Глава 2. Маленькая победа

Следующие несколько дней сопровождались болью от затягивающихся ран и несколькими походами в лазарет. Но это было мелочью, ведь меня допустили до практических занятий, а Ричардс ещё был вынужден проволятся на больничной койке, что не могло не радовать. Да, злорадство – моё второе имя. Но я всё же соблюдала правила боя и чести, и поэтому один раз наведалась к нему, о чем пожалела почти сразу.

***

Мне не спалось. Я ворочалась, то укрывалась, то раскрывалась, переворачивалась с одного бока на другой, чтобы удобнее лечь и заснуть, но это не помогало. Возня разбудила брата и он недовольно что-то пробормотав, кинул в меня одну из своих подушек и отвернулся к стене. Я же перевернулась на спину и уставилась в потолок, слушая как дыхание Теодора снова превращается в мирное сопение. Тогда-то мне в голову пришла идея прогуляться. Я осторожно встала с постели и схватив свои штаны с кофтой, тихо вышла из комнаты. В гостиной наспех сменила пижаму на уличную одежду и двинулась в импровизированный путь до заднего двора.Стены замка, в котором находилась академия, ночью казались ещё более недоброжелательными, чем днём. Массивные стены из грубо отесанного камня украшены множеством габеленов, – картины у нашего директора не вызывают такого восторга, как эти пылящиеся куски ткани, – на которых изображены сражения, происходившие задолго до нашего рождения. Мистер Рейзен чтит памятные события прошлых столетий и постоянно рассказывает нам о каждом вóйне, изображённом на гобеленах. По его словам, там запечатлены преподаватели и выдающиеся ученики нашей академии. Ну и по классике, конечно же, основатели академии и трёх факультетов, — предок нашего директора Винс Рейзен, воинственная лучница Эрида Вуд, храбрый мечник Вьятт Сворд и могущественный маг Редманд Волхв. Существует множество версий о том, как основали нашу академию, но настоящей правды никто не знает, потому что та ушла вместе с основателями. Снова осмотрев все гобелены, которые я вижу каждый божий день, я ускорила шаг и через пару минут отодвинув огромную дверь, вышла на задний двор. На улице полной грудью вдохнула прохладный осенний воздух и подняла голову вверх, уставившись на звезды. В детстве мы с Тео любили тайком от родителей подниматься на крышу нашего поместья и любоваться небом. Подолгу рассматривали звезды, придумывали им свои названия и загадывали желания. Детские воспоминания развеяла падающая звезда и я улыбнувшись, прошептала желание. Проводив её взглядом, я заметила маленький свет в одной из комнат лазарета. Кажется, именно там мне пришлось находиться в одной компании с Ричардсом, пусть и недолго, но всё же. Немного поразмыслив, я уверенным шагом пошла к нему. Пройдя мимо спящих медсестёр, я остановилась напротив двери в его палату. Уверенность, с которой я сюда шла заметно поубавилась и я остановилась, так и не дотронувшись до ручки двери. Вот так зачастую и бывает: сначала делаю, а потом думаю. Брат и отец постоянно твердят мне, что в обычное время нужно думать и потом действовать, а в бою – наоборот. Но у меня и там, и там, получается одинаково. За дверью послышалась возня и я всё-таки, распахнула её и вошла внутрь прежде, чем успела бы себя отговорить. Как я и думала, Ричардс не спал. Но занимался чем-то очень странным, отдалённо похожим на попытки калеки взобраться на гору. Когда он оторвался от своего занятия, уставился на меня так, будто призрака увидел. — Что ты делаешь? — Непонимающе прошептала я.— Это ты что здесь делаешь? — Ты пытаешься тренироваться? — До меня наконец дошло, чем он занимался. Ричардс положил на моей бывшей койке груду подушек, обернул одеялом и тыкал в них своим костылём, вероятно думая, что в руках у него меч, а напротив – соперник. В реальности эта картина была более жалкой, нежели на словах: он еле стоял, опираясь о тумбочку и морщился, едва наступив на больную ногу. — Тебе какое дело, Найт? Какого гоблина ты вообще припёрлась сюда!? — он шептал яростно и это должно было выглядеть круто, но я засмеялась и тут же закрыла себе рот рукой, чтоб смех звучал тише. — Боже, Ричардс, — я опёрлась рукой о край кровати и схватилась за живот, — Прости, но ты выглядишь очень жалко. Он ничего не ответил, только бросил на меня презрительный взгляд и сел. А я продолжала задыхаться от смеха, пока из глаз не брызнули слёзы. Смеясь, я не заметила, как он успел снова подняться и подойти. В секунду, пока я потеряла бдительность, Ричардс толкнул меня к стене и навалился всем телом. Его лицо исказила гримаса боли и он переместил вес на здоровую ногу. Я могла бы легко его оттолкнуть, но неподвижно стояла, ожидая, что будет дальше. Что же мне сделает этот бедняга, который толком стоять не может? Но он, переведя дыхание, просто смотрел мне в глаза. Пытается испепелить меня своей ненавистью? Что же, это хотя бы что-то, что он может сделать в данной ситуации. Спустя минуты, а может и вечность, Ричардс наконец произнёс:— Ненавижу тебя. Это прозвучало так тихо, так эмоционально, что на секунду меня это даже задело. — Взаимно, Джеймс. Всякий раз, как я называла его по имени, в его лице что-то менялось. Менялось неуловимо для всех, но не для меня. Я всегда внимательно наблюдала за всем. Сейчас у него заиграли желваки на щеках, губы сжались в тонкую линию, а зрачки расширились. Довольная этой реакцией, я расплылась в улыбке. И тогда он резко схватил меня за горло, вероятно, ожидая увидеть в моих глазах страх, но я улыбнулась ещё больше, обнажив зубы, будто волчица свои клыки. Я захотела приблизиться к нему, сократить расстояние между нашими лицами, но он не позволил, лишь сильнее вжал меня в стену. Через пару мгновений он перевёл взгляд с моих глаз на губы, рука, который он сжимал мою шею немного поднялась выше, большим пальцем он очертил линию подбородка и остановился на губах. Проведя по ним пальцем, Ричардс слегка оттянул нижнюю губу и стал медленно  приближаться, будто раздумывая да или нет. Когда между нами осталось пара сантиметров, я прошептала, опаляя его своим горячим дыханием: — Не стоит делать то, о чем потом будешь жалеть. Он остановился и дёрнул головой, приходя в себя. Потом резко отпрянул к кровати и стоя спиной ко мне, сказал: — Уходи. Я разочарованно смотрела ему в затылок, борясь с желанием треснуть его ещё несколько раз, чтобы вправить на место мозги. Ричардс, всё так же, спиной ко мне, повторил уже громче и раздражённее:— Уходи, Найт. Он обращался ко мне, но ночь, будто услышав его, отступила, пропуская в окно первые солнечные лучи. В последний раз посмотрев на него, я вышла из палаты.

***

Понятия не имею, что произошло в ту ночь. На меня слишком сильно нахлынули воспоминания из прошлого, которые я так старательно скрывала за всеми возможными замками в моей памяти. Сделай он тогда то, чего хотели мы оба, что вышло бы из этого?.. Одёрнув себя, я нахмурилась и мысленно произнесла, что ничего хорошего бы не вышло. Брат, заметив утром моё отсутствие, не удивился, так как ночные прогулки в одиночестве у нас были частым явлением. Но разглядев потом во мне что-то не то, все допытывал меня расспросами о том, что случилось. Вот и сейчас не переставал это делать: — Эмилия Элизабет Найт, я, как твой старший брат, имею право знать, что произошло той ночью, от чего ты весь день ходила в раздумьях и отвратительно справилась с заданием Мистера Никса. Я закинула в рот кусочек сочного мяса, которое сегодня подали на ужин, и стала жевать, наслаждаясь вкусом и игнорируя Теодора. Мне совсем не хотелось обсуждать с ним мой спонтанный поход к Ричардсу и то, чем он мог бы закончиться. Нет, брат не стал бы осуждать, но точно принялся бы читать лекции о том, что я была не осторожна и если бы Джеймс захотел тогда свернуть мне шею, сделал бы это в два счета. — Эмили! — Теодор помахал перед моим лицом, — Я с тобой разговариваю.— Братец, дай мне спокойно поесть. И, может быть, после ужина я расскажу тебе "тайну той ночи". — Я показала в воздухе кавычки и вернулась к еде.— Ловлю тебя на слове. Только после моего обещания он уткнулся в свою тарелку и я смогла насладиться относительной тишиной. После ужина, уже в нашей комнате, я рассказала ему всё с самого начала. Как не могла уснуть и решила прогуляться, и как это занесло меня в палату Ричардса. Он слушал, подперев подбородок рукой, изредка качал головой и вздыхал. — Надеюсь ты в курсе, что я недоволен тем, что ты позволила ему прижать себя к стене и схватить за горло. Азарт – дело великое, но не настолько. — Он выпрямился и строго потряс указательным пальцем, будто ребёнку, — В следующий раз бей в ногу. Пусть не повадно будет. Мы рассмеялись и пошли каждый по своим делам.