Бонусная глава.

Я ступала голыми ногами по теплому песку, ощущая этот дикий, первозданный кайф. После месяцев работы, после всего нашего дерьма, просто сидеть и впитывать солнце, потягивая свой чертов кокос — это было единственное, что имело значение. Кажется, я была ими одержима.

— Добрый день, можете мне помочь?

Я подняла голову, жмурясь от солнца. Передо мной стоял мужчина средних лет, с улыбкой, которая была слишком широкой для моего комфорта.

— Добрый, с чем? — мой голос был чуть хриплым.

— Я знаю, что в этом отеле есть спортзал, а вот где именно?

— Получается, вход с улицы, со стороны бассейна. На двери будет написано.

— Спасибо, — он задержал взгляд на мне дольше, чем стоило бы. На долю секунды я увидела в его глазах то, что всегда бесило Хантера: оценку.

Я почти почувствовала его приближение за спиной. Не успел мужчина достаточно отойти, как в поле зрения появился Хантер. Он нес коктейли, его загорелая, идеально выточенная фигура двигалась с хищной грацией. Он сощурил свои стальные глаза, глядя на удаляющегося незнакомца.

Он поставил коктейли на песок рядом с лежаком. Атмосфера сменилась. Расслабленность ушла.

— Что он хотел? — его голос был низким, в нем уже прорывался фирменный, едкий контроль.

— Спрашивал, где находится спортзал при отеле.

Его взгляд прожигал меня.

— Почему, блядь, именно тебя?

Я усмехнулась, вставая и сокращая расстояние. Нам не нужны были эти игры, но мы оба их любили.

— Ты видишь тут кого-то еще? Может, ты хотел, чтобы он спросил у тебя? Но ты был занят, Хантер.

Я не стала ждать ответа. Я выхватила из его рук коктейли, отложила их в сторону и прижалась к его губам своими. Это был не вопрос. Это было заявление: ты мой.

Он принял этот вызов с готовностью. Больше не было ничего, кроме его сильных рук, которые схватили меня за талию и притянули так близко, что я почувствовала тепло его кожи даже через свое легкое платье.

Поцелуй был долгим и глубоким, с привкусом соли и лайма. Он был полон обещаний и угроз.

— Это моя территория, Ванесса, — прорычал он в мои губы, его дыхание опаляло. — И мне не нравится, когда на мою собственность смотрят.

— Твоя собственность знает, как наказать непослушного владельца, — прошептала я, кусая его за нижнюю губу.

Он отстранился, и я увидела в его глазах эту опасную искру, которая всегда заставляла меня чувствовать себя живой. Но затем она сменилась чем-то другим — чем-то, от чего сжалось сердце.

— Хватит хаоса на сегодня, — сказал он, хватая мою руку и таща меня за собой. — Мне нужно показать тебе кое-что.

Мы шли по кромке прибоя, и его напряжение передалось мне. Что-то было не так. Или, наоборот, слишком так.

Он остановил меня у небольшой бухты, скрытой скалами, куда почти не доходил шум отеля.

Прямо перед нами, на фоне заходящего, пылающего малиновым огнем солнца, стояла простая, но невероятно красивая деревянная арка, увитая живыми белыми цветами. В песке вокруг нее горели маленькие, мерцающие свечи, а сама арка была окутана гирляндами. Это было слишком, черт возьми, романтично для Хантера.

— Что это, Хантер? — мой голос сорвался на шепот.

Он обернулся. Впервые за долгое время в его взгляде не было контроля, власти или цинизма. Была только чистая, абсолютная уязвимость.

— Это наш алтарь, Ванесса.

Он взял обе мои руки в свои.

— Ты ворвалась в мою жизнь и разрушила все мои планы. Я был идеальной машиной. А ты? Ты стала моей самой большой, самой грязной проблемой, которую я не смог, и не захотел, решать. Я хочу, чтобы ты знала, — он сделал глубокий вдох. — Я больше не хочу просыпаться один.

Он отпустил мою руку и сделал то, что не соответствовало ни одному его правилу. Он опустился на одно колено в мокрый песок.

Мои глаза мгновенно наполнились слезами. Хантер Винтерс на коленях. Это было немыслимо.Он достал из кармана крошечную, черную, бархатную коробочку, которая выглядела как маленькое воплощение его души.

— Ты — моя зависимость, моя боль, мой рай и мой ад, — его голос звучал глубоко и хрипло, но дрожал. — Я хочу, чтобы ты была на моем пальце, в моей постели и в моей голове до конца наших гребаных дней.

Он открыл коробочку. Бриллиант был один. Огромный, чистый, холодный и сияющий, как его душа, когда он позволял ей быть видимой.

— Выходи за меня замуж, Ванесса. И будь моей проблемой до конца нашей чертовой жизни.

Я не могла говорить. Я просто рухнула на колени перед ним, обвивая его шею руками, и дала ему ответ, который был одновременно "Да" и "Пошел к черту".

— Ты, ублюдок, — всхлипнула я, целуя его с силой. — Ты мой. И да. Да.

Он рассмеялся — негромкий, настоящий смех, который я любила больше всего. Он поцеловал меня так, что у меня подкосились ноги, и только потом одел мне кольцо. Оно было тяжелым, красивым и правильным.

Он поднял меня на руки.

— Теперь ты официально моя жена, — прошептал он, глядя на меня с собственнической, победной улыбкой. — Пора вернуться и отпраздновать. Мне нужно показать тебе, как сильно я люблю свою новую проблему. И как я рад, что ты будешь ею вечно.

Он нес меня по песку, игнорируя то, что мои ноги могли бы идти сами. Но я и не возражала. Я прижалась к его сильной шее, вдыхая его соленый, родной запах, и чувствовала себя так, словно впервые за долгое время обрела настоящий якорь.

Кольцо тяжело лежало на моем пальце — не просто украшение, а чертова печать. Печать, которую я приняла с радостью, потому что никто, кроме Хантера, не имел права меня контролировать. А он это делал идеально.

Он донес меня до самого номера. Открыл дверь ногой, даже не поставив меня на пол.

— Опусти меня, — потребовала я, при этом обхватывая его руками еще крепче.

— Сейчас, — прорычал он. Он подошел к столу, схватил бутылку шампанского, которую, очевидно, заранее приготовил, и поставил ее на прикроватную тумбочку.

Затем он бросил меня на кровать. Не грубо, а так, чтобы я почувствовала, что ему не терпится.

Я рассмеялась, глядя на него снизу вверх.

— Значит, это и есть часть празднования?

Он медленно подошел к кровати, его взгляд прожигал меня.

— Ты думала, я буду возить тебя на яхте и кормить устрицами? Я буду делать это потом. Сегодня... — Он расстегнул пуговицы своей рубашки, его глаза не отрывались от моих. — Сегодня я закрепляю сделку. Ты сказала «Да». Теперь ты должна показать, что ты моя.

— Как будто мне нужно напоминать, Хантер, — мой голос стал низким.

Он упал на меня сверху, накрывая всем весом. Это было тяжело, властно и правильно.

— Ты принадлежишь мне, — прошептал он, стирая слезы с моих щек большим пальцем. — Полностью. Твоя улыбка, твой гнев, твоя чертова одержимость кокосами. Все мое. И любой, кто осмелится спросить у тебя, где находится спортзал...

Он прикусил мое ухо.

— ...получит мою карточку. Чтобы они знали, кто тебя держит.

Я чувствовала, как нарастает напряжение между нами — чистое, взрывоопасное. Это была наша романтика. Собственничество, страсть и угроза.

— А я получу твои ключи, — ответила я, срывая с него рубашку, — чтобы ты знал, что ты заперт со мной.

Он издал низкий, довольный рык, который был громче любого «люблю».

— Заперт. Навсегда, — согласился он, и этот его голос был последним, что я слышала, прежде чем он заткнул меня поцелуем, который снес все остатки моего самоконтроля.

Нам не нужны были красивые слова и фейерверки. Нам нужна была эта власть друг над другом. И мы наконец-то получили ее навсегда.

Я потерялась во времени. Он довел меня до края, а затем я, словно одержимая, взяла контроль, оседлав его. Наши взгляды встретились, и в этом зрительном контакте была вся наша история: гнев, притяжение, запрет, и, наконец, абсолютное принятие.

Мы не торопились. Это было не просто физическое удовлетворение — это было подтверждение сделки, заключенной минуту назад на берегу океана. Он смотрел на меня, как на свой самый драгоценный трофей, а я чувствовала себя самой желанной катастрофой в его жизни.

— Ты моя, — его голос был сломанным, низким рычанием, полным боли и удовольствия.

— Навсегда, — выдохнула я, чувствуя, как границы между нами стираются.

Он взял меня за бедра, меняя темп, и мы погрузились в чистый, необузданный хаос, который был только нашим. Все эмоции, которые мы прятали от мира, все наши секреты и вся наша больная любовь слились в этот момент.

Когда волна достигла пика, он крепко обнял меня, вжимая в себя.

— Люблю тебя, чертова проблема, — прошептал он в мои волосы, его дыхание было тяжелым.

— И я тебя, Хантер, — ответила я, сжимая его так крепко, словно боялась, что он исчезнет, — мой собственный социопат.

Мы лежали, слыша только шум прибоя за окном и стук наших сердец. Кольцо на моем пальце, тепло его тела и наше только что произнесенное «навсегда» — вот что было моей реальностью. Мы были заперты. И это было лучшее, что могло с нами случиться.

Конец бонусной главы.