Глава 4

Следующие несколько вагонов были на удивление обычными, насколько это возможно в этих обстоятельствах. Старые лавки, покрытые слоем пыли и плесени, тусклый свет от мерцающих ламп, чьи тени словно дышали и двигались в такт шагам Жени. Она шла вперёд, ощущая, как усталость медленно сковывает тело, но страх и непонимание подталкивали её идти дальше.

Она на мгновение перевела дух на одной из лавок. Тишина вокруг была обманчивой, зловещей. Казалось, каждый звук её дыхания или скрип обуви разносился эхом, от которого мороз пробегал по коже. Женя знала, что останавливаться нельзя. Сглотнув ком в горле, она поднялась и направилась к очередной двери.

Она толкнула тяжёлую ручку, и холодный воздух из тамбура ударил в лицо. Сделав глубокий вдох, Женя открыла следующую дверь, ожидая увидеть привычную серую разруху. Но то, что предстало перед ней, заставило её остановиться на пороге.

Перед ней был вагон, совершенно не похожий на предыдущие. Он сиял ярким, почти ослепляющим светом, отражённым в бесчисленных зеркалах. Пол, стены и даже потолок были покрыты зеркальной поверхностью, гладкой и блестящей, как лёд. Женя вошла, и её шаги эхом раздавались по вагону. Она видела своё отражение повсюду. В каждом зеркале — её собственное лицо, но она сразу почувствовала, что что-то не так.

Сначала всё казалось нормальным. Она видела себя со всех сторон: уставшее лицо, растрёпанные волосы, глаза, наполненные тревогой. Но чем дальше она шла, тем больше её отражения начинали вести себя странно.

Они двигались не синхронно, едва заметно, но этого хватило, чтобы сердце Жени забилось быстрее.

— Что за... — Женя замерла.

Краем глаза она уловила движение в одном из зеркал. Её отражение вдруг стало бледным, с искажённым лицом и изломанными конечностями. Женя резко повернула голову, но увидела лишь своё обычное отражение.

Она стиснула зубы, шагая дальше. Её отражения начали шептать, едва слышно:

— Ты никогда никому не была нужна.— Ты боишься жить.— Ты сама виновата во всех своих проблемах.

Эти слова, сказанные её собственным голосом, пронзали сердце. Женя закрыла уши руками, но это не помогало. Шёпоты становились громче, эхом разносясь по вагону.

— Завалитесь! — закричала она, но её голос слился с эхом, словно её крик был частью этой ловушки.

Внезапно отражения начали двигаться быстрее. Некоторые становились едва узнаваемыми. Их тела скручивались, конечности ломались под неестественными углами. Лица становились пустыми, с провалами вместо глаз и ртов. Женя почувствовала, как паника сдавливает грудь.

Она повернулась, чтобы вернуться в предыдущий вагон, но двери позади исчезли, оставляя её запертой в лабиринте зеркал.

Шёпоты в отражениях становились всё громче, а слова — всё жестче.

— Ты жалкий паразит, Женя.— У тебя ничего нет. И не будет.— Умрёшь в одиночестве, хватит противиться этому.

Её отражения подходили всё ближе, заполняя пространство вокруг. Она попыталась убежать, но каждое зеркало, мимо которого она проходила, отражало её в разных образах: подросток, плачущий после очередной ссоры с матерью; уставшая кассирша, ворчащая на покупателя; девушка, стоящая перед могилой матери, не в силах сказать ни слова.

Она остановилась, тяжело дыша.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не могу это вынести.

Тогда одно из отражений заговорило голосом, который был одновременно её и чужим:

— Ты должна принять себя. Но сможешь ли ты?

Свет в вагоне затух, и отражения начали окружать её, искажаясь всё больше. Женя почувствовала, как её сердце готово выскочить из груди.

Краем глаза она заметила, как одно из существ выходит из зеркала. Его руки и ноги были скрученными, лицо покрыто трещинами, словно фарфор. Оно смотрело на неё пустыми глазницами и медленно двигалось вперёд. Женя начала пятиться назад, но из других зеркал начали выходить такие же существа. Они окружали её, сжимая кольцо.

— Нет, — прошептала она, — нет!

Она закрыла глаза, но от этого становилось только хуже. Слова отражений, страх, воспоминания — всё накатило разом.

Женя открыла глаза, дрожа всем телом.

— Хватит! — закричала она. — Да, я боюсь! Да, я ошибалась! Я ненавижу себя за это!

Существа замерли, но не исчезли.

— Но это не всё, что я есть, — продолжила она. — Я могу измениться. Я хочу измениться. Я… хочу жить.

С этими словами зеркала разом треснули и упали вниз тысячами осколков.  Существа исчезли, растворившись в воздухе, а свет вернулся, яркий, но уже не слепящий. Женя, пошатнувшись, сделала шаг вперёд.

Перед ней появилась дверь в следующий вагон.