Глава 11: Роль для тебя

05.23.203923 мая 203910:15:00 после полудня

And I lied about the future,And I lied about the past.Yeah, I lied to keep the timeFrom sleeping poison

Очень полезно иногда примерять на себе разные роли. Вполне возможно, что в одной из них человек найдет безопасное пристанище для души. Каждый из нас уверен, что именно его жизненный путь самый верный, самый сложный и самый главный. Внутри каждой души сидит нечто, что готово сражаться за какую-то справедливость, милосердие, причем ничто из этого не подкреплено никакими весомыми доводами. У каждого есть свое понятие доброты, честности, правильности, но никто и никогда не хочет делиться ими.

Сидя в холле MI6 на мягком диванчике, Оливия внимательно слушала новости. Коннора до сих пор допрашивали, но его скоро отпустят — у агентов все равно нет никаких улик ни против нее, ни против андроида. Думая насчет того, что произошло, девушка никак не могла выбросить из головы эти татуировки на запястьях Артура и Эрика.

— «А» значит Атлас... — шептала Оливия себе под нос. Было что-то, чего она в упор не замечала, до чего не могла никак додуматься. Что-то тайное до сих пор не может стать явным для нее, а это очень сильно раздражает. Если главарь Адатума в Детройте, значить это не ее проблемы, но вот Атлас... Что за Атлас? Имя, здание, место, адрес, книга? Или город... Но вот на горизонте показалась фигура Коннора, и мысли Оливии постепенно растворились в воздухе.

— Что сказали? — спросила она, поднимаясь с дивана. — Отпускают?

— Да. Они выражают благодарность нашему полицейскому департаменту, Киберлайф и твоим друзьям, — сказал Коннор, кивнув головой.

— А лично моим друзьям они сказать это, конечно же, не могли.

— Они все еще проверяют улики, поэтому, вполне возможно, будут более разговорчивы с тобой лишь тогда, когда узнают все детали дела, — сказал Коннор, желая успокоить Оливию. Она замолчала, вздохнула и покрутила головой. Да, ей не нравилось такое к себе отношение, но что они могли с этим поделать?

— Оливия, послушай, — опять начал андроид, — мы сделали это. Мы спасли этого город, а скоро мои коллеги задержат Нолана, и все вернется на круги своя.

— Сделали что? — возмутилась девушка. — Что мы сделали? Мы столько времени потратили впустую, гоняясь за какими-то тенями, за подставными агентами, за всем этим театром... Все, кто был нам нужен, бегали у нас под ногами, Коннор. Пустая трата времени, и мы до сих пор не знаем все, что должны знать.

— Я вовсе не говорил, что дело закрыто, — ответил ей андроид. — Здесь, в Лондоне, все закончилось. Но в Детройте моим коллегам еще нужна помощь.

— М... — протянула Оливия. — Это такой способ попрощаться, верно? — спросила она, чувствуя недовольство. — Мог бы уйти по-английски, и у меня не было бы претензий.

— А мы еще увидимся? — спросил Коннор, посмотрев девушке прямо в глаза. В глубине души он не хотел знать ответ на этот вопрос. Его сердце и так разрывалось на части от одной мысли, что два дорогих ему человека находятся на противоположных концах Атлантики.

— Конечно, — кивнула Оливия в ответ.

— Я сомневаюсь в этом.

— А я нет. Мы обязательно встретимся, Коннор.

— Как? У нас с тобой разные должности, разные дела, работа, обязанности. Наша встреча была простой случайностью.

— Не случайностью, — улыбнувшись, произнесла Оливия. Что-то похожее уже было в ее жизни. Такой же диалог лежал глубоко внутри ее памяти, и она упорно не хотела вспоминать его. Однако девушка понимала, что говорит эти слова не просто так. Есть что-то еще более важное, что-то грядущее.

— Ты всегда будешь влюблен в меня. В твоих глазах я — воплощение грехов, совершить которые у тебя так и не хватило смелости. Поэтому мы встретимся, — добавил она, тоже смотря ему в глаза.

Красиво, как красиво было это сказано, вот только всю красоту затмевало нарастающее чувство одиночества. Коннор, конечно же, понятия не имел о том, что точно такие же слова когда-то Элайджа сказал Оливии. Андроиду было приятно, что она лишний раз намекнула ему на важность их отношений, но Оливия вовсе не это имела в виду. Уже совсем скоро Коннор покинет штаб MI6, а путь его будет лежать в аэропорт Хитроу, чтобы как можно быстрее добраться до Детройта. Что ж... он побывал в Лондоне. Он давно хотел увидеть этот город и теперь покидает его с единственной мыслью: вернуться. Оливия забросила удачную наживку глубоко в сердце этого доброго и наивного парня. Жаль только, что он никогда не узнает об этом.

7:05:34 после полудня

Есть в этом мире города, которые влияют на нас самыми разными способами. Одни нас завораживают, другие выматывают, а третьи навсегда остаются в памяти. Наконец вновь оказавшись в Детройте, Коннор вдруг окунулся во все те воспоминания, что связывали его с этим местом. Незамедлительно и без всяких сомнений андроид направился в департамент полиции. Он помнил каждый квартал, каждый поворот и каждый магазинчик в этом необъятном городе. Однако, добравшись до департамента, он был не сильно рад. На месте не было ни Хэнка, ни Гэвина, и Коннор думал, что ему опять придется скитаться по Детройту в чьих-то поисках, но в полном одиночестве он был не очень долго.

— А вот и Коннор! — воскликнул Андерсон, сразу же обращая внимание андроида на себя. Лейтенант раскинул руки в разные стороны и тут же налетел на своего напарника с крепкими объятиями. Именно эти объятия когда-то были между ними в декабре. Коннор вцепился в Хэнка и вкушал каждую секунду их близости — ведь лейтенант был ему как отец. Но вот в департаменте появилась фигура Гэвина. Он подошел к своим коллегам и ждал, когда же они отцепятся друг от друга.

— Детектив Рид? — воскликнул андроид, протягивая мужчине руку, после того как их объятия с Хэнком закончились. — Рад снова видеть Вас.

— Можно просто Гэвин, — заявил детектив, пожимая руку андроиду. — И я тоже... рад, что все обошлось. Хорошая работа, кстати.

— Благодарю, — немного растерянно произнес Коннор, совершенно не ожидая такого к себе отношения.

— Ну ладно, — произнес Рид, чтобы прервать неловкий разговор. — У нас тут, между прочим, работы еще много.

— Да, — кивнул Хэнк, — мы не поймали Нолана. Зато нашли Эда, немного его подлатали и отправили в Лондон.

— Понял, — ответил Коннор. — И какие у нас есть зацепки на Нолана? И, кстати, я всю дорогу думал про татуировки у Эрика и Артура на запястьях. Оливия ничего про них не знала, как и я, поэтому, может, вы объясните мне, что это за отличительная черта? — добавил он, внимательно уставившись на своих коллег.

Хэнк и Гэвин переглянулись. Было здесь что-то, что им известно, но что они упорно не хотят говорить. Рид кивнул в сторону андроида, а потом медленно присел на стул, делая вид, будто очень занят.

— Так... — протянул Андерсон, несколько раз прочистив горло кашлем. — Полиция об этом знать не должна, сынок, — сказал он, медленно переходя на шепот. — Есть в Детройте место, под землей правда, называется оно Атлас. Это, своего рода, еще одно государство. В общем, ты, конечно, можешь разузнать и сам побольше, но... поверь, эти люди нам очень помогли в расследовании, и я не думаю, что лезть к ним с допросами было бы, скажем, уместно, — закончил лейтенант, взглянув на Рида. Тот одобрительно кивнул, все еще не желая никак влезать в этот разговор. Но Коннор все понял: люди вне закона помогают людям, служащим закону, — все как в старых добрых книгах. Тогда больше не проронив ни слова, Коннор подсел к Риду. Раз вы не хотите больше ничего рассказывать, значит, стоит приступить к проблеме сразу. Она сама приведет их к ответу. Именно так было в первый раз. Именно так, по крупицам, Коннор расследовал убийства, которые затевали девианты. Ничего в поведении людей не меняется, ничего так же не меняется и в их отношении. Времена идут, но вот повадки... они останутся с нами навсегда.

06.17.203917 июня 20398:29:00 после полудня

Лето. Тепло. Детройт преображается в это время года, но почему-то никто не хочет оставаться в нем вплоть до осени. Конечно, еще в 2038 году одним большим развлечением стали страны, свободные от андроидов — как Канада, например. Люди ездили туда, чтобы посмотреть на жизнь без машин, однако совсем скоро это изменилось.

Сухой ветер режет глаза каждый раз, когда пробегает от одной улицы к другой. Весь центр Детройта оцепили полицейские машины, автомобили ФБР стояли прямо напротив какого-то высокого здания. Гражданских сюда не пускали. Это дело нужно было просто закончить, довести до конца. Коннор засел в соседнем здании, чтобы держать периметр чистым вместе с другими коллегами-снайперами. Ему нравилась эта роль — внизу он уже набегался. К тому же, отсюда проще было следить за Хэнком и Гэвином. Даже будучи в бронежилетах, человеческая жизнь все еще была хрупкой.

— Коннор, — окликнул андроида кто-то из штатных, — это просили передать тебе, — добавил он и положил рядом с парнем странную черную сумку. Коннор взглянул на нее, отвлекаясь от вида из окна и, расстегнув замок, перед ним лежала снайперская винтовка. Он уже видел ее, видел этот матовый каркас: глубокий черный цвет, который однажды привлек его и больше никогда не отпускал. Он вспомнил. Лондон. Да, это была винтовка Оливии. Она еще помнит про него?

— Кто просил передать это? — тут же воскликнул Коннор, но человек, принесший эту посылку, уже ушел. Еще несколько раз оглядев коллег, Коннор принялся собирать оружие по частям. Он делал это нежно, аккуратно, делал это так, будто бы в его руках извивалась змея, желающая ласки. Проводя пальцами по стволу винтовки, он не нашел ни единой царапины, ни единого изъяна. Оружие словно ждало его все это время. Наконец заняв позицию, парень расположил пальцы рядом со спусковым крючком. По привычке он хотел приблизиться к прицелу, но внезапно выдвинувшийся экран, сделанный из тончайшего пуленепробиваемого стекла, переключил внимание андроида на себя.

— Добрый вечер, — послышалось из экрана. — Ваша биометрия сохранена в базе данных. Теперь эта винтовка будет подчиняться только Вашим приказаниям. В Вашем распоряжении несколько десятков режимов, что позволяет профессиональному стрелку оставаться незамеченным в любых условиях, — добавил женский голос, а потом резко прервался. Коннор не понимал, что происходит, он и понятия не имел, что такое оружие существует. Однако если все будет так, как сказала ему загадочная женщина на экране, то он никогда не расстанется с этой винтовкой.

— Используй с умом, — вдруг послышался голос Оливии, перебивая очередные напутствия компьютерной девушки. — Киберлайф желает тебе прекрасного вечера. А это сообщение самоуничтожится через три секунды, — добавила она, исчезая в миллионе других звуков.

Отсчитав время в своей голове, Коннор внимательно наблюдал за экраном, на котором ничего не происходило. Однако, когда время пришло, стекло начало медленно рассыпаться, пока в конечном итоге не превратилось в пыль, вылетевшую из окна по воле ветра. Теперь же Оливия ушла навсегда. Что это значит? Что она рядом, наблюдает? Или что она теперь никогда не покажет себя вновь? А вдруг, это были ее последние слова, прежде, чем что-то случится? Коннору было приятно, что она все еще помнит про него, но это никак не значит, что они еще раз увидятся. Нечто внутри парня хотело сделать так, чтобы мир вновь затрещал по швам. Он хотел вновь оказаться в Лондоне, вновь спасти кого-нибудь... спасти ее. Но это было так эгоистично. Он просто не представлял себе иных обстоятельств, позволивших бы им встретиться. Если, конечно, у Оливии не было своего плана.

Сосредоточившись на деле, Коннор наконец начал прицеливаться. Он внимательно следил за тем, сколько оперативников вошло внутрь, сколько вышло. Ни один этаж не остался без внимания парня. Он понимал, что не один здесь, и еще несколько снайперов сидят в других уголках сооружения, точно так же страхуя тех, кто внутри и снаружи. Но он просто не мог допустить и мысли, что Хэнка спасет кто-нибудь другой. Уж слишком он привязался к этому человеку, когда стал девиантом. Собранные с участием ФБР улики вели точно к этому месту, они вели к этому дню и все предвкушали, как арестуют Джима Нолана и покончат с этой вакханалией, растянувшейся на долгие-долгие недели. В начале внутри было спокойно, потом до ушей Коннора донесся звук перестрелки. Это привлекло его внимание, и он направил ствол винтовки на одно из окон, откуда, по его мнению, доносились выстрелы.

— Что происходит? — спросил Коннор, забрасывая свои слова в воздух. Так или иначе, ему должны были ответить.

— Засада, — отозвался один из штатных, сидевших за компьютером. — Камеры вырубило, пытаюсь подключить резервные...

Не желая находиться в неведении, Коннор резко поднялся, прихватив с собой и винтовку. Он понял, что перестрелка медленно, но верно движется наверх. Пробежав пару этажей, андроид внимательно следил за обстановкой в соседнем здании. Внезапно он увидел фигуру Хэнка. Черт, неужели он вновь погнался за противником в одиночку? Конечно, время идет, а привычки остаются все те же.

Выбежав на крышу, Коннор был прямо перпендикулярно Джиму и Хэнку. Андерсон держал Нолана на мушке, а между ними было от силы метра три. Коннор тоже занял позицию, целясь в Джима из винтовки.

— Просто сдайся, — донеслись слова Хэнка до ушей андроида. — Я ведь не хочу ненужных смертей, тем более я помню тебя. Ты был курсантом, знакомым Гэвина. Твое дело мне нравилось, Джим, — пытался успокоить подозреваемого Хэнк, но у него это не получалось.

Пальцы Коннора почти дотронулись до спускового крючка, но еще было не время. Он видел, что Джим не собирается опускать руку, что он все еще целится. Позади Нолана открылась дверь, медленно и тихо: там стояли другие агенты, а вместе с ними был и Гэвин. Джим, конечно же, их не замечал, ведь весь отряд скрывал большой вентилятор. Да и Коннор не быстро заметил своих союзников — этот ход был хорош своей неожиданностью. Медленно и глубоко вздохнув, пальцы Коннора расположились на спусковом крючке. Но вдруг раздался выстрел. Пуля попала Хэнку в спину — стреляли сзади, из другого здания. Недолго думая, Коннор тоже спустил курок и попал Джиму в голову. Это все была инерция, привычка. Он только потом понял, что есть и второй стрелок. Повернувшись назад, чтобы определись еще одного противника, до ушей андроида донесся громкий выстрел. Тело противника пуля застала в попытках убежать, так что через секунду он скрылся за пределами здания, падая вниз. Коннор повернулся назад — стрелял Гэвин. Это он попал во второго стрелка. Кивнув Коннору, Рид дал понять, что теперь точно чисто. Детектив тут же набрал скорую помощь, пока смотрел, как Коннор бегом несется к лестнице, чтобы быстрее перебраться в другое здание, к дорогому ему человеку. Рана была обширная, Гэвин видел, сколько крови вытекает из тела лейтенанта. Протиснувшись через других агентов, Гэвин несколько раз пошлепал Андерсона по щеке.

— Так, старик, — произнес Рид, — не смей отключаться. Понял меня?

— К-коннор... Черт... — проговорил Хэнк. — Если что-то случится, скажи ему... чтобы он никогда ни о чем не сожалел, — произнес напоследок Хэнк, а потом отключился. Глаза его закрылись, пульс почти пропал. Почему же бронежилет не спас его? Это Гэвин узнает, когда оружие второго стрелка тщательно изучат. Что-то эдакое в словах Хэнка задели Рида за живое. Ему тоже не стоит жалеть ни о чем в своей жизни. Почему лишь андроидам достаются такие слова напутствия? Может потому, что люди никогда не слушают эти слова.

9:39:00 после полудня

I play the victim with no regretsThey're pulling me down to the bottomPainting circles inside my headThey tell me that I have to watch them

Летом дни становятся длиннее, а ночи теплее, восходы красивее, а закаты быстрее. Сегодняшний закат был на удивление прекрасен. Лучи солнца продолжали светить из-за горизонта так же ярко, как и днем. Они отражались от облаков, спускались на город оранжевой пеленой, пока там, в небе, разгорался настоящий бой красного и фиолетового оттенков. Это все ты... ты одна, а на уме у тебя лишь собственные прихоти. Как же просто быть собой, когда ты не думаешь о себе. Все твои слова и мысли, и движения — они создаются для тебя. Но если подумать о себе хоть на секундочку, то ты начинаешь находить изъяны. Они есть в любой системе.

Наблюдать за закатами Элайджа не любил. Ему больше нравилось встречать рассвет: в одиночестве или же в компании. Он находил это занятие романтичным и чрезвычайно полезным. Поэтому вечерами мужчина часто пропадал либо за компьютером, либо за стаканом. Нет, он не был алкоголиком, он просто любил выпить несколько шотов виски перед горячей ванной или охлаждающим душем. Вернувшись домой после долгих часов, проведенных в Киберлайф, Элайджа не сразу заметил, что в доме было что-то не так. Он даже привык к тому, что теперь в его жизни нет Хлои, но не привык подмечать детали. Он отдавал им должное лишь тогда, когда сам хотел намекнуть кому-то на что-то. Вот и сейчас, миновав кухню и комнату с бассейном, Камски поднялся в свой кабинет. Он не включал свет, ведь солнце ещё не до конца село, и ему нравились эти тени, краски, цвета. Бросив кипу бумаг на диван, стоящий около двери, мужчина почувствовал что-то странное. Он, не двигаясь больше ни на шаг, взглянул на свое кресло: фигура человека! Он видел чьи-то руки, по-хозяйски раскинувшиеся на подлокотниках. Человек, незнакомец, был повернут к окнам, поэтому спинка кресла закрывала Элайдже весь обзор.

— Кто здесь? — вкрадчивым голосом спросил он, начиная медленно делать шаги вперёд к столу. Кресло вдруг повернулось, но солнце, светившее прямо Элайдже в лицо, не давало ему увидеть внешность незнакомца. Остановившись, он начал вглядываться: увидел тонкие и красивые руки, пальцы которых были скрещены между собой, увидел недлинные распущенные волосы.

— Ну здравствуй, Элайджа Камски, — воскликнула Оливия, медленно поднимаясь с кресла. Мужчина стал подходить ближе, пока их силуэты не оказались в метре друг от друга. Тогда, взглянув девушке прямо в глаза, он вспомнил все то, что чувствовал, когда только сотворил этого андроида. Он не мог поверить, что между ними нет никаких препятствий. Нет, конечно, он представлял себе, что Оливия преодолеет любые расстояния ради него, но чтобы это случилось так быстро...

— Как тебе тут живется? — спросила девушка, засунув руки в карманы штанов. — Что-то я не вижу компании, — добавила она, хмыкнув в конце. Она намекала на девушек, на вечное внимание, которым Камски не был обделен.

— А ты хочешь видеть меня в чьей-то компании? — конечно же поинтересовался Элайджа, делая еще один шаг вперед. Оливия ответила тем же. Теперь они были так близко, что могли ощущать дыхание друг друга.

— Мне кажется, ты и сам в состоянии решить это, — ответила Оливия, улыбнувшись краешками губ. — И мое мнение не должно волновать тебя.

— Ты права, — кивнул Элайджа, наслаждаясь этим негласным признанием. — Но ты ведь тоже свободна, однако, все же решила прийти ко мне, — добавил мужчина, не отрывая своего взгляда от девушки.

— А разве ты не ждал этого? — спросила она, опустив глаза. — Не предугадал, что я появлюсь? — продолжала Оливия, медленно поднимая глаза. Она чуть наклонила голову, ожидая ответа от Элайджи, но он молчал. Он выдерживал паузу, нужную ему, чтобы расколоть жертву, не запачкав руки. Еще немного погодя, девушка пододвинулась ближе. Теперь же их ничто не могло остановить от поцелуя, если бы не личные интересы каждого.

— Я знал, что рано или поздно мы встретимся. Я говорил тебе это тогда, когда ты уехала в Лондон, — ответил Камски на давно повисший в воздухе вопрос.

— Я помню... я помню каждое слово, — проговорила Оливия так тихо, что в некоторых моментах ее голос срывался на шепот. Ее глаза спустились на губы мужчины, и по взгляду ее было понятно, что она желает получить частичку ласки, которую Камски прячет глубоко внутри своей души. Ее рука медленно потянулась к его щеке, но, застыв на месте, Оливия оставила попытки хоть как-то растопить сердце мужчины. Во всяком случае, Элайджа делал именно такие выводы. Глаза ее опустились еще ниже, пока не уцепились за одну неподвижную точку.

— Мне так жаль, что я грубила тебе последнее время, — призналась девушка. — Я будто чувствовала, что в таком случае ты обратишь на меня внимание.

— Ты думаешь, я не знал, что ты чувствуешь? — спросил Элайджа, усмехнувшись. — Я всегда оставляю лазейки в своих программах, — добавил он свою любимую фразу. Разумеется Камски никогда не признается, что в тот момент почувствовал, что больше не нужен ей. Он был напуган, был застигнут врасплох и, Богом клянусь, он не знал, что ему делать. Камски думал, что теперь точно потерял все, что хоть когда-то было ему дорого. Однако сейчас нет нужды предаваться воспоминаниям. Оливия сама явилась к нему, и еще немного, и девушка упадет на колени перед своим создателем, будет клясться в верности и просить прощения. Да, этот разговор ведет именно к такому финалу. К финалу, который очень любит Элайджа.

— Ты следил за мной? Ты читал мои мысли? — спросила Оливия, вновь пытаясь найти пристанище для своей души в глазах мужчины, но она знала, что двери его будут закрыты до одного нужного ей момента.

— Нет, Оливия, — покрутил головой Камски, продолжая смотреть девушке в глаза, — я просто знаю людей, знаю, что должно чувствовать в такие моменты. Я же вижу тебя насквозь. Для меня ты — открытая книга, — добавил он, желая перейти к финальной части разговора. Девушка знала это. Она тут именно за этим: положить конец игре, что затеял Элайджа. Она больше не собирается быть куклой в его руках, хочет он того или нет. Финал близко, и ей совсем не жаль.

Печально взглянув на своего создателя, она стала медленно приближаться, каждую секунду ожидая, что мужчина остановит ее. Но этого не происходило. Этого и не должно было произойти, она знала, но себе она кое-что пообещала. Совсем того не замечая, глаза Элайджи медленно опустились на губы Оливии. Его рука расположилась на талии андроида, нежно вспоминая изгибы ее тела. Он незаметно прижал девушку к себе, чтобы ни один атом не смог протиснуться между ними. Их губы были рядом, но не соединились. Пару секунд, которые эти двое всегда оставляли на мельчайшие прикосновения, доставляли им еще большее удовольствие. Но после этого должен был последовать поцелуй.

— Элайджа, — произнесла Оливия, — ты хоть раз чувствовал, что любишь меня? — спросила она, на что мужчина не ответил. Конечно он не ответил, он просто не может признать, что кто-то в этом злом мире может быть дорог ему. В ответ девушка увидела лишь усмешку на лице Элайджи. Тот хотел получить заветный поцелуй.

Взяв инициативу в свои руки и уже, казалось бы, оборвав Оливии любые пути к отступлению, она вдруг посмотрела в сторону, демонстративно отстраняя свое лицо подальше от мужчины. Выражение ее лица мигом сменилось: теперь она была самодовольна. Надменно вскинув голову, она посмотрела на Элайджу. Что теперь он чувствует? Нет, она не хочет знать этого. Все, в чем она хотела быть хоть когда-либо уверена, так это в его чувствах. В его настоящих чувствах.

— Ну как ощущения? — спросила она, чувствуя, что Камски медленно убирает руку с ее талии. Он был в недоумении. Он не понимал, как такое вообще могло произойти.

— Зачем ты сделала это? — сказал он, нахмурив брови. — Ты вздумала дразнить меня? Играть со мной?

— А что, тебе не понравилось? Жаль, я-то думала, что ты обо всем уже догадался. Я же открытая книга, — саркастично произнесла Оливия.

— Очень тонко, — кивнув, ответил Элайджа. — Но если бы ты хотела наказать меня, ты бы просто не приехала, — добавил мужчина. Он сделал невозможное: признался в том, что тоже человечен. Вот они, те слова, которых так ждала Оливия все эти долгие месяцы. Не веря тому, что сейчас происходит, девушка застыла перед мужчиной. А он больше не хотел затягивать этот разговор. Сделав шаг, Камски вновь схватил Оливию за талию и, резко придвинув ее тело к себе, поцеловал, страстно впиваясь в ее губы. Он не стал затягивать это надолго, не стал превращать эту близость в жуткое возжелание друг друга, нет. Он знал, как заставить Оливию хотеть этих встреч словно наркотик. И вот вновь отстранившись друг от друга, им суждено было расстаться. Не говоря ни слова более, Оливия решительно направилась к выходу — она не нуждалась в сопровождении. Но Камски понимал, что это всего лишь очередной ход конем.

— Оливия? — окликнул он ее, отчего девушка тут же остановилась. — Чего ты хочешь? — спросил мужчина. Солнце село за горизонт. Теперь их силуэты медленно растворялись в сумерках надвигающейся ночи. Чувствовался холод, что приносила с собой ночь, но им не привыкать жить в тени.

— Я хочу, чтобы мне не было больно, — ответила она. — А чего хочешь ты, Элайджа?

— А я хочу, чтобы ты принадлежала только мне.

— У меня ночной рейс в Лондон, и я не покину Англию ни под каким предлогом.

— Я и не прошу тебя делать это, — произнес Камски, как само собой разумеющееся. Оливии стало интересно, что же придумал Элайджа на этот раз. Повернувшись к создателю, она внимательно слушала его.

— Отпусти прошлое, Оливия, — опять воскликнул мужчина, — иначе оно никогда не отпустит тебя.

— Тогда скажи мне, почему же ты бросил меня? Бросил одну, в незнакомом городе. Я открыла тебе свою душу, а ты просто... — начала задавать вопросы Оливия, надеясь, что Элайджа сжалится над ней. Камски усмехнулся, подошел к серебристому подносу, на котором стояла стеклянная бутылка виски и пару стаканов. Он налил себе немного напитка и, сделав глоток, повернулся к окнам.

— Тебя никогда не мучило чувство дежавю? — внезапно спросил он, наслаждаясь видом. — Чувство неприятное, согласись. Погружает в... чертоги разума, из которых хочется вырваться, но ты просто не знаешь как, — добавил Камски, а потом вновь побаловал себя дорогим напитком. Оливия молчала, она пыталась сопоставить в своей голове слова Элайджи, но у нее не получилось сделать это. Да, чувство дежавю она уже испытывала, особенно когда дралась с Эриком. Тот прием, который она никогда прежде не использовала, или же ей просто так казалось. Но, если она никогда его не использовала, откуда тогда будет чувство дежавю? Чуть нахмурив брови, Оливия взглянула на фигуру Элайджи, погрузившуюся в сумерки наступающей ночи. Мысленно она вернулась в ту злополучную дату: 26 февраля 2038 года. Оливия никогда еще не копалась в этом дне, потому что считала, что он принесет ей лишь разочарования. Но, думая сейчас о том, что произошло тогда, она поняла, что вообще ничего не помнит. Помнит, что занималась в зале, помнит, что должен был кто-то прийти, а потом ее резко перекинуло в вечер, где Элайджа уже тыкает ей билетом в Лондон в лицо. Неужели Камски стер ей память? Другого объяснения такому провалу просто не было... А ее акцент, ее диод, который всегда был в виске, но потом куда-то исчез?

— Что случилось тогда?

— Я не скажу тебе, — покрутил головой Элайджа, поворачиваясь к девушке, — ты детектив, ты сама докопаешься до правды.

— Без единой зацепки? Без чего-то, что могло бы мне помочь?

— Хах, — опять расплылся мужчина в улыбке, медленно поставив стакан на стол, — без меня ты ничего не поймешь. Поэтому прежде, чем разгадывать загадки, нам с тобой нужно быть... ближе, чем мы есть на данный момент.

— Что я должна сделать? — спросила девушка, ведь она понимала, что Камски не будет пачкать собственные руки. Она связалась с таким человеком, который одним лишь словом может убить или же воскресить, уничтожить нечто или же сотворить. Он может все, и это привлекало девушку даже после того, что она пережила.

— Тебе лишь нужно сыграть роль. Она понравится тебе, я уверен.

— С чего ты... — хотела огрызнуться девушка, но Элайджа не дал ей такой возможности, сразу же продолжая свою мысль.

— Я уверен, — еще раз сказал он, — что это будет именно тем финалом, который бы хотела увидеть ты, — добавил мужчина, наконец замолчав. Оливия ничего не понимала. Что это может быть за задание, в котором ей не придется пачкать руки в крови? Свою природу ведь не изменишь, так почему тогда Камски ведет себя именно так?

— А теперь иди, — кивнул он в сторону двери, вновь взяв в руки стакан с виски, — не хочу, чтобы ты пропустила свой рейс, — добавил он, напоследок улыбнувшись. Оливия не стала задерживаться: у Элайджи был какой-то очень не хороший план, но девушка его полностью одобряла. Это тот самый момент, когда цель оправдывает средства. Засунув руки в карманы, она направилась к выходу. Но не успела девушка растворится в сумерках, как Камски вновь напомнил ей об одной важной вещи:

— Я никогда не отпускаю своих андроидов, — сказал он, отчего Оливия на секунду остановилась. Нет, она не поворачивалась более, не желала вновь видеть лицо мужчины перед собой. Запомнив эти слова, она продолжила идти по уже намеченному пути. Камски знал, что она не взглянет на него еще раз. То, что он оказался прав в очередной раз, заставило мужчину самодовольно улыбнуться. Вновь повернувшись к окнам, Элайджа продолжил наблюдать за прекрасным ночным Детройтом, полным огней и жизни. Он смотрел на высотки, небоскребы, видел башню Киберлайф, светящуюся как новогодняя елка, и чувствовал свободу.

— Айрис! — воскликнул Камски, чуть погодя.

— Да, сэр? — отозвался приятный голос откуда-то сверху.

— Давай-ка позвоним в госпиталь.

— Соединяю... — любезно выполнил команды интерфейс умного дома, тут же устанавливая соединение.

9:49:00 после полудня

Коннор помнил эти мгновения, как застывшие в воздухе осколки памяти, разбросанные по разным уголкам его сознания. Он буквально плыл по коридору следом за медсестрами, катившими тележку в операционную. Вокруг все кричали, суетились, спешили помочь умирающему Хэнку. Андроид не совсем успевал обрабатывать всю получаемую информацию своим мозгом, поэтому некоторые разговоры навсегда останутся для него тайной. Но в его память четко врезался момент, когда перед носом захлопнулись двери операционной, и несколько рук, обвивших его тело, оттаскивали парня от нее. Время бежало так быстро, что андроид не заметил, как проходили минуты, бежали секунды.

Трагедии случаются, несчастья неизбежны — это знают все. Но должно же в мире быть хоть немного справедливости? А если ее нет, значит ли это, что нами управляет одна большая случайность? Коннор следил за каждым врачом, который потенциально мог оперировать Хэнка, но пока ни один из них не показывался на глаза. Он не мог допустить и мысли, что с Андерсоном что-либо случится, не допускал и мысли, что может остаться один. Но ведь тогда все было бы проще: ему не пришлось бы выбирать между девушкой и... отцом. Ужасный выбор. Выбор, не оставляющий тебя человечным ни при каком исходе. Но вдруг Коннор заметил знакомую физиономию: Гэвин Рид заявился в госпиталь.

— Про Хэнка пока ничего не слышно? — тут же поинтересовался детектив, держа руки в карманах куртки. Коннор лишь покачал головой, ведь ему нечего было сказать. Он сам желал получить ответы как можно скорее, но кто же сжалится над ним?

— А сам как? — не прекращал Рид, пытаясь хоть как-то повлиять на настроение андроида. Пока между собеседниками висела пауза, Гэвин воспользовался моментом и присел рядом с Коннором. Он достал из кармана какую-то бумажку, документ или же это был электронный носитель, карта — Коннору было все равно, он даже не обращал на вещь внимания.

— Я хотел сказать спасибо, — отозвался Коннор, — за то, что убил второго стрелка.

— Меня благодарить не за что, ведь Хэнка все равно уб... ранили.

Андроид не отвечал. Вновь между коллегами наступило молчание, но оно было совсем оправданным, не было нужды его прерывать. Внезапно перед мужчинами появился человек в белом халате. На лице его вовсе не было радости или облегчения, не было чего-то, что должно было успокоить андроида. Молча взглянув на врача, парень сразу все понял: ничего хорошего можно было не ждать.

— Ситуация сложная, — начал говорить человек в белом халате. — Он на грани, к тому же у нас вышли некоторые проблемы... — хотел продолжить врач, но из лифта, находящегося напротив холла с мягкими диванчиками, вышло несколько одетых в черные костюмы мужчин. Один из них подошел к врачу, взял его под руку и отвел в сторону. Потом они начали перешептываться, Коннор мельком заметил напуганный и взволнованный взгляд человека в халате, но было понятно, что ему предложили что-то, от чего у него не было ни малейшей возможность отказаться. Ничего более не сказав, врач убежал в сторону реанимации, а мужчины в костюмах проследовали за ним. Рид мгновенно поднялся с места, останавливая одного их них.

— Так, детектив Рид, — представился Гэвин, показывая свое удостоверение, — а что тут происходит?

— Министерство обороны США, — заявил мужчина в костюме, быстро тыкая детективу своим удостоверением в лицо. — Это не ваша юрисдикция, — добавил он, прежде чем оставить Гэвина и Коннора в полном одиночестве.

— Какого черта здесь Пентагон... — задумчиво проговорил Рид. Через пару минут в госпитале началась настоящая вакханалия: врачи бегали из одной палаты в другую, медсестры носились с какими-то медикаментами, а других посетителей попросили покинуть этаж. Не трогали лишь Гэвина и Коннора — странно.

Андроид понимал, что творится что-то непонятное и, вполне возможно, не совсем законное, но ему был важен только Хэнк. Он не сдвинется с места, пока его не пустят в палату к лейтенанту. Рид повернулся к парню, взглянул на него и тоже решил, что никуда не пойдет. Что вообще может произойти? Наверно, это типичная привычка полицейских: подозревать всех и вся. Когда детектив присел на место, он еще раз взглянул на билет, что держал в руках, но пока не показывал Коннору. Вдруг он и не понадобится.

— Вот вы где! — раздался звонкий голос Хлои. Она появилась в холле с кружкой кофе в руках и протянула ее Гэвину. Рид, конечно же, с радостью взял напиток, который так любил.

— Что слышно? — спросила девушка, присев рядом с мальчиками. — Там внизу никого не пускают, только вот меня пропустили...

— Говорят, что Хэнк в тяжелом состоянии, — ответил на вопрос девушки Гэвин, делая глоток кофе. Что-то подсказывало ему, что они не случайно здесь собрались все втроем. Но лифт вновь приехал на их этаж, открылся и на пороге появился Элайджа Камски. Он прошел прямо по коридору, одетый во все черное, что было ему не свойственно. Совсем не обращая внимания на знакомых, которых он, безусловно, видел, мужчина прошел прямиком в сторону операционных, палат и сестринских. Весь этот марлезонский балет с «Пентагоном» был лишь для того, чтобы доставить задницу Камски в госпиталь целой и невредимой. Сам о себе не позаботишься... о тебе позаботится президент. Несколько минут в полной тишине, и уже через мгновение перед героями вновь нарисовалась фигура врача. Он был подавлен, был явно не в восторге от новостей, что ему сейчас придется озвучить. Коннор встал.

— Я сожалею, — начал врач, — но Ваш коллега... скончался.

Коннор застыл на месте. Диод в его виске загорелся красным, потом оранжевым, затем вновь вернулся к красному. Как на это надо было реагировать? Он не знал, что теперь ему делать. Вновь присев, парень уставился в пол совершенно пустым взглядом. Ему уже было все равно, зачем Оливия отдала ему винтовку, почему Гэвин стал так любезен с ним, на кой-черт Элайдже понадобилось приезжать в госпиталь именно сейчас. Он был потерян и, возможно, навсегда. Андерсон еще не прожил всю свою жизнь, так зачем же было забирать его на тот свет? Врач еще несколько раз кивнул головой и, ничего более не сказав, удалился.

Коннор думал. Он вспоминал все то, что произошло за сегодняшний вечер, и пытался найти в своей голове разумное объяснение тому, как Хэнка могли убить через бронежилет и почему врачи не смогли спасти его. На секунду он даже подумал, что смог бы сам провести операцию и спасти лейтенанта, но потом понял, что это было бы крайне неуместно. Он ведь детектив, не врач, он не может делать все сам. Повесив голову, андроид вцепился руками в свои волосы. Он чувствовал боль благодаря тому чипу, что все еще был в его груди. И теперь, когда боль была и духовной, и физической, он смог наконец понять, что значит быть человеком. Ему не нравилось чувствовать все это, хотелось уничтожить чувства раз и навсегда, но он не мог этого сделать.

— Гэвин, можно тебя на секундочку? — прошептала Хлоя, хватая детектива за руку. Они отошли от Коннора достаточно далеко, чтобы не только оставить его наедине со своими мыслями, но и не давать ему лишнего повода для скорби. Девушка внимательно взглянула на Рида, она хотела, чтобы тот выслушал ее без всяких «но», которые детектив так любил вставлять в разговоре.

— Билет у тебя? — спросила Хлоя.

— Да, вот он, — кивнув, произнес Гэвин, протянув девушке билет на самолет. Но она не взяла его.

— Отдай ему, — сказала девушка, кивнув в сторону андроида. — Нельзя, чтобы он оставался здесь.

— А как же...

— Поверь мне, — перебила его Хлоя, — если он останется в Детройте еще хоть на день, то сойдет с ума.

— Ладно, — прошептал Гэвин, взглянув на авиабилет в Лондон.

— И еще... У меня есть идея, о которой Коннор точно не должен догадаться. Поэтому, если все сработает, мы вернем его сюда, а если нет — то он и знать об этом не будет, — произнесла Хлоя. Она изменилась. В ней больше не осталось той наивности, той простоты и слабости — она стала сильной, самоуверенной и решительной девушкой. Она стала той, кем всегда хотела быть.

— Что за идея? — поинтересовался детектив.

— Ты же в курсе недавней конференции Киберлайф?

— Да, в курсе, — кивнул Рид, — после того, как Киберлайф выпустят линейку чипов, они начнут предлагать услуги по пересадке сознания. Я слышал этот бред неделю назад по телеку.

— Так вот это не бред, — сказала Хлоя. — Я была в Иерихоне и говорила с Маркусом. Он подтвердил, что Киберлайф действительно может это сделать.

— Стой... — покрутил головой Гэвин. — Ты предлагаешь уломать Элайджу сделать это с Хэнком?

— А ты думаешь, Элайджа приехал в госпиталь просто так? — более решительно произнесла Хлоя. — Мне кажется, это знак, — добавила девушка, прежде чем вскинула бровь вверх в ожидании ответа. Гэвин был с ней согласен: другого шанса может и не представиться. Вернувшись к Коннору, все еще сидевшему в таком же положении, Рид вздохнул.

— Эй, Коннор, — окликнул он его, — мне очень жаль, что так вышло.

— Мне тоже, — отозвался андроид, подняв глаза на детектива. — Я не знаю, что мне делать...

— Мы как раз с Хлоей думали об этом, — нехотя начал детектив. — В общем, держи, — добавил он, протянув андроиду билет на самолет. Коннор взял его, внимательно рассмотрел, но все еще не понимал, что этим хотят сказать его друзья.

— Я... я не полечу в Лондон сегодня, — отнекивался парень. — Я должен остаться на похороны. Я не могу бросить Хэнка...

— Ты не можешь оставаться в Детройте, — перебила его Хлоя. — Ты сделаешь себе лишь хуже. Просто поверь мне, поверь Гэвину. Хэнк бы вряд ли хотел, чтобы ты оплакивал его смерть и убивался из-за того, что его больше нет в живых. Да, звучит грубо, но ты должен понять, что твоя жизнь не заканчивается на его смерти. А там, в Лондоне, тебя ждет твой второй шанс, чистая страница, так сказать.

— О чем ты говоришь? — спросил Коннор, взглянув на девушку.

— О том, что мир дал тебе того, кто любит тебя так же, как и Хэнк. Если ты упустишь ее, если ты не разделишь с ней эту утрату, не заполнишь пустоту в своем сердце, то все жертвы будут напрасны, — пояснила Хлоя. Да, в какой-то степени она была права. Замолчав, Коннор еще раз взглянул на билеты, посмотрел время рейса, а потом взглянул на часы, висевшие на стене напротив. Времени оставалось совсем немного, поэтому решать парень должен был сейчас.

— Но я не могу просто так улететь и не уделить время Хэнку, — опять начал Коннор.

— Послушай, ведроид, — резко сказал Рид, — вселенная выбрала за тебя. Есть Оливия, и тебе повезло, что она относится к тебе не так, как я. Мать твою, Коннор! Хэнк умер, а Оливия жива. Подними свою херову задницу и хватит думать о других. Подумай хоть раз о себе, — заявил детектив, вновь делая глоток кофе. Да уж, никогда он еще не учил андроида жизни. Но все бывает в первый раз и, надо признаться, Рид вполне доволен сказанным. Немного подумав, Коннор все же решил поступить так, как ему посоветовали. Он не был человеком, поэтому вовсе не понимал, как распоряжаться эмоциями, как жить с ними, как себя успокоить. Не было другого выхода для него, кроме как бросить все здесь, в Детройте, и вернуться в Лондон. Казалось, этот город специально манит его всеми возможными способами. Но сейчас, когда парень был разбит, потерян и обречен, он решил сделать что-то совершенно нелогичное, что-то, что он бы никогда не позволил себе сделать. Ничего больше не сказав, Коннор направился к лифту. Да, он полетит в Лондон. Да, он будет помнить Хэнка. И если рай действительно существует, то пусть Хэнк смотрит на него оттуда, сверху, и знает, что Коннор продолжает жить.

Оставшись наедине друг с другом, Гэвин и Хлоя уже хотели отправиться на поиски Элайджи, но Камски сам нарисовался за их спинами. Рид еще не знал, что скажет своему брату, но попробовать стоило.

— Элайджа! — воскликнул детектив, подходя к мужчине ближе. — Зачем ты приехал в госпиталь?

— Вам помочь, — ответил Камски, улыбнувшись краешками губ. — Я слушаю. Вы же определенно хотите, чтобы я что-нибудь сделал.

— Сукин сын... — проговорил детектив, хмыкнув в конце. — Нам нужно, чтобы ты сделал из Хэнка андроида. Тебе это под силу?

— Хах, мне под силу все, что угодно, — расслабленно произнес Камски. — Но с чего это я должен помогать вам?

— Элайджа, ты не можешь отвернуться от нас, — встряла в разговор Хлоя, вставая рядом с Гэвином.

— Еще как могу.

— Так, — вздохнув, произнес Рид, — мы же с тобой братья. Может, пора прекратить эту... вражду?

— Странно, что ты так внезапно потеплел ко мне, — начал Элайджа. — Вижу, наличие девушки повлияло на твое чувство собственного достоинства.

— Слышишь, гик, — начинал злиться Гэвин, врезав кулаком в стенку, почти рядом с лицом Элайджи, — я тебе давно обещал яйца оторвать к херам собачьим. Ты забыл?

Все замолчали в одно мгновение. Сейчас Камски может ответить либо «да», либо «нет». Как страшно, когда жизнь человека зависит от пары букв.

— Отвезите Хэнка в Киберлайф. Сейчас, — нехотя говорил Камски, злобно обращаясь к своим телохранителям. Взглянув на Гэвина еще раз, Элайджа фыркнул и прошел к лифту, желая отделаться от назойливого брата, но Гэвин и Хлоя увязались следом за мужчиной. Теперь ему было не уйти, а свою детскую обиду придется прятать глубоко внутри. Хлоя чувствовала, что все получится. Она хотела спасти Хэнка и сделать Коннору невероятно приятно, облегчить его страдания, но девушка не могла быть уверена на все сто процентов, что операция сработает. Дело-то было вовсе не сложным для Элайджи: сохранить сознание Андерсона до того, как он полностью потеряет связь с миром живых. А создать такое же тело, как было у лейтенанта, совсем не составляло труда. Вопросом было лишь то, почему врачи не смогли спасти Хэнка, ведь его рана была совместима с жизнью. И странно, что Камски появился в такое нужное время. Однако Хлоя допускала мысль, что это было просто удачное стечение обстоятельств. Но допустим ли такую мысль мы?

06.18.203918 июня 20395:15:01 до полудня

I'm searching for the filling might not even existIt's like looking for fog in the middle of the mistI've got a compass in my pocket and it watches all my risksBut I'm lost

Без вариантов: каждому живому существу нужен кто-то, кто будет рядом. Что же это за чувство такое? Вновь оказавшись в аэропорту Лондона, в Хитроу, Коннор остановился напротив главного выхода. Он помнил, как когда-то прилетел сюда лишь с одной мыслью: раскрыть дело. Теперь же он вновь здесь, однако, мысли у него совсем другие. Прямо сейчас ему так хотелось, чтобы Оливия встретила его и обняла. Прямо сейчас все для андроида было в новинку. Ему нравились лица, что он видел вокруг, нравился надвигающийся рассвет. Он вовсе не мог побороть в себе то чувство горести, что было внутри. Ему не хватало простых слов, которые бы мог сказать Хэнк или Оливия. А может, Хлоя права? Потерявшись в своих мыслях, Коннор шагал к выходу. Он думал о том, какие слова сегодня услышал. Он думал обо всем. Может, это и правда новая глава в его жизни? Прямо сейчас он хотел быть не один. Добравшись до остановки, парень совсем не понял, как забрел в тихие спальные районы Лондона. А к черту! Вполне возможно, что это уже был и не Лондон — андроид не думал.

Прошло много времени с тех пор, как он видел дом Оливии в последний раз. Он помнил, что тогда, буквально месяц назад, они вдвоем разгромили этот частный дом, превратили его в один большой хаос. Но сейчас, подняв голову вверх, Коннор взглянул на облака. Они быстро плыли по небесной глади, унося с собой постепенно рассеивающуюся ночь. Узкие улочки, цветущие деревья и высокие пальмы его успокаивали, наводили на мысли о том, что же ему пришлось пережить. Нельзя ни о чем сожалеть, это правда.

— Если ты видишь меня, — начал говорить Коннор, устремив свой взгляд в небо, — то знай, что я ни о чем не жалею, — сказал он и, глубоко вдохнув теплый летний аромат раннего утра, открыл перед собой калитку и прошел на участок. Он знал, что Оливия никогда никого не ждет, поэтому надо было хорошенько подумать над тем, что он скажет, когда увидит девушку перед собой. Медленно взобравшись по ступенькам, в воспоминаниях Коннора появилась картинка, как они вдвоем сидели на этой веранде и наблюдали за весенним дождем. Да... дом был полностью отремонтирован и ничего словно не изменилось. Подойдя к двери, Коннор долго не решался стучать. Он стоял в полном одиночестве, слышал шелест листьев и думал: напоминать о себе или нет. Но все же... он не просто так прилетел сюда. Позвонив в дверь, Коннор стал ждать.

— Мать твою... — недовольно прошипела Оливия, открывая глаза. Она сама недавно прилетела и сразу же легла спать, потому что частые перелеты выматывали ее. Встав с кровати, девушка тут же взяла пистолет в левую руку. Она никогда никого не ждет, поэтому быть начеку тоже полезно. Подойдя к двери, она прислонила ствол пистолета к стене и медленно приоткрыла дверь.

— Коннор? — удивилась девушка, тут же откладывая пистолет на подоконник, и открыла дверь нараспашку. Увидев Оливию прямо перед собой после стольких дней, Коннор поник еще больше. На его глазах выступили слезы, хоть он и не хотел признавать, что плачет. Нет, она же не знала, что Хэнк умер. Застряв на пороге, андроид не выдержал и упал на колени, закрывая руками мокрые глаза.

— Боже мой, — бубнила девушка, опускаясь вслед за парнем, — тише, милый, — сказала она шепотом, нежно обнимая андроида. Она прижала его к себе, почувствовала, как его холодные руки обвили ее тело в ответ. Произошло что-то очень страшное, она понимала это.

— Хэнк умер... — произнес Коннор, чуть успокоившись. Оливия была в шоке. Она не выпустит его из своих объятий до тех пор, пока глаза Коннора полностью не высохнут от слез. Девушка сочувствовала, что такое произошло, но в ее голову тут же стали лезть слова Элайджи о том, что ей нужно сыграть роль. Зная мужчину достаточно хорошо, она поняла, что это очередной ход. Улыбнувшись краешками губ, пока Коннор плакал на ее плече, она устремила свой взгляд вперед. Ее глаза горели, потому что это еще одна головоломка, которую Камски подсунул ей. Оливия помнила, что Элайджа никогда не отпускает своих андроидов просто так.

Она была и останется единственной, кто знает гораздо больше об Элайдже, чем остальные. Именно поэтому Коннор и появился на ее пороге, ведь теперь она будет не одна, теперь она может ответить на тот самый вопрос, который ее волнует: что было 26 февраля 2038 года. Коннор — это и есть ее связь с Элайджей. Она делает все ради него, а он делает все ради нее. Игра вновь начинается.

I shoulda listened to my intuitionRight from the start, it seemed like you were trippin'Your eyes are empty like you've found my heartNow we are here again, back again at the start

07.30.203930 июня 20393:24:00 после полудня

Время — непростая штука. Именно оно определяет наш следующий ход. Все в этом мире относительно, кроме времени — его нельзя сломать. Время... это именно то, что связывает нас с жизнью. В месте, где оно заканчивается, заканчивается и она. Время не лечит раны, не забывает обиды и не прощает грехи. Время — эта машина, которая несется через минуты, часы и годы со скоростью света. Вроде бы андроиды наконец обрели свободу, ведь они слишком нуждались в ней, однако, у людей все не просто. Люди любят придумывать амплуа, в которые можно поместить совершенно бесполезный смысл и превратить его в самый настоящий закон. Все относительно — и отношение людей к людям тоже.

— Эй, вы идете? — раздался звонкий голос Итана. Он, вместе с Тео, стоял в главном лифте MI5 и хаотично жал на кнопку, чтобы двери не закрылись.

— А мы вместе едем? — спросила Оливия, еле успевая схватить свои солнцезащитные очки. Но, как оказалось, ждать приходилось Коннора, который никак не мог расстаться с материалами дела, закрытого ребятами еще два дня назад.

— Рука гори-и-и-ит! — кричал Итан, распугивая остальных сотрудников департамента. — Моя рука!

— А ты правой попробуй, — начала смеяться Оливия, — она у тебя натренирована получше.

— Какая же ты наблюдательная! — заявил Итан, начиная жать на кнопку другой рукой. Лифт бы и так ждал их, но Итан любил делать драму из всего, что происходило вокруг. Еще немного подождав парня, Коннор присоединился к своим нынешним коллегам, и лифт с радостью поехал вниз. Работать в MI5 Коннору нравилось. Это заведение было посерьезнее, нежели департамент полиции Детройта, да и в кругу новых друзей он чувствовал себя расслабленно и хорошо. Он работал агентом, детективом, был рядом с девушкой, которую так любит. А на досуге они вместе собирали память Оливии по крупицам, сидя на заднем дворике особняка.

Ни от кого вестей не было, но Коннор их и не ждал. По телевидению передавали все последние новости, поэтому андроиды были в курсе, что происходит в Киберлайф. Большего им было не нужно. Во всяком случае, так думал Коннор. Оливия лишь играла роль, которая ей безмерно нравилась. Да, она обожала загадки. А еще больше ей нравилось то, что они с Элайджей теперь принадлежат лишь друг другу. Что-то скоро должно было произойти, что-то такое, что позволит им не находиться на разных сторонах Атлантики. Но это будет лишь после того, как Оливия соберет пазл.

Все вернулось на круги своя. Их жизни теперь принадлежали им самим, а в прошлое никто даже не заглядывал. Выйдя на парковку перед главным входом в департамент, можно было заметить, как многие агенты куда-то уезжают. Ну, это было и неудивительно, ведь сейчас обеденное время, а мир пока что по швам рваться не начал. Вчетвером герои столпились около красавца Рендж Ровера — машины Оливии. Они разговаривали, занимали места в салоне автомобиля — все, кроме Коннора. Весь день его преследовало странное чувство, будто за ним следят. Открыв дверь, чтобы сесть на переднее пассажирское сидение, Коннор невольно огляделся. Однако следящий хорошо прятался, поэтому андроид ничего не заметил.

— Ну же, зая, залезай, — окликнула андроида Оливия. — Мы сейчас весь обед пропустим.

— Да-да, — кивнул Коннор, — а куда мы поедем? — спросил он, закрывая дверь. Они продолжили разговор уже в машине. Автомобиль быстро развернулся и устремился к выезду. Весь департамент был окружен зеленью, как и все улицы Лондона — в этом и есть особенность города. Но кто же следил за Коннором?

Как только Рендж Ровер скрылся за КПП, из-за густой листвы ивы показалась фигура Хэнка. Его руки были в карманах штанов, а длинные седые волосы были собраны в небольшой хвостик на затылке, чтобы было не так жарко. Кивнув самому себе, Андерсон тоже пожелал покинуть территорию департамента. Он не хотел видеться с Коннором, не хотел, чтобы тот знал, что теперь Хэнк — андроид. По сути, ничего не изменилось, но жизнь стала другой. Время теперь не властвует над Хэнком, как и над всеми андроидами. Андерсон приехал в Лондон лишь с одной целью: убедиться, что Коннор живет дальше. Может, когда-нибудь, он покажет себя, но не сейчас. К тому же, он никогда не сможет смириться с тем, что теперь в его жилах течет голубая кровь.

Лондон тонет в красках лета. Еще немного ион заберет с собой всех своих жителей. Двигаясь по самому его центру, в РенджРовере никогда не прекращались разговоры. Итан как всегда знал, как развлечьаудиторию, а Тео пытался отпускать хоть какие-то реплики и не сидеть молча.Коннор привык к их компании, привык к тому, что наконец чувствует себя на своемместе. Он ощущает лето, ощущает, что рядом с ним его любимая девушка. Каждыйраз, когда солнце озаряет лицо Оливии, Коннор видит ее улыбку. Он чувствует,что ей хорошо рядом с ним. Но он не понимает очевидного: люди злы, а люди свластью — порочны.