бонус от автора.

Трост. Вечер стоял тихий, почти мирный — насколько это вообще возможно в мире за стенами. За мутными окнами таверны лениво мерцал свет фонарей, а внутри пахло дымом, хлебом и терпким вином.

Леви сидел, как обычно, ближе к стене. Спина прямая, взгляд холодный. Перед ним — кружка, почти полная. Рядом — Эрвин, опершийся локтем о стол, задумчиво вертя кружку в руке.

— Завтра выдвигаемся, — негромко произнёс Эрвин, будто сам себе.

Леви слегка кивнул.

— Ты говорил это уже трижды. — Он перевёл взгляд на командира. — Нервничаешь?

Эрвин усмехнулся краем губ.

— Может, просто не хочу оставлять ничего несказанного. Если мы ошиблись в расчётах... — Он сделал паузу, глядя куда-то в темноту за плечо Леви. — ...то второй попытки не будет.

— Мы не ошиблись, — отрезал Леви. Его голос был спокоен, как лезвие ножа. — Если кто и вернётся живым — это ты.

На какое-то время оба замолчали.

Музыка, разливавшаяся по таверне, становилась громче — кто-то взял скрипку, кто-то хлопал в ладоши. Люди смеялись, пели. И среди них мелькала она — девушка в светлой рубашке, с закатанными рукавами и собранными в косу волосами. Она носила кружки, утирала столы, а потом вдруг — смеясь, подхватила маленького мальчишку и закружилась с ним под музыку.

Леви, не отрываясь, смотрел в её сторону.

— Она здесь давно работает? — спросил он, будто невзначай.

Эрвин, уловив направление взгляда, чуть приподнял бровь.

— Кажется, с весны. Говорят, сирота. Родных потеряла за стеной Марии.

Леви отвёл глаза, будто это его не задело.

— Хм. Не удивлён.

— Не удивлён чему? — спокойно уточнил Эрвин, не сводя с него внимательного взгляда.

— Тому, как она смеётся, — тихо произнёс Леви. — Люди, которые потеряли всё, часто смеются громче всех.

Эрвин медленно кивнул.

— Возможно, потому что знают цену каждому вечеру вроде этого.

Леви не ответил. Только снова взглянул на девушку — та в этот момент обернулась, словно почувствовала его взгляд, и на миг их глаза встретились. Она улыбнулась — просто, тепло, без тени страха. И тут же отвернулась, подбегая к столу с новыми заказами.

— Ты ведь тоже знаешь цену, — тихо сказал Эрвин, не отрываясь от кружки.

Леви чуть заметно усмехнулся.

— Я давно расплатился.

Музыка звучала ещё долго. И, быть может, если бы кто-то тогда заглянул в глаза капитану Разведкорпуса, то заметил бы в них — не сталь, не холод, а короткий, едва различимый отблеск чего-то живого.

Музыка постепенно стихала — скрипач устал, дети расселись по лавкам, уставшие, но счастливые. В таверне стало тише, уютнее. Только гул голосов да потрескивание дров в камине.

Девушка, всё ещё чуть запыхавшаяся после танца, подошла к их столу. В руках — поднос, на котором стояли две кружки свежего эля.

— Ещё по одной за счёт заведения, — сказала она, ставя кружки перед ними. — Командиру и капитану Разведкорпуса от благодарных жителей Троста.

Эрвин чуть улыбнулся, вежливо склонив голову.

— Передай им нашу благодарность. Мы это ценим.

Леви молча смотрел на кружку. Потом поднял глаза на девушку.

— За счёт заведения, значит? Не боишься, что убудет из твоей платы?

Она слегка склонила голову, уголки губ дрогнули.

— Если убудет, то не сильно. Всё равно вы рискуете жизнями ради всех нас. — сделала паузу. — А я всего лишь кружками жонглирую.

— Хм, — тихо хмыкнул Леви. — Сомневаюсь, что тебе кто-то позволит потерять хотя бы грош. Они тебя тут обожают.

— А вы? — спросила она, почти шёпотом, но с вызовом.

Эрвин, не моргнув, допил свой напиток и, как будто невзначай, поднялся из-за стола.

— Пойду проверю, как отдыхают новобранцы. Не давай ему спуску, — сказал он, обращаясь к девушке с лёгкой усмешкой, и направился к другому концу таверны.

Леви бросил на него короткий, хмурый взгляд — потом снова посмотрел на неё.

— Он шутит.

— Может, и нет, — сказала она, присаживаясь на край стола, аккуратно, чтобы не мешать. — Обычно вы не задерживаетесь здесь. Сегодня — исключение?

— Сегодня последний вечер перед экспедицией, — коротко ответил он. — Мы не знаем, вернёмся ли.

Она опустила глаза.

— Тогда, наверное, стоит запомнить этот вечер.

Леви чуть прищурился.

— Не думаю, что такие вечера стоит помнить.

— А я думаю наоборот. — Она посмотрела прямо в его глаза. — Чтобы потом, когда станет страшно, было что вспомнить.

На миг в его взгляде мелькнуло что-то — не раздражение, не холод, а... любопытство. Он тихо отодвинул кружку, будто давая ей место ближе к себе.

— Тогда, может, и правда стоит запомнить, — произнёс он негромко.

Она улыбнулась — и уже собралась уходить обратно за стойку, когда Леви вдруг произнёс, будто между делом:

— Ты... неплохо танцуешь.

Девушка обернулась. На секунду даже растерялась — не то от неожиданности, не то от того, что похвалу услышала именно от него.

— Спасибо, капитан. — Её голос прозвучал мягко, почти шутливо. — Не ожидала, что вы вообще смотрите в ту сторону, где играет музыка.

Леви чуть отвёл взгляд, будто пожалел, что сказал.

— Просто трудно не заметить, когда кто-то не наступает себе на ноги.

Она рассмеялась тихо, но искренне.

— Значит, вы разбираетесь в танцах?

— Нет, — коротко ответил он, — просто умею смотреть.

На миг между ними повисла пауза. Потом девушка сделала шаг ближе, поставила поднос на соседний стол и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

— Тогда, может, проверите, как я веду партнёра?

— Что? — Леви моргнул, не сразу поняв.

— Потанцуйте со мной, капитан. — Она чуть склонила голову, в её улыбке мелькнула дерзость. — Всего минуту. Пока играет музыка.

В таверне как раз снова заиграла скрипка — тихо, тянуще, будто специально для них. Несколько человек поднялись со своих мест, но большинство уже просто слушали.

Леви выдохнул — почти незаметно.

— Это глупо.

— Возможно, — ответила она. — Но ведь и жить — глупо, если всё время бояться.

Он смотрел на неё ещё мгновение. Потом, словно уступая чему-то внутри себя, встал. Музыка взяла новый такт. Девушка осторожно взяла его за руку — тёплую, сильную, с грубой кожей на ладонях.

Леви двигался сдержанно, но уверенно. Без пафоса, без лишних слов. Просто следовал за ритмом, глядя на неё — на лёгкий смех, на её спокойствие, будто за стенами не было ни титанов, ни страха.

Когда мелодия стихла, он чуть отстранился, отпуская её руку.

— Для тех, кто всё время кружится между смертью и жизнью, ты танцуешь слишком легко, — тихо сказал он.

— А вы, — ответила она с едва заметной улыбкой, — Двигаетесь так, будто знаете цену каждому шагу.

Он не ответил. Только коротко кивнул — и вернулся за стол. А она ещё немного стояла посреди зала, всё с той же улыбкой, глядя на него, будто запоминая.

⠀ ⠀

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ***

Таверна постепенно пустела. Смех утихал, голоса стихали, скрипка замолкла окончательно. За окнами давно наступила ночь — тёмная, густая, с редкими отблесками фонарей на мокрой брусчатке. Эрвин ушёл около часа назад, оставив после себя только аккуратно сложенную карту Шигансины на столе и пару невысказанных мыслей.

Леви остался.

Он не торопился. Просто сидел в углу, слушал, как гремят кружки, как кто-то закрывает ставни, как из кухни тянет запахом мыла и сырого дерева. Ему почему-то не хотелось уходить.

Когда дверь на кухню тихо хлопнула, и в зале осталась только она, Леви поднялся. Девушка, снимая фартук, заметила его — и на лице появилась лёгкая, уставшая, но искренняя улыбка.

— Вы всё ещё здесь? — спросила она, подходя ближе. — Я уж думала, вы ушли вместе с командиром.

— Он ушёл, — коротко ответил Леви. — А я... не люблю толпы на улице.

Она усмехнулась.

— Толпы? В такое время? После отбоя в Тросте разве что кошки гуляют.

— Вот именно, — сказал он спокойно. — Тихо.

Она кивнула, накидывая плащ. За спиной у неё гасли последние свечи, и в зале стало по-настоящему темно. Только лунный свет ложился полосами на столы.

— Домой идёшь? — спросил он.

— А куда же ещё? — Она остановилась у двери. — Надеюсь, не собираетесь задерживаться тут, капитан?

Леви приподнял бровь.

— Нет. Просто... провожу.

Она на секунду задумалась — то ли удивилась, то ли просто не ожидала от него этих слов. Но в её взгляде мелькнула мягкость.

— Если настаиваете.

Они вышли на улицу.

Воздух был прохладный, пах дождём и камнем. Трост спал. Только редкие шаги патрульных где-то далеко, да шелест ветра в вывесках.

Шли рядом — не спеша, почти молча.

Иногда она что-то говорила — тихо, между шагами: про то, как в таверне сегодня было шумно, как дети танцевали, как её однажды укусил пьяный клиент. Леви отвечал коротко, но не отрывисто, и в каждом его «угу» было больше внимания, чем в длинных разговорах.

На перекрёстке она остановилась.

— Думаю дальше я сама, — сказала она, оборачиваясь.

— Здесь небезопасно, — спокойно возразил он. — Доведу как положенно.

— Вы ведь завтра уходите за стену, — напомнила она. — Вам бы спать.

— Всё равно не засну.

Она посмотрела на него чуть дольше, чем следовало, и просто пошла дальше. Он — рядом.

Через несколько минут они остановились у узкого переулка. Дом с покосившейся вывеской пекарни, каменные ступени, дверь со сбитой ручкой.

— Вот и пришли, — сказала она, оборачиваясь к нему. — Спасибо за компанию, капитан.

Он молча кивнул. Потом, после короткой паузы, спросил:

— Как тебя зовут?

Она слегка улыбнулась — будто ждала, когда он всё-таки спросит.

— Т/И, — ответила она. — А вас, думаю, я представлять не должна.

— Нет, — сказал он тихо. — Не должна.

Несколько секунд стояла тишина. Потом она добавила:

— Надеюсь, вы вернётесь.

Леви посмотрел на неё — взглядом, в котором не было обещаний, только честность.

— Я - тоже.

Она кивнула и, прежде чем скрыться за дверью, тихо сказала:

— Тогда, может, потанцуем ещё. Когда вернётесь.

Он ничего не ответил. Только чуть приподнял уголок губ — почти улыбка, почти. А потом развернулся и пошёл прочь по ночной улице, где каждый шаг гулко отдавался в пустоте.