|4|

Когда же услышите о войнах и о военных слухах, не ужасайтесь: ибо надлежит сему быть, - но это ещё не конец. Ибо восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это - начало болезней <...> Предаст же брат брата на смерть, и отец - детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их <...> Горе беременным и питающим сосцами в те дни <...> Ибо в те дни будет такая скорбь, какой не было от начала творения, которое сотворил Бог, даже доныне, и не будет.

Он выбежал из своей машины и побежал в больницу, быстро толкнув двери. Везде яркий белый свет, что бьёт ему в глаза, шум, который издавали другие пациенты, звонящие телефоны и администраторское : "Здравствуйте, приёмная скорая", противный запах таблеток, грязных и чистых бахил, запах крови и несвежести от пациентов, ждущих несколько дней в комнате ожидания. Он обернулся назад, увидев через стекло выезжащую скорую помощь с ярким играющим цветом - то синим, то красным, которая чуть раньше выезжала за его дочерью. Его тело охватил озноб, но несмотря на это, Карл бежал по коридору вперед и повернул направо, пробежав по прямой траектории.

Палата 15, до этого он не обратил на отделение, в котором лежала Каролина - самое важная сейчас была его дочь.

Оттуда вышел среднего возраста врач в белом халате и мед.картой в своих руках. Он что-то шептал, видимо, диктовал себе и водил ручкой по бумаге. Карл толкнул его вправо и забежал в палату. Огромная комната, в которой яркий солнечный свет пробивался через окно, заливая приятным теплом помещение. Вся палата воняла также, как и вся больница, но его это уже не волновало, а волновала его дочь лежащая в своей постели в дальнем углу комнаты. По сравнению с другими пациентами, находящимися также в палате, Каролина на их фоне казалась мертвой - её бледный цвет кожи он заметил ещё при входе в палату. Он остановился посередине комнаты, всё ещё смотря издалека на свою дочь, надеясь, что она сейчас привстанет и крикнет : "Папочка!" - так она кричала на весь детский сад, когда он приезжал за ней. Её длинные волосы, заплетенные в две косички, двигались вместе с нею, разлетаясь в разные стороны, а потом, через несколько мгновений, она уже оказывалась на его корпусе, обнимая и всё сильнее радуясь его приходу.

Но этого не произошло. Перед ним лежала его взрослая дочь, которую изнасиловал какой-то подонок, она неизвестно в каком состоянии и самый главный вопрос, который он задавал себе : "Почему? Почему именно моя девочка? Почему так? "

На мгновение он вспомнил всех жертв насильника, включая Кэрри Эшвелл, которую насильник изнасиловал вчера, но Карл не имел никакого реального сочувствия к этим людям - ему было все равно, он лишь беспокоился о своих дочерях и хотел найти гада для того, чтобы дети были в безопасности. Но Карл провалил эту миссию - насильник надавил на его самое больное место.

- Мужчина, у пациентов тихий час. Пожалуйста, покиньте палату! - к нему подошла маленького роста, худощавая девушка-азиатка. По её виду можно было точно сказать, что она медсестра. Ее черные кучерявые волосы были собраны в конский хвост. На ее синей кружевной кофточке висел бэйджик, на котором было написано её имя - Нура.

- Мужчина, покиньте помещение! - она встала перед ним и, чтобы понять, насколько она мала, можно представить мужчину крупного телосложения, высокого роста - Карла, и маленькую хрупкую девушку которая смотрела на него снизу вверх.

- Мужчина, вы меня слушаете? - Для этого мне надо сесть на стульчик, чтобы услышать ваше мурлыканье, дамочка!

Рядом послышался смех остальных пациентов, услышав их разговор. Медсестра тяжело вздохнула и слабо улыбнулась, видимо, в этот момент она считала до ста, чтобы успокоиться.

- Я занималась пациенткой, разумеется, вашей дочерью - Каролиной Росс,- сказала, наконец, она. - Если у вас есть какие-либо вопросы, то... - Что с моей дочерью? - Кхм,- она откашлялась и посмотрела на всех пациентов вокруг, которым, конечно, тоже было интересно, что с этой спящей красавицей. - Ну? Говорите! - Её тело не сильно пострадало от насильника, но пострадал её мозг. На шее девушки были видны следы пальцев, что доказывает - он её душил. Он на несколько минут перекрыл сонную артерию, которая несет в себе артериальную кровь в мозг. Каролина была в предъинсультном состоянии, поэтому сейчас она в коме. В мозг поступало мало кислорода, поэтому ткани начали умирать. Я очень сожалею, но ещё точно неизвестно, проснется ли она.

Карл тяжело вздохнул и молча, очень быстро покинул палату. Ему было тяжело. Карл хотел найти этого ублюдка и довести до такого же состояния, пусть даже после этого Карл бы сел в тюрьму, но всё же он бы сел за решетку, зная, что подонок больше не тронет его дочерей. Он ощущал бесконечное горе и ожесточенную борьбу между местью и продолжению поисков насильника. В этот момент его душа моментально опустошилась. Вроде бы существует тело, но все мысли покидали его и уходили в другое место. Эти ощущения очень тяжело перенести, и не все читатели сейчас поймут, о чём толкует автор.

11:00

"Ева, привет. Где Каролина?"

"Кен, честно, не видела её ещё со вчерашнего дня, а отец был всё утро нервным, быстро убежав на работу. Она не с тобой?"

"Нет"

"Я узнаю у папы. Позже напишу."

"Спасибо, Ева"

******

Каролина открыла глаза. Она лежала на полу в каком странном помещении. Посередине комнаты стоял единственный предмет - стул, а вокруг лишь пустота, которая ограничивалась сверху и со сторон - куполом из какого-то плотного вещества. Девушка была в больничной одежде - в белоснежном сарафане в горошек, её волосы были заплетены в две косички с алыми бантиками на каждой из них. На ногах ничего - она была босой. Она была в странном состоянии - находилась в помещении одна, но слышала смех, постоянные голоса, вопли, которые совсем не являлись для неё знакомыми. Она аккуратно прошла к куполу и постучала по нему, громко крикнув : "Эй! Я знаю, вы там! Вытащите меня!". Но никто ей не ответил, девушка продолжала слышать постоянный громкий смех, чьи-то разговоры, даже пение птиц. Эти голоса внушали ей страх. Он звучал, то нарастая, то затихая, и натыкался на темные стальные стены. Она чувствовала себя совсем как оказавшаяся в ловушке птичка из воспоминаний детства. Птица залетела в отцовский сарай для инструментов, начала метаться, пыталась найти выход, пока не разбилась насмерть, налетев на стену. Она не ведала, сколько прошло времени, ибо время в том месте не имело никакого значения - Каролина начала ходить кругами по этому помещению и окликать голос, надеясь, что вместе они выберутся отсюда. Однако голос (тихий и далекий) продолжал удаляться, пока не превратился в эхо от эха. И наконец, пропал вовсе. Она чувствовала, что будто застряла где-то посередине между миром живых и миром мертвых. Но к какому миру она двигалась? Её окружали странные и пугающие образы. Подобно призракам, они заполнили пространство сзади, спереди и по бокам...

******

Аврора зашла в палату. На ней был цветастый сарафан и коричневого цвета сандали. Её лицо не отличалось каким-либо макияжем, наоборот, она казалась заплаканной с опухшими красными глазами и расстроенной гримасой на лице. Она обратила на остальных детей внимание, и на момент показалось, что её дочь совсем не подходила отделу, в котором лежала. Их было пятеро, включая Каролину : одна девочка была полностью лысой и очень худой, у другой не было ноги, третья была желтого цвета, что доказывало её проблемы с печенью, четвертая лежала с открытыми глазами, но совсем не двигалась, видимо, парализована, а пятая спала, и той спящей красавицей оказалась Каролина. Аврора сидела у кровати дочери около часа. Летний ветер завывал в темноте за окном, напоминая, что скоро наступит осень и пора уминания. Она сидела, слушала завывание ветра и смотрела на Каролину, пока остальные больные пациенты принимали таблетки в коридоре. Через 15 минут зашёл Карл, который обнял свою жену и слабо улыбнулся. Они не хотели ничего друг другу говорить, пытались поддержать друг друга, сколько могли. Карл прошёл между кроватями и сел рядом с дочерью. Её волосы были разложены по подушке, а руки сложены на груди, как у мертвеца, которого хотели похоронить.

- Она прелестна,- сказал он, отчего Аврора несколько раз всхлипнула. - Она могла бы стать прекрасной женой для своего мужа, идеальной матерью для своего дитя, самой лучшей дочкой для нас. Но из-за твоей гребаной интуиции, она сейчас во "сне", вот только спать будет долго. - Пожалуйста, Карл, прекрати обвинять меня в этом событии,- сказала она, закрыв своё лицо руками. - Я бы поехал тогда за ней - всё было бы нормально! Ты понимаешь это, Аврора?! - он подбежал к ней, прижав её к стене. - Понимаешь? Ответь мне! Понимаешь, что ты виновата? - Понимаю,- тихо сказала она.

Он отпустил хватку и похлопал её по плечу.

- Вы все, женщины, не можете понять главной вещи : жизнь - это не сериал, здесь нельзя ничего отмотать, вернуть назад, исправить прошлое.- Твоя ошибка в том, что ты...- Заткнись, дура! - закричал он, толкнув её локтем в живот.

Она отошла от него, потупив лицо. Был слышен скрип её зубов, а руки тряслись от злости и ненависти к нему. Но неожиданно внутренние концы её бровей приподнялись, глаза слегка уменьшились, а уголки рта опустились. Было заметно легкое подрагивание подбородка. Её лицо стало поблекшим, лишенным мышечного тонуса, глаза казались тусклыми, наполненным слезами. Она попыталась сделать спокойное, невозмутимое выражение лица, но у неё не получилось - от взгляда внимательного наблюдателя (Карла) невозможно было скрыть проявление печали, даже если они маловыражены.

- Прощай, Карл,- сказала она тихо, отодвинув его от себя.

Аврора прошла к постели дочери и, ласково поцеловав её в лоб, женщина удалилась из палаты быстрым шагом, а Карл остался наедине с собой, иногда поглядывая на неподвижное тело Каролины.

Через несколько секунд он вскрикнул : "Чёрт! Чёрт! Чёрт!" И несколько раз ударил кулаком по стене.