Глава 2. Работа, дом, снова работа

7:00.

Джису тормозит у кафе. Холодный воздух хлещет в лицо, когда она снимает шлем. Мопед ещё тёплый, мотор щёлкает, остывая.

Черные волосы рассыпались по толстовке. Резинка на запястье. Рывок. Скручивает их вверх, как гнездо из нервов. Всё на ходу.

Внутрь. Внутри пахнет кофе и сиропами, свежими круассанами, но не для неё. Её завтрак — это карамель, случайно попавшая на палец, пока она трясёт чашку для капучино.

Чёрная рубашка. Белый фартук с золотистой каймой. «Словно на парад ветеранов», - в который раз промелькнуло в голове у Джису, пока просовывать рукава и затягивала ткань. Она усмехнулась. Куда там.

— Доброе утро, — говорит менеджер Пак.

Не смотрит на неё. Уткнулся в экран, где цифры, отчёты, прибыль, убытки.

- Доброе утро, - почтительно здоровается Джи.

Работа начинается.

08:23.

Поднос горячий. Слишком горячий. Латте, американо, зелёный чай. Кожа на пальцах горит, но чашки не дрожат.

А руки держат. Как держали молчание, когда отец приносил домой конверты с долгами. Как держали нервы, когда коллекторы звонили по ночам.

Клиент, закинувший ногу на ногу, кивает ей, не глядя.

Джи ставит чашку перед ним, улыбаясь.

— Сахар внизу.

— Это не мой заказ.

Он даже не смотрит. Зато она смотрит. По записям в блокноте всё правильно.

Но ладно, пусть думает, что не его. Она не будет спорить.

— Разберитесь, — бросает менеджер Пак, когда она подходит к нему с вопросом как решать подобные ситуации.

Почтительно кивает и уходит, будто бы сейчас она волшебным образом исправит реальность.

Некоторые клиенты — это что-то вроде:

— Вода слишком мокрая.

— Латте недостаточно латтевый.

— Блинчики были бы лучше, если бы они были вообще не блинчиками.

Джису кивает.

Менеджер Пак кивает со своим дежурным «Разберитесь».

Как?

Как разобраться с тем, что некоторым людям просто нравится жаловаться?

10:15.

Кто-то врезается в неё у стойки.

— Осторожнее, — негромко говорит она, не поднимая глаз, скорее по привычке, чем с упрёком.

Но её голос звучит так, что женщина мгновенно раздражается.

— Я что, нарочно, что ли? — отзывается она, резковато, чуть вздёргивая подбородок.

Джису молчит.

Она чувствует, как в пальцах копится напряжение, как ладонь едва заметно дрожит, хотя движения её остаются мягкими, аккуратными. На стойке перед ней стопка бумаг — нужно разложить, рассортировать, но внезапное столкновение выбило её из механического ритма.

Женщина уже отошла, а в воздухе всё ещё висит её раздражение, а вместе с ним — какое-то непрошеное чувство вины.

Как будто это она в кого-то врезалась.

Ну почему она так остро все это ощущает! Копит слова и мнения окружающих как старая ростовщица. Барахолка.

Что? Безосновательные претензии? Давайте мне! Сальные фразочки? Сюда, пожалуйста! Вы преисполнены негативом и ищете первого подвернувшегося под руку человека? Вы по адресу.

13:45.

— Джису, ну сделай лицо поприветливей.

Коллега толкает её локтем.

Она кивает. Дежурная улыбка — вот она. Готова.

— Клиенты жалуются.

Клиенты всегда жалуются.

— Разберитесь, — опять кивает менеджер Пак.

Разберитесь.

Разберитесь.

Если бы она могла «разобраться» со всеми сразу, этот день был бы проще.

15:30

Слышится сбоку голос, вполголоса, уставшей официантки. Женщина с туго скрученным пучком кивает в сторону кофемашины, где сиротливо стоит пластиковый стакан с водой:

— Даже перерыв в пятнадцать минут в такую суматоху — роскошь. «Пей водю на ходю», - передразнивает та менеджера Пака — того самого, который считает, что люди не должны сидеть без дела даже в адской запаре.

Джису усмехается, не поднимая глаз. Протирает стаканы, и... действительно пьёт воду на ходу. Да и ест на ходу. По сути живет на ходу. Как будто жизнь — это бесконечная беготня от одной автобусной остановки до следующей.

И тут, как никому не нужная ремарка в сценарие, появляется тот самый доставучий коллега. Син Юхим.

И — это прям ощущается на уровни коллективного разума — все остальные работники мысленно закатывают глаза.

— Мне тут на ум пришла одна мысль, — тянет он, ухмыляясь, как кот, который нашёл способ открыть дверцу холодильника. — Жизнь — это кафе, где никто не доволен, и ты постоянно обжигаешь пальцы.

Пауза.

Звонкая, неловкая, как звук капли кофе, упавшей на свежий отчёт.

— Вот из-за таких тупых фразочек с тобой никто и не хочет общаться.

Женщина с пучком бьёт словами, как мухобойкой.

Джису на автомате усмехается уголком губ. Не то чтобы её это сильно развеселило, просто комментарии её коллег иногда как нельзя кстати. ————-

18:20.

Пальцы и ладони раскраснелись от бесконечных подносов. Голова гудит от заказов, голосов, музыки, паров кофемашины.

К концу смены мышцы лица ноют — улыбка становится невыносимой маской, но приходится держать её, как держат тяжёлый поднос. Коренастый, вечно довольный коллега Син Юхим в третий раз за день шутливо толкает Джису локтем и с сытым самодовольством произносит:

— Улыбнись, а то чаевые не дадут.

Хочется сказать, что чаевые — не цена достоинства, но вместо этого она приподнимает уголки губ и проходит мимо, ощущая, как внутри что-то раздражённо дёргается. Всё же чаевые — не просто приятный, а очень даже важный бонус.

***

Ближе к вечеру приходят последние клиенты — пятеро мужчин. Пахнут перегаром и кожаными портфелями. Все в костюмах или том, что от них осталось, кружки и лакшери-заказы, пахнет алкоголем, слегка разлитым на столе. Бизнесмены, которые уже нажрались, но ещё не напились. Они празднуют что-то. Возможно, свой ничтожный успех. Возможно, своё ничтожное существование.

Пока Джису раскладывает заказ на столе, один из них, грузный, с осоловелым взглядом, лениво бросает в воздух что-то про её фигурку.

Она не отвечает. Потому что если реагировать, если показать, что слышит — это только их подстегнёт.

Её пальцы быстро и молча расставляют тарелки, укладывают ложки на салфетки.

Внезапно тот, что сидит скраю, наклоняется, вытягивает руку, целясь куда-то в район её щеки.

— Дай-ка я твою прядку за ушко заложу, — тянет он протяжно, с полуулыбкой.

Нет.

Рефлексы быстрее сознания: её рука ловит его запястье в пяти миллиметрах от кожи. Крепко сжимает.

Мир на миг сужается до этой руки. Тёплая, липкая от пота кожа. Чуть подрагивающие суставы.

В её глазах смесь раздражения и страха.

Мужчина моргает, в его глазах — то ли удивление, то ли замешательство. Остальные за столом тут же встрепенулись, переглянулись, кто-то из них засмеялся:

— Охохох... Девушка-то с характером!

Джису выпрямляется, вдыхает, выдыхает. Глубоко, размеренно, будто выравнивает дыхание после долгого бега.

Её глаза цвета горького шоколада — холодные, как лёд в стаканах перед ними.

Прядь действительно упала на лицо — она спокойно убирает её за ухо сама.

И улыбается.

Самой фальшивой, самой натянутой улыбкой, на какую только способно измученное лицо. Глаза скользят по компании, на долю секунды задерживаясь на том самом, что протягивал руку.

Как предупреждение.

— Приятного вам всем вечера!

Она отворачивается и идёт к стойке, даже не оборачиваясь. Спина прямая, шаг твёрдый. Внутри только один гулкий, тяжёлый пульс.

__________

18:55

Пять минут до конца смены.

Перебирая пальцами страницы блокнота замечает, что случайно записала один заказ дважды, и ей же придётся возместить разницу из чаевых.

***

— Эй, Ким Джису, начальник всех созывает.

Джису уже стояла в дверях, рука лежала на холодной ручке, усталый мозг медленно переключался на режим "дом". Она машинально махнула на прощание коллегам, но тут за спиной раздался голос женщины с тугим пучком.

— Что?— Начальник всех созывает.— Зачем?— А я откуда знаю! Пошли.

Тупой вопрос, она и сама согласилась бы, да вот голова не соображала больше.

Все собрались в небольшом, плохо освещённом зале. Официанты, уборщицы, повара. С уставшими глазами, с руками, пахнущими мылом и жиром, с лицами, на которых отпечатался целый рабочий день. Никто не понимает, зачем, но все понимают, что что-то слишком все серьезные вокруг.

И вот он, начальник — мужчина с красноватым лицом и часами на запястье стоимостью её квартальной зарплаты — стоял перед ними, сцепив руки. Он не тянул, говорил спокойно.

— Ситуация такая. Нам приходится переезжать в другой город. Это срочно. Через три дня кафе закроется.

Минута тишины.

— Кто не понял: нам срочно нужно освободить помещение. Уже через три дня.

Кто-то ахнул. Кто-то выдохнул так, будто его ударили под рёбра.

— Да как так-то...

— Вы шутите?!

— Что нам теперь делать?!

Голоса смешались в невнятное гудение. Гудение гудит в голове. Джису смотрела в одну точку. Сжимала пальцы на ремешке сумки, не позволяя себе разжать их. Гул наматывается на уши.

Коллектив разрывается между гневом и отрицанием.

Где-то слева официантки прижимали руки ко рту, будто боятся, что от шока выпадут слова, которые лучше оставить при себе. Женщина с тугим пучком побелела, как молоко, пролившееся на пол.

Джису смотрела на лица коллег. Почти все то и дело переводили взгляд друг на друга, ища в глазах подтверждение: «Это ведь шутка, да?»

А вот менеджер Пак не удивлён.

Он стоит ровно, с тем самым каменным лицом, с каким бросал направо и налево свои «Разберитесь, разберитесь, разберитесь». Ему сказали заранее. Он знал. Конечно, он знал. Мог бы хотя бы изобразить удивление. Для приличия.

В её голове уже крутились цифры.

Сколько она накопила.

Сколько стоит хоспис для матери в месяц.

Сколько ещё сможет так продержаться.

Три дня.

Три.

***

В футболке до колен, со скрещёнными босыми ногами на полу, Джису ковыряла пластиковый контейнер с запланированным ужином, ожидавшем её  в холодильнику — остывший рис (порой чувство голода преобладает над чувством удовольствия), парочка унылых кусочков тофу, суп с лапшой. В соседней комнате звякали спицы, мама сосредоточенно вязала что-то по видавшему виды журналу, разложенному на коленях.

Работы больше нет. Треть дохода коту под хвост. Она не стала говорить об этом матери. Зачем ей об этом знать? По крайней мере, пока.

Телефон вздрогнул на столе, подсветка экрана вонзилась в зрачки. Джису округлила глаза.

Без десяти восемь.

«Чёрт!»

Посылки выдают через десят минут!

Она запихнула в рот остатки лапши, подскочила на ноги, одной рукой натягивая чёрные плащевые штаны, другой выуживая из-под стопки одежды любимое худи.

— Уже убегаешь? — послышалось из комнаты.

— Да! — откликнулась Джи, нервно дёрнула молнию, зашнуровывая кроссовки так, что ногти побелели. — Не жди меня, ложись спать! Пока, целую!

Телефон в карман, закрыла квартиру. Дверь хлопнула.

Она сбежала вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Мопед молча ждал своего часа.

Сбоку, на кирпичной кладке, развалился облезлый страшный кошак с крысиным хвостом. Он замурлыкал при её виде, видимо рассчитывая за свое обезоруживающее очарование получить ужин за счёт заведения.

— Кот, нет времени.

Она натянула шлем, завела двигатель и тронулась.

Скоро, чувствует, тронется и умом.

***

Когда она смотрела в прогноз погоды на вечер, что вероятность осадков 30%, то не ожидала, что эти наглые тридцать процентов все-таки обернутся в нехиленький дождь.

Дождь хлещет по улицам, как будто кто-то наверху всерьёз решил смыть всю грязь с этого города, да только вот моет он её прямо в лица прохожим.

На почтовом отделении Джи погрузила некоторые посылки в багажник под сидением, некоторые — в багажник на креплениях сзади. Работник махнул ей вслед рукой, даже не выходя из-за стойки:

— Смотри, не разбейся.

Так, что там у нас.

Хвандо-гу, улица Ханган-но 12, дом 34.

Она смотрит в телефон, капли заливают экран, GPS тормозит, как менеджер Пак после обеда. Впереди перекрёсток.

— Нет, не Квандо, Хвандо! — ругается она, но сворачивает не туда. Дорога тянется, как жвачка.

Наконец, нужный дом.

Домофон. Гудки. Ноль реакции.

Капюшон дождевика с логотипом курьерской службы липнет к щекам, шея уже онемела, плечо под тяжестью сумки ноет. Навязчивые мысли предполагают, что там бомба. Иначе почему она такая тяжелая.

Снова нажимает на кнопку домофона. Никто не берёт трубку.

Джису переставляет ноги с пятки на носок, вглядывается в мутное отражение в стеклянной двери.

Через минуту открывается дверь, и по тропинке выходит заспанный мужчина в помятой футболке.

— Добрый вечер. Ваша посылка, — говорит она, протягивая ему терминал.

Он лениво прикладывает карту, размашисто чиркает пальцем по экрану, роспись кособокая, как его причёска.

Джису кланяется:

— Хорошего вечера!

— И вам, — бросает он через плечо и закрывает дверь.

Она вдыхает. Выдыхает.

Следующий адрес. Мапхо-гу, переулок Соган 5, дом 78, квартиры 132, 115, 140 и 97.

Шестой этаж.

О нет. Пускай там будет лифт.

***

Лифт стоит, гудит, как умирающий тюлень. Джису втиснулась между пластиковыми коробками с посылками, они хрустят и давят, а её руки уже отваливаются от веса. Лифт не двигается. Джи стоит. Уставшая и застрявшая.

Но не сама. У неё есть «попутчик» — девушка напротив, лет двадцати, на высоких каблуках, с маникюром и выразительным взглядом, как будто это её жизнь только что остановилась — она смотрит на Джису, и из её глаз прямо льется: "Ты что, вообще, будешь что-то делать или нет?"

Цок-цок.

Джису медленно покачивает упаковки, заставляя их биться о стены лифта.

— У меня руки заняты, — говорит она и показывает ей свои руки, полные коробок, как доказательство несчастной жертвы ситуации.

Дамочка закатывает глаза. Прямо так, будто Джису только что перевела всю Землю на другую орбиту.

Цыкает. Нервно. Пальцами начинает тыкать в панель управления, пытаясь хоть что-то сделать. Раз, два, три — цифры путаются, как карты в руке. Сумбур.

— Там сбоку есть отдельная кнопочка вызова диспетчера, — говорит Джису, как будто она рассказывает, как перезарядить автоматы в арсенале пятилетнему ребенку.

Дамочка кидает ей взгляд.

— Сама нажми, раз такая умная, — бякнула она, её голос звучит гвоздем по стеклу.

Ни тебе уважения, никакого «онни».

Джису смотрит на её руки, суетящиеся вокруг бесполезных в даной ситуации кнопок.

Глаза Джи даже становятся слегка налитыми уважением к этим попыткам. Она наблюдает, не двигаясь, как это создание на высоченных каблуках со всей своей гордостью и уверенной походкой пытается разобраться в этих убогих кнопках. А её попытки объяснить лифтеру, где именно они находится одеться, заслуживают отдельного внимания. Джису сдерживает усмешку: "Вот это я понимаю шоу!"

Не слишком торопясь, она решает, что ради таких моментов можно и подождать.

***

Дождь хлещет, GPS опять глючит, адрес найти не получается. В узком переулке какой-то дед прячется под козырьком, злится, что промок.

— Эй, девчонка, подвези до магазина, а? — орёт он, пока Джису сверяется с картой.

— Извините, я на доставке.

— Чё ты, я ж недалеко!

Дождевик холодит шею. В зеркале заднего вида — его лицо, безбровое, с глазами, которые жрут её затылок. Он уже подходит, нагло хватается за сиденье мопеда.

— О, ты пахнешь, как моя жена.

На на этом месте у неё внутри всё сжимается. Она резко выкручивает ручку газа, мопед срывается с места, колёса визжат по мокрому асфальту, дождь моментально превращает дорогу в скользкую мыльную плёнку.

— Эй! — орёт дед, но её уже несёт вперёд.

В зеркале заднего вида — его лицо. Ошарашенное. Губы открыты, словно он хотел сказать что-то ещё. Может, просто выматериться. Но теперь он остаётся там, в темноте переулка.

Джису мчит, не сбавляя скорости, сердце молотит в горле.

«Ты пахнешь, как моя жена».

Слова ползут по коже липким слизнем. Извращуга.

Через две улицы в узком переулке она наконец тормозит у светофора, упирается руками в руль, дышит. Влага капает с козырька шлема на пальцы.

Есть время успокоиться.

Глубокий вдох. Выдох.

Где там следующая доставка?

Загорелся зелёный. Газ.

Она едва проехала два метра, как тут — перед ней, как из ниоткуда, выросла чёрная, отполированная до зеркального блеска махина.

Джису вжимает тормоза так резко, что мопед почти встаёт на дыбы, колёса визжат, ботинки скользят по мокрому асфальту. Сердце прыгает в горло. Бешеный гул крови в ушах.

Чёрный блестящий капот почти у её колена. Она даже не сразу осознала, что обошлось.

— Тебе красный! — орёт она, вытянутой рукой указывая на светофор. Голос сорвался от злости, а внутри, в самых глубинах раздражённого сознания, добавилось тихое: «Идиот».

Машина медленно подруливает ближе. Боковое стекло опускается на пару сантиметров, ровно настолько, чтобы из тёмного нутра послышался спокойный, ровный голос:

— Прошу прощения. Отвлёкся.

Стекло скользит вверх, как гильотина. Чёрный корпус плавно покатился дальше, оставляя за собой ровную блестящую полосу воды.

Джису смотрит вслед в холодных брызгах дождя.

Ну уж нет.

Джису сдвинула крышку шлема, достала телефон, быстро щёлкнула номера, мямля что-то раздражённое. В этот момент дождь добавляет своё мнение — капли заляпывают экран, размывают цифры.

Она вздыхает.

Ну да, куда её утопической справедливости тягаться с наглостью толстосумов.

***

/ Кроссовки пропитаны водой, хлюпают на каждом шаге, как два несчастных поросёнка в болоте. Каждый сантиметр ног выстреливает перенапряжением. Но до конца смены три заказа. Два — по нижним этажам, и последний — на пятом. Стандартно: самая последняя доставка обычна самая невыносимая.

В голове только одна мысль: три заказа, и конец. Три заказа, и я домой.

Но даже такая мотивация не помогает переставлять ноги быстрее.

Она просто плывёт сквозь этот бетонный лабиринт, шаг за шагом, пока не добирается до последнего этажа. Пятый.

Она поднимается, ступая на гнилые ступеньки, запах сырости, старых труб и ничего нового. Лифт не работает, даже когда на нём указано, что должен. Сегодня ей прям везет на лифты.

Звонок. Дверь открывается.

Перед ней стоит пожилой мужчина, с седыми волосами и бородой, в старом, потрёпанном полосатом халате, который, возможно, и был когда-то новым — в прошлом веке.

Старик улыбается, слегка наклоняясь к ней, его глаза сияют с теплотой, как старые добрые лампочки.

— Ах, да, а вот она! — радостно говорит он, глядя на посылку в руках Джису, как на драгоценный бриллиант. — Это от внучки. Она примерно твоего возраста. Я ей переслал в прошлом месяце лекарства (там такие не купишь), а она мне — специи из Европы, говорит «Попробуй, дедушка, как преобразится твой тофу!». Она за границей учится. Наша Гоын, умница, — Джису понятливо кивает, комментируя каждую фразу старика мимикой. — Эх, скучает она там. Говорит, там всё не так, как тут...

И вот он рассказывает о внучке, которая учится за границей. О том, как гордится ею, как каждый день думает, как она там, среди чужих людей, среди чужого языка и улиц. И Джису ловит себя на мысли, что она хочет услышать это всё до конца.

Девушка просто стоит и слушает. Машет головой, не зная, что сказать.

В его глазах, жестах — столько доброты и искренних переживаний за внучку.

А если он делится этим с ней, потому что больше некому? И это не важно, что у неё мокрые ноги и они болят, что спина ноет и требует отдыха. Он — её последний клиент на сегодня.

— Ой, ты, наверное, спешишь! — говорит он, когда начинает вытаскивать деньги из кошелька в халате.

Незаметно, почти неощутимо, старик кладет на её ладонь несколько купюр.

— На чай. Или на что там вы, молодежь, тратитесь.

Она смотрит на пару сотен вон.

Оторопев, мямлит:

— Да что вы, я...

— Бери бери.

Она берёт деньги, и что-то сжимает её грудь.

Этот маленький жест доброты. Он касается её так сильно, что почти больно.

— Спасибо тебе, девочка. Всего хорошего, — говорит он, откланялся и начал закрывать дверь.

Его "Спасибо, девочка" ...

Девочка.

Он назвал её девочкой.

И она не могла не согласиться с ним.

«Да, я уставшая, напуганная, не знающая что делать со своей жизнью 27-летняя девочка».

Джису не может сдержать, как её глаза наполняются влагой. Она успевает вытереть их. Глотнула нахлынувший ком в горле.

— Всего вам доброго, харабоджи*, — шепчет она, почти не осознавая, как её губы произносят эти слова.

Пожилой уже закрыл дверь, а она всё ещё стоит, сжимая сумку. Мокрые кроссовки. Сердце, которое вдруг стало меньше, но и как будто больше.

* вежливое обращение к пожилому мужчине.

***________________________________

_________________________________23:35

Джису лежит в постели в пижаме, мокрые волосы оставляют тёмные пятна на подушке. Кроссовки сохнут у двери, носки в комке на полу. Телефон светится, палец скользит по экрану.

ВАКАНСИИ:

— Администратор массажного салона. Гибкий график. Оплата ежедневно.— Промоутер. Раздача листовок в центре. Триста вон в час.— Продавец-консультант. Продаём элитные вина. Опыт не важен, важно желание работать.— Танцовщица. Костюмы заведение выдаёт само.

Ага, конечно, танцовщицы. Все знают, чем это кончается. Сегодня ты в "костюме от заведения", завтра — вебкам-модель в дешёвом номере мотеля, рассказываешь в камеру, как любишь деньги и мужчин постарше.

Вспомнилась картинка из интернета: «Устала от работы, где много усилий и мало денег. Иду в вебкам». В комментах — сотни смеющихся смайлов, но всем очевидно, что это уже не шутка. По крайней мере не для всех.

И смешно, и грустно.

Прокручивает ленту дальше.

В какой-то момент палец зависает над экраном. Джи пребывает в раздумьях.

«Ну давай. Разве ты не сможешь? Разве ты забыла о своих амбициях?»

Она делает решительный вдох и суживает фильтр до раздела: «Финансы. Экономика».

Пора напомнить себе, что она заслуживает лучшего.

Среди доступных объявлений ее глаза залипли на размашистых серебристых буквах на белом фоне.

Страховая компания «Better Ways".

Единственная смежная вакансия: административный помощник – занимается обработкой документов, сортировкой почты, выполнением простых административных задач. Оператор документооборота – отвечает за регистрацию, сортировку и архивирование документов.

«Так много пафосных названий, а на деле обычный клерк».

Приписка:

Возможна подработка курьером за дополнительные бонусы. Обязанности: заниматься доставкой и получением корреспонденции, а также передавать документы между отделами.

Требования к должности :1. Среднее или среднее специальное образование (например, в области административного или офисного менеджмента).

«Есть. Даже высшее.

2. Опыт работы на аналогичных должностях не требуется, но приветствуется опыт работы в офисе или с документацией.

Опыт есть. Три года работы в конторе по продажам недвижимости. Прежде чем мама заболела энцефалитом.

3. Навыки и знания: • Знание основ документооборота — умение организовать и систематизировать документы. • Владение офисной техникой (ксерокс, принтер, сканер). • Навыки работы с компьютером — знание MS Office (Word, Excel), почтовых программ, базовых систем документооборота. • Навыки работы с почтовыми системами — понимание почтовых процедур, работа с внутренней почтой компании. • Организационные навыки — способность эффективно распределять задачи и работать в условиях многозадачности.

Джису усмехнулась со слова «многозадачность». Ну в этом она, «к сожалению», ас: а пробовали «многоработность»?

4. Личностные качества:

• Ответственность — работа с важными документами требует аккуратности и точности. • Внимательность к деталям — важность проверки документов и правильности их оформления. • Коммуникабельность — умение работать в команде, взаимодействовать с коллегами по другим отделам. • Аккуратность и пунктуальность.

Ну насчет коммуникабельности можно поспорить (она просто устала от людей), но зато со всеми остальными чертами у неё в порядке.

«За дополнительные бонусы могу не переставать улыбаться - хоть где-то пригодились советы Син Юхима».

5. Дополнительные требования: • Знание юридических и корпоративных процедур (для архивариуса или оператора документооборота).

Есть.

• Умение работать с большим объёмом информации — важно для должностей, где требуется организовать и хранить большое количество документов.

Да.

• Знание иностранных языков — для курьера, работающего с международной корреспонденцией или оператора, который может взаимодействовать с иностранными контрагентами.

Нет, но может кое-что что сказать на языке жестов. Считается?

Джису с красными глазами заключила, что подходить почти по всем критериям из пяти.

Была не была.

Она кликнула на самолетик «отправить» резюме.

Телефон гаснет, и в темноте остаётся только шум за окном — капли стекают по карнизу, мотоцикл с ревом проносится по улице, где-то вдали собака лает на пустоту.

Луна. Белым мерцающим диском идеально входит в квадратик на оконной раме. Такая красивая. Далекая. Скорее всего опять будет ворочаться всю ночь. Полнолуние пробуждает  в ней какого-то неспящего и сонного оборотня.

Джису закрывает глаза. Веки прошлись по них как наждачкой.

Завтра с утра снова проснуться. Умыться ледяной водой, потому что горячую опять отключили. Погреть рис в микроволновке. Выпить кофе, который уже не бодрит, а просто создаёт видимость привычки.

Ещё три дня, и некуда возвращаться после смены.

Но это всё решиться завтра.

Сейчас — просто закрыть глаза и надеяться, что сон придёт раньше, чем тревожные мысли.