32 часть

Я не знала, сколько времени прошло. Может, час, может, весь день. Голова гудела, тело ломило, во рту пересохло, а кожа была покрыта мелкими царапинами и грязью. Когда я открыла глаза, первое, что увидела — высокие деревья, склонившиеся надо мной. Лес. Настоящий лес. И холодный, влажный мох под спиной. — Это что такое... — я села, схватилась за голову. Всё плыло, но мысли начинали проясняться. Меня усыпили. Меня вывезли. И выбросили. Где Влад? Где Лера? Почему она это сделала? В голове крутились вопросы, но вместо ответов — только страх и злость. И пустота вокруг. Я поднялась на ноги, огляделась. Ветки хрустели под ногами. Телефона с собой не было. Ничего. Только я и этот жуткий лес. Сквозь кроны деревьев пробивалось солнце, мягкое и тёплое. Судя по его положению, был ещё день — где-то два или три часа. Я облегчённо выдохнула: до заката оставалось достаточно времени, чтобы хотя бы попытаться выбраться отсюда до темноты. Я осмотрелась внимательнее. Лес был густым, но не диким — где-то вдалеке я услышала шум воды. Может, ручей или река. А может, дорога рядом. Я пошла на звук, стараясь не паниковать и не бежать, чтобы не запутаться и не уйти дальше от возможного выхода. Каждый шаг отдавался в теле болью, но страх давал силы. В голове крутилась одна мысль: Лера перешла черту. Через пару минут я вышла к какой-то речке.Я остановилась, тяжело дыша. В нескольких минутах от меня была избушка..Ну или как это назвать?.. Я подошла к зданию и увидела бабушку.Старушка сидела на скамейке у покосившегося домика, будто вышедшая из старой сказки — в платке, с корзиной у ног, полной трав и баночек. — Бабушка... извините... а вы не подскажете, как мне до Москвы добраться? Она прищурилась, осмотрела меня с ног до головы, и, услышав слово "Москва", вдруг громко рассмеялась: — Ой, деточка, из такой глуши-то... Пешком, может, дня через два дойдёшь... если не свернёшь в болото. Хотя туда и свернуть особо негде, лес да тропа одна. Я застыла.Два дня пешком. Телефона нет. Ни связи, ни транспорта. Всё внутри похолодело. — А автобусы? Машины? Кто-нибудь тут вообще проезжает? Бабушка покачала головой: — Только по выходным кто-то на рыбалку приезжает. Сегодня-то четверг. Так что сиди, отдышись. Может, кто и проедет. Я села рядом, чувствуя, как мир вокруг рушится. Но в голове уже зрело решение. Я не останусь здесь. Я выберусь. И Лера пожалеет, что не добила меня сразу. Старушка взглянула на меня с неожиданным сочувствием и, взяв меня под руку, медленно повела в сторону своего дома. — Пойдём, деточка. Отдохнёшь, наберёшься сил-то. Вид у тебя совсем неважный. Я молча кивнула, ощущая, как ноги будто сами идут за ней. Дом был старый, и чем ближе мы подходили, тем сильнее било в нос сыростью. На пороге скрипнула рассохшаяся дверь, и я перешагнула внутрь. Пол скрипел под ногами, воздух был тяжёлым, пахло плесенью и чем-то затхлым. Обои местами облезли, из углов потянуло сыростью, а в одной из комнат прямо в потолке чернело пятно плесени. Но странным образом всё это не вызывало ужаса — скорее чувство, будто ты попала в старое забытое время, в котором тебя ещё могут укрыть. — Прости за беспорядок, — сказала она, поправляя старую кружевную занавеску. — Живу одна, не до уборки. Но кровать есть, тёплая. Печку натопим. Переоденься, вон там лежит старый халат, тебе впору будет. А потом чайку попьём. Я кивнула и прошла в небольшую комнату. Всё внутри казалось чужим, но сейчас — безопасным. Я опустилась на кровать, в которой будто когда-то спали десятки людей до меня. Всё, чего я сейчас хотела — отдышаться и всё обдумать. Потому что когда я вернусь... Яна будет совсем другой. Мне, как сестре миллионера, было немного непривычно ходить в старых сланцах и ношеном халате, который, кажется, повидал ещё Советский Союз. Он немного пах пылью и старой древесиной, а сланцы скрипели на каждом шагу. Всё это выглядело так нелепо — я, привыкшая к чистым белым простыням, стильным пижамам и завтракам из миндального круассана, теперь сидела в деревенском доме на полуобрушившемся диване, закутавшись в облезлый плед. Но странным образом... я чувствовала себя свободной. Ни Леры с её безупречной улыбкой, ни Влада с его холодным тоном. Никто не знал, кто я здесь. Не было ожиданий. Не было плана. Только я, старая кружка с облупившейся эмалью и чай с горькими травами, которые бабушка собирала сама. Я прислушалась — за окном скрипела калитка, где-то блеяли козы, а внутри потрескивали дрова. Казалось, мир снова замедлился. Но долго я здесь не задержусь. У меня всё ещё есть незаконченное дело.