Глава восемнадцатая

Вскоре начало темнеть.

Небо окрасилось в мрачно-изумрудный цвет. В облаках мелькали молнии. Плотный туман ватными обрывками клубился в холодном воздухе. Высокие ели гнулись под напором бушующего ветра. Где-то вдалеке, словно канонада, гремел гром.

Мелисса прижалась щекой к прохладному окну. Холмы располагались не так далеко от города, но главная дорога была перекрыта, и такси пришлось искать обходные пути.

Свернув на узкую каменистую тропу, уходящую далеко вглубь ельника, машина остановилась.

— Дальше проехать не получится, — виновато сказал водитель. — Тут недалеко, пешком всего десять-пятнадцать минут. Пройдёте вперёд, потом направо — и сразу окажетесь около лачуг.

Мелисса выбралась наружу. Кроссовки увязли во влажной грязи. Холодный воздух пробрался под тонкую куртку.

Собрав волосы в низкий хвост, она неуверенно пошла в указанном направлении. Ей действительно хватило десяти минут, чтобы добраться до нужного места.

Несколько одинаковых бревенчатых домов смотрели на неё мрачными незрячими окнами. Мелисса по очереди подошла к каждому из них, постучала в двери, но никакого ответа не дождалась.

Сюрприз поджидал её в самом последнем домике, расположенном дальше ото всех, ближе к дремучему лесу. Его дверь была приоткрыта, и Мелисса, слишком резко дёрнув её на себя, зажмурилась, когда наружу вырвался душный запах плесени.

Незнакомый пожилой мужчина в чёрной рясе вышел в коридор и склонил голову.

— Приветствую. Меня зовут Беньямин Флорис. Я к вашим услугам.

Мелисса дёрнулась, чувствуя, как цепкая рука сильно сдавливает внутренние органы.

— Хенни, — соврала она.

хенни звали девочку со второго этажа у неё были золотистые кудри и огромные васильковые глаза а ещё забавный игрушечный кролик ни у кого из них не было собственных игрушек а у неё была и все ей завидовали но не только поэтому а ещё потому что лекс постоянно таскал её на руках и кружил в шутливом танце и это делало очень больно а потом её нашли у запасной лестницы со сломанной шеей

— И что вы здесь ищете, Хенни?

В окно ударила еловая ветка. По прохудившейся крыше дома барабанил дождь. Несколько капель упали Мелиссе на макушку.

— Я... Наверное, я...

Она приготовилась начать новый виток вранья, но не сумела. Вид собеседника был чем-то ей знаком, и она зажмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть что-то.

И поняла.

Ряса. Грёбаная чёрная ряса — такая же, как у них всех.

Когда Мелисса распахнула веки, из мрачной глубины дома, словно всепоглощающие зловещие тени, выбрались фигуры в жутких масках.

Беньямин Флорис повернулся к ней.

— Добро пожаловать в час Удава.

***

Вокруг стояла темнота. Сильный холод пробирал до костей.

Сверху по-прежнему капала вода. Она разбивалась о кожу, стекала вниз по лбу и вискам.

Мелисса застонала и попыталась выпрямиться, но всё тело будто было истыкано тысячей острых иголок.

Болит. Значит, жива.

Она протянула руку и нащупала металлический прут. Рядом — ещё один. И ещё. Длинные прутья окружали её со всех сторон, образуя стену.

Клетка. Эти грёбаные мрази заперли меня в клетке.

Кое-как повернувшись, Мелисса села на колени. В ладонях остались занозы. Глаза постепенно привыкали к темноте, и вскоре она поняла, что в крохотной комнате было пусто.

И ни единого звука.

Странно.

Они всегда любили шум. Оглушительную барабанную дрожь, истошные вопли, монотонные завывания. Сейчас же в доме царила тишина. И это вселяло надежду, если в подобной ситуации ещё можно на что-то надеяться.

Больше всего ей хотелось не надеяться, а умереть. Но что-то глубоко внутри не давало отчаяться. Возможно, это была смесь ненависти и злости, зреющая в душе уже очень долго, подпитываемая желанием отомстить и заставить их страдать так же, как страдала она.

Затылок жгло. Мелисса поднесла руку к нему и потрогала слипшиеся волосы. На пальцах осталась кровь. Возможно, им не хватило того, что она отключилась сама по себе, и они решили перестраховаться.

В углу мелькнул чей-то небольшой силуэт. Мелисса съёжилась, но быстро расслабилась, рассмотрев крупное пушистое тельце и длинный лысый хвост. Крыса пробежала через всю комнату и скрылась за сваленными в углу досками.

По крайней мере, это была хоть какая-то компания. Лучше уж крысы, чем они.

Страх раскалённой проволокой прошёл мимо сердца. Она с детства ощущала его именно так. Когда Лео первый раз услышал это сравнение, он со знающим видом заявил: «Такого не может быть. Железо не горит».

Но оно горело. Прямо в ней. Прокручивалось, как ве́ртел над огнём.

От воспоминания, которое пронзило её, подобно молнии, Мелиссу затошнило. Она не знала, откуда и почему оно так неожиданно появилось в её голове. И не помнила, кто и когда ей вообще об этом сказал.

Если последователь часа Удава погибает насильственной смертью, все носители его крови должны отправиться следом за ним.

Феликс убил родителей. Некто расправился с Феликсом. Тётя тоже умерла.

Осталась одна Мелисса — последняя представительница семьи ван дер Бергов.

Они просто не могли позволить себе упустить возможность прикончить её во славу никому не понятных идеалов. Принести в жертву Удаву или ещё кому-то. Для них это было делом чести.

Она села, притянула колени к подбородку и хрипло рассмеялась. Если всё действительно было так, как она думала, то жить ей точно осталось недолго.

У неё не осталось сил, чтобы бороться. Но и ждать казни сложа руки она не собиралась.

Эйвери часто повторял, что отчаиваться можно тогда, когда на сто процентов уверен, что ничего не можешь сделать. А таких случаев в жизни практически не бывает.

Поднявшись, Мелисса сжала ладонь в кулак и отчаянно ударила им по прутьям. Они пошатнулись, и она вздрогнула от неожиданности.

На клетке висел замок, но проход не был заперт?..

Она прищурилась и увидела крупный камень, подпирающий прутья. Судя по всему, они понадеялись, что она очнётся ещё не скоро. Глупая ошибка, но... она определённо играла ей на руку.

Прижавшись к прутьям плечом, Мелисса изо всех сил надавила на них. Дверь сдвинулась на несколько миллиметров, издав противный скрежещущий звук.

Опухшую лодыжку словно бы сверлили дрелью. По мокрому лбу катился пот. Наконец камень нехотя сместился в сторону, а в проходе появилась узкая щель, через которую, впрочем, Мелисса вполне могла пролезть.

Она зацепилась скулой за ржавый прут и содрала кожу до крови. Удержаться на ногах не удалось.

Покачнувшись, Мелисса тяжёлым мешком рухнула на влажный пол. Перед глазами взорвались миллионы ярких искр. Она резко выдохнула и захрипела.

О лицо снова разбились прохладные капли. Перед тем как провалиться во мрак, Мелисса подумала о том, что в день, когда Биэн ушёл, тоже шёл дождь.

***

Она знает, что он уходит.

В комнате, в которую до сих пор все боятся заходить, теперь пусто. До этого тут чувствовались его присутствие и тепло. Теперь — ничего.

Ливень нещадно молотит по окнам, оставляя на стёклах широкие водяные разводы. На небе сверкают молнии. Большинство воспитанников наверняка прячутся под одеялами в своих комнатах.

Она не прячется. Ей ничего не страшно.

Она не берёт с собой куртку и не меняет поношенные кеды на новые ботинки, купленные на подачки очередного спонсора. Даже если промокнет и простудится — плевать.

Путь от комнаты до задних ворот, к которым почти никогда никто не ходит, занимает всего несколько минут.

Он взломал замок на них несколько дней назад. И это никто не заметил.

Потому что всем всё равно.

Она ругает себя за невнимательность. Надо было ещё тогда догадаться, что он собирается уходить. Может, хоть тогда у неё была бы возможность это принять.

Сейчас же смириться с его выбором было невозможно.

Она догоняет его на безлюдной песчаной дороге около кромки леса. Окликает по имени.

Он вздрагивает и останавливается, но не оборачивается.

— Подожди! — кричит она. — Почему ты уходишь?! Из-за пожара, что ли? Всё замяли, тебя никто не выгоняет!..

Она стоит поодаль, не решаясь подойти. Кеды вязнут в мокром песке. От очередного порыва ветра её пробирает дрожь.

Он не двигается ещё какое-то время, затем разворачивается к ней и кричит:

— Иди обратно! Ты заболеешь!

«Как будто тебя это волнует», — думает и она и подбегает ближе. Он смотрит на неё мрачным, каким-то растерянным взглядом.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — слезливо говорит она, стараясь не думать о том, что ещё какое-то время назад страстно мечтала об обратном. И даже прямо сказала ему это в лицо. — Я не справлюсь. Мне и так здесь сложно, а без тебя будет... Только хуже. Пожалуйста. Я же... Я же лю...

Короткое слово ей не даётся, и она проглатывает его, так и не выпустив наружу.

Он делает шаг, опускает рюкзак прямо в грязь и легко проводит пальцами по её щеке. Она жмурится.

Он снова отступает и протягивает ей бисерную куколку. Она сжимает человечка в ладони, чтобы ему не было холодно.

Он быстро отходит, но тут снова оглядывается — и, притянув её к себе, крепко обнимает и утыкается носом в промокшую рыжую макушку. Она сцепляет руки в замок за его спиной и слушает, как стучит его сердце.

— Ты обо мне ещё услышишь, — обещает он.

Она закрывает глаза и плачет, а когда открывает вновь, видит, что на дороге уже пусто.

***

Сквозь щели в полу можно было увидеть, что происходит внизу.

К счастью, первый этаж пустовал. Во всём доме по-прежнему царила тишина. Дождя уже не было, но снаружи завывал сильный ветер.

Оттолкнувшись от пола локтями, Мелисса ухватилась за стену и поднялась на ноги. В глазах застыла серая дымка. Боль, казалось, заполнила всё тело, но одновременно с этим отступила на второй план.

Мелисса толкнула дверь. Та чуть приоткрылась: она оказалась заперта лишь на хлипкую внешнюю защёлку.

Всё складывалось чересчур легко. Но где гарантия, что ловушки не поджидают её в коридоре? Было бы неудивительно, если они расположили несколько капканов прямо за дверью.

Минуту Мелисса тупо смотрела на преграду. Просунуть в щель руку она очевидно не могла; впрочем, это не помешало ей попробовать и, сломав несколько ногтей, расцарапать пальцы в кровь.

чёрт возьми чёрт возьми чёрт возьми

Разозлившись, она пнула дверь и отошла назад, к куче досок. Среди них было несколько веток. увенчанных сгнившими листьями. Недолго думая, Мелисса схватила одну из них и попыталась подцепить защёлку.

Спустя несколько мучительно долгих мгновений та поддалась, безвольно стукнувшись о дверь. Мелисса отбросила ветку и осторожно высунулась в коридор. Несмотря на размеры дома, он был достаточно длинным: деревянные двери вели ещё как минимум в три комнаты. Из грязного окна, расположенного под потолком, лился серый свет.

На цыпочках Мелисса прокралась к лестнице и невольно усмехнулась. Они что, все вымерли? Слишком уж подозрительной была полная тишина.

Она подобралась к перилам и осмотрела холл. Ничего, кроме множества горящих свечей и развешанных по стенам масок и хлыстов. Воздух сильно пропах ладаном. Голова отяжелела от сладковатого аромата, и Мелисса прикрыла нос рукой, чтобы не поддаться его влиянию.

Аккуратно спустившись по скрипящим ступенькам, она ускорилась и подбежала ко входной двери. Та тоже оказалась закрытой — причём явно не на слабую задвижку. Ненадёжное везение постепенно начало терять свою силу.

В горле противно защекотало. Оглядевшись, Мелисса заметила на подоконнике стройный ряд бутылок. Терять время явно не стоило, но и терпеть жажду, исступлённо царапающую плоть изнутри, уже было невыносимо.

Она шагнула к бутылкам и, взяв наиболее чистую из них, открутила пробку. Из горлышка сразу же ударил едкий запах, от которого в глазах помутнело ещё больше.

Мелисса выронила бутылку. Та покатилась по дощатому полу, оставляя за собой потёки дурно пахнущей жидкости.

Переступив через них, Мелисса выглянула в окно и резко отпрянула. По дороге, ведущей к дому, медленно брели четыре человека в чёрных рясах. Во главе шёл Беньямин Флорис: его лицо напоминало белый лист бумаги, на котором чья-то рука неуверенно вывела кое-какие человеческие черты.

Что-то ощутимо толкнуло Мелиссу в спину. Она схватила пару бутылок и, не задумываясь, метнула их в противоположную стену. Они разбились, жидкость окатила стену и пол. Оставшиеся бутылки полетели во входную дверь.

Мелисса сгребла в кучу несколько свечей и отступила к лестнице. Тёплый расплавленный воск стекал на пальцы, оставаясь на коже замысловатыми белёсыми знаками. От вновь проснувшейся боли хотелось орать во всё горло, но она терпела, стиснув зубы.

Я сильнее их всех. Я сильнее их. Я сильнее. Я...

Войдя в дом, Баньямин Флорис сразу всё понял — и широко улыбнулся, будто бы застал за какой-то шалостью любимую внучку.

— Ну же. Разве это выход?

Он примирительно поднял руки вверх. Остальные столпились за его спиной — тихо и неподвижно, как призраки.

Мелисса молчала. И дураку понятно, что в задачу Беньямина входит заболтать её так, чтобы она успокоилась. Доверилась им. И позволила делать всё что угодно.

Но этого не будет. Больше не будет.

— Ещё один шаг, — сдавленно проговорила она. — Ещё один шаг, и я брошу свечи на пол.

Беньямин Флорис не дрогнул. Но в его глазах она заметила страх.

Он был трусом. Таким же трусом, как и все они.

В существовании их омерзительного сообщества мог бы быть смысл, если бы они не боялись испытывать на себе всё то же самое, что делали с другими. Если бы они не боялись смерти. Если бы не боялись своего чудовищного божества и его земного воплощения — основателя секты.

Если бы в них была хоть капля той смелости, которой обладали дети ван дер Берг.

Беньямин Флорис сдвинулся с места. Наверное, он подумал, что её предупреждение — ложь, подпитанная боязнью.

И он ошибся.

Пламя вспыхнуло быстро, за одно короткое мгновение. Первым делом оно взялось за стены и входную дверь. Последователи Удава бросились врассыпную, но пламени удалось добраться до одного из них: теперь он истошно вопил, пытаясь сбить с себя весело пляшущие язычки огня.

Мелисса взметнулась вверх по лестнице, спиной чувствуя пылкий жар. Беньямин Флорис и ещё двое — мужчина и женщина — бросились за ней.

Далеко им, впрочем, убежать не удалось: мужчина споткнулся на середине лестницы и завалился назад, неловко схватившись за плащ соратницы. Столкнувшись, они рухнули на ступеньки и скатились в разгоревшийся сильнее огонь.

Беньямин Флорис недовольно зарычал.

— Ты же понимаешь! — выкрикнул он. — Понимаешь, что идти некуда! Выхода нет, и ты сама это устроила! Мы сгорим все вместе!

Мелисса метнулась в одну из комнат. Преследователь быстро проследовал за ней, закрыв дверь.

— Возьми пример со своего брата! Он покорился. И поэтому убил ваших родителей. Они сами его попросили. Для них это была высшая честь, ведь он был помечен Удавом.

Мелисса замешкалась, и Беньямин Флорис, воспользовавшись этим, резко сбил её с ног. Она упала прямо на груду досок. Несколько гвоздей неглубоко впились ей в спину. Крик застрял где-то в горле, так и не вырвавшись на свободу.

— Он сделал это потому, что хотел отомстить за нас обоих! За нас и за наше поруганное детство! Потому что вы все — грёбаные психи. Абсолютно поехавшие твари. Нет никакого Удава. Нет никакого воплощения божества в человеческом мире. Ни одна из этих чёртовых идей не может оправдать то, что вы делали и продолжаете делать!..

Беньямин Флорис ничего не ответил. Оскалившись, как хищник, почуявший слабую добычу, он схватил её за ногу и потащил к двери, за которой уже трещал огонь. Сорвав с себя накидку, он накинул её Мелиссе на лицо и сомкнул руки у неё на шее.

Не сейчас. Только не сейчас. И не так.

Изогнувшись, Мелисса ударила по противнику коленями. Судя по сдавленному хрипу, она поняла, что попала, куда и было нужно.

Она отшвырнула накидку прочь и закашляла. Комнату постепенно наполнил обжигающий серый дым, и Беньямин Флорис, корчившийся на полу, судорожно захрипел.

Мелисса схватила стоявшую у стены доску и резко опустила её на седую голову. Изогнутый гвоздь попал прямо в висок, оставив небольшую, но глубокую ссадину. Подняв доску, она, полная решимости нанести ещё несколько ударов, отбросила её в сторону.

Я не такая, как вы.

Беньямин Флорис сплюнул кровь и оглушительно захохотал. Она с ненавистью посмотрела ему в лицо.

И всё-таки ударила ногой прямо в челюсть.

Раздался громкий хруст, смешавшийся с треском огня и падающих с потолка досок. Беньямин вскрикнул и протяжно застонал.

Сплюнув, Мелисса огляделась. В комнате было окно: мутное, полностью покрытое плотным слоем пыли и достаточно большое, чтобы в него могла пролезть истощённая девушка.

Она стащила с себя куртку и обернула ею окровавленную ладонь, после чего замахнулась и из последних сил саданула кулаком по стеклу. Оно зазвенело, но не разбилось.

Мелисса запаниковала: пламя подбиралось к ней, уже успев заглотить ноги неподвижного Беньямина Флориса. Закрыв глаза, она пробормотала под нос несколько слов и занесла руку.

Препятствие дрогнуло. Стекло нехотя треснуло и разбилось. Мелисса быстро вытащила его остатки из рамы, несмотря на то что острые углы прорывались сквозь ткань и царапали руку, и кое-как забралась на узкий подоконник.

Дождь прекратился. Окно выходило прямо на подножие холма, поросшее невысокими молодыми елями. Прямо под ним располагалась открытая терраса, огибающая дом.

Её деревянный пол не выглядел безопасным. Но это была единственная возможность для побега.

Лучше уж так, чем сгореть заживо. Ведь даже со сломанными ногами можно куда-то уползти.

Мелисса свесила ноги и, собрав всю волю в кулак, спрыгнула вниз. Приземление неожиданно оказалось удачным: она успела сгруппироваться и практически не почувствовала удара о прогнившие доски.

Старый дом стонал, разваливаясь под напором пламени. В висках стучали молоточки. Тело практически не слушалось, но Мелиссе всё равно удалось подняться и, пошатываясь, прислониться к стене.

Беги. Беги как можно дальше. И не задерживайся.

Мелисса слетела вниз по поросшей плющом лестнице, но споткнулась и упала прямо в неглубокую лужу. Грязная вода охладила обожжённые ладони и пухнущую от происходящего голову.

Встав на колени, она повернула мокрое лицо к дому и взглянула на поднимающийся к небу дым. Больше всего ей было жаль крысу, которая пряталась под досками в комнате с клеткой.

Сдерживаться Мелисса больше не могла. Зарыдав, она швырнула в пламя несколько камней, попавшихся под руку, палку, горсть мокрого песка. Хотелось ликовать, ведь хотя бы часть из них настиг заслуженный конец, но в то же время злиться — слишком уж лёгкой была подобная расплата.

Она плакала и плакала, вжимаясь телом в землю, пока слёзы не кончились полностью, — и вдруг успокоилась. Просто и быстро, словно ничего страшного и не произошло вовсе.

Перевернувшись на спину, Мелисса устремила взгляд в облака и счастливо засмеялась.

Один из самых жутких кошмаров, преследующих её с самого рождения, наконец-то закончился.