момента, чтобы напомнить о себе.

   Став единственной выжившей жертвой кровавого культа, она мгновенно обрела бешеную популярность. Журналисты толпами преследовали Лею в попытке взять интервью, телевизионщики засыпали звонками и письмами, приглашая в свои шоу. Первое время такой ажиотаж вокруг ее личности пугал настолько, что Лее пришлось переехать и сменить номер телефона, но ее все равно не оставляли в покое. Она сходила с ума, не понимая, как настолько ужасная и страшная история может так интересовать людей, нравиться им и завораживать. Полиция раскрыла имена, лица, мотивы преступников и рассказала о том, что происходило, но люди все равно жаждали услышать все из уст самой жертвы.

   Психотерапевт, который помогал Лее справиться с пережитым ужасом, делил людей на три типа. Первые — хищники. Они издеваются, унижают, уничтожают, упиваясь своей властью, социальным положением и наслаждаясь каждой минутой своей жестокости. Их жертвы — сломанные игрушки, теряющие свою привлекательность с каждым новым шрамом, синяком, надломом и отправляемые в утиль, как только в них перестает биться жизнь. Вторые — жертвы. Их место в этом мире предопределено, заключено в рамки и строго прописано в правилах этой жестокой игры. Третьи же, по мнению психотерапевта, самые жестокие и опасные — наблюдатели. Их безучастность — главное оружие, удовольствие, власть. Им не нужно прятаться, убегать или пачкать руки. Наблюдатели не вмешиваются, изучая каждый миг страдания, ловят каждую слезу, запоминают каждый предсмертный крик. Именно представители третьего вида не отпускали Лею, выжившую жертву хищника. Им было жизненно необходимо утолить свою ненасытную жажду жестокости, ужаса и боли.

   А ведь и правда, насколько жестоким может оказаться даже самый хороший человек? Эмпатия, сочувствие и сопереживание являются лишь одной из норм, выученных наизусть. Это правило, негласный уговор между всеми существами, наделенными сознанием, позволяющий скрыть их истинную природу — животные инстинкты и жажду власти. Стоит человеку дать полную свободу, как его робость, скромность и эмпатия улетучиваются в считанные минуты, уступая место скрытой жестокости.

   Благодаря времени и непрерывной работе над собой Лее удалось побороть панические атаки и всеобъемлющий ужас. Немалую роль сыграл Ян, ее любимый человек. Мысли о нем помогли ей выжить тогда, а его поддержка — справиться со всем и начать жить заново. Когда он предложил написать книгу о тех событиях, Лея сначала отказывалась, но потом поняла, что, возможно, он прав: книга поможет ей примириться с прошлым, а если повезет — угомонить пыл аудитории. Психотерапевт горячо поддержал идею, и спустя несколько месяцев мир увидел кровавую и жуткую историю. Пугающее повествование о глубине человеческой жестокости, безумства и о том, насколько легко люди привыкают даже к самому плохому и страшному, впоследствии не желая расставаться с ужасом. Публика ликовала. Лее это даже начало нравиться — внимание, популярность, восхищение.

   Она стала не просто овечкой, сбежавшей из лап волка — Лея стала героем, примером для подражания. Ее история вдохновляла людей, призывала не сдаваться и бороться до последнего. Сотни писем с благодарностью ежедневно приходили на ее электронную почту. Тысячи слов поддержки и сочувствия, исповеди людей, переживших подобный ужас и не знающих, как справиться, но нашедших силы после прочтения ее книги. Но все не может быть гладко. Находились извращенцы, моральные уроды и психопаты, которые желали ей смерти, угрожали расправой или просто откровенно наслаждались, радовались тому, что она пережила это, жалея лишь о столь счастливом для нее конце. Со временем она перестала заходить на свою почту, и письмами стал заниматься Ян. Он отвечал на благодарственные письма, удалял угрозы и изучал приглашения на теле- и радиошоу, выискивая наиболее заманчивые, но почти все приглашения Лея отвергала. Ее отрешенность от мира только подогревала интерес, и приглашений с каждым днем становилось все больше. Но Лея не хотела быть шутом на потеху публике и отзывалась лишь на единичные, стоящие и серьезные интервью.

   Ее жизнь шла своим, пусть и перевернутым с ног на голову, чередом. И казалось, что все теперь будет хорошо. Хорошо ровно настолько, насколько это возможно. Она верила в это или хотела верить.

   Однажды, во время ужина, телефон Яна завибрировал. Пришло очередное письмо с приглашением на шоу. Ян отложил приборы и решил прочесть. Вечно он так делал — бросал одно дело и принимался за второе, а потом что-нибудь забывал, терял или упускал. Но Лею всегда умиляло его растерянное лицо, когда он отчаянно пытался вспомнить, на чем остановился, или что делал и то, каким сосредоточенно-счастливым он становился, вспомнив и вернувшись к прошлому занятию.

   — Слушай, а это интересно, — сказал Ян.

   — Что там? — спросила Лея.

   — Приглашение на какое-то шоу, — ответил Ян, передавая телефон.

   Бегло пробежав глазами письмо, Лея с удивлением отметила, что оно действительно заманчивое. Приглашение на популярное телевизионное шоу «Леденящие душу истории». Несколько раз она даже смотрела эту передачу. Туда приглашают людей, переживших, казалось бы, нереальные события, чтобы они поделились своими историями, опытом. Возможно, она отвергла бы и это приглашение, но шоу имело серьезную репутацию. Однажды туда пришла девушка с трагичной историей о том, как она попала в рабство. Никто не верил ей, ведь пленитель был богат и влиятелен. Но после огласки деньги не смогли его защитить, и правосудие восторжествовало. Однако был один минус — съемки программы, когда это представлялось возможным, проходили в том самом месте, с которым связана история гостя.

   Лея никогда не понимала — как можно решиться и снова вернуться в то место, которое едва не лишило тебя жизни или сломало? Как эти люди могут спокойно рассказывать свои истории, находясь в стенах, которые были когда-то для них тюрьмой, грозящей стать последним пристанищем. Она не понимала, но восхищалась их силой и стойкостью. Ужасалась их проникновенным историям и с каждым разом лишь с большей опаской смотрела в лица прохожих.

   Перед глазами вновь всплыли красные кирпичные стены темного заброшенного цеха, цепи, клетки, крюки для подвешивания туш, черные ленты конвейеров и лица тех, для кого завод «Красное Знамя» стал последним пристанищем, чьи души навеки застряли среди груд металла и кирпича, заточенные и неупокоенные. Страх снова пробудился, сердце сжалось. Но Лея твердо решила — она примет участие в шоу. Не просто расскажет о мнимых образах, а покажет наглядно, что там происходило, расскажет истории мучителей и тех, кто стал невинными жертвами. Это был шанс почтить их память и хотя бы на мгновение снова подарить им жизнь — пусть и только на словах. Пережить самой тот ужас и отпустить воспоминания, смириться с прошлым и идти дальше, оставив боль и страх далеко позади.

   — Нужно дать им ответ. Напиши, что я согласна, — наконец сказала Лея, возвращая телефон.

   На следующий день ответ был дан, билеты куплены, номер в гостинице забронирован. Они оба словно пребывали в невесомости. Не верилось, что они возвращаются туда по собственной воле. Ни Лея, ни Ян не чувствовали облегчения, охваченные странным предчувствием вновь надвигающейся угрозы. Как можно добровольно вернуться в место, которое стало символом их самого большого ужаса? Зыбкое равновесие, приобретенное упорным трудом и психотерапией, вновь покидало Лею. Она пыталась убедить себя, что приняла верное решение. Ян чувствовал ее смятение. Он старался не показывать сомнений, хотя сам боялся, что возвращение к призракам прошлого вновь сломает Лею, разобьет на осколки, которые больше никогда не удастся собрать. Но обратного пути не было. Только вперед. К прошлому. В объятия теней, продолжающих жить в стенах из красного кирпича.