ГЛАВА 2: Идеальный.

⸻

ГЛАВА 2: Идеальный

!!! если хотите больше эмоций ужаса и мерзости, включите песню - Gyroscope !!!

Рейка проснулась раньше него.

Свет пробивался сквозь щели в шторах, тонкий и пыльный, и касался пола, словно боялся потревожить. Она лежала на его кровати, укутанная в слишком тёплое одеяло, и слушала, как он дышит во сне. Его дыхание было неглубоким, ровным. Почти неестественно ровным.

Она смотрела на него — на его бледное лицо, на ключицы, на грудь, которая слабо поднималась. Он казался статуей, мраморной и холодной, вырезанной из чего-то древнего. Красивый. Невероятно красивый. И такой её. Только её.

Она вздохнула.

— Я люблю тебя, — прошептала она, не надеясь, что он услышит.

И он не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

Он не обнимал её во сне. Почти никогда. Он спал, как мёртвый. С вытянутыми руками вдоль тела, с закрытыми веками и мёртвой тишиной. Иногда она чувствовала, что ему снится что-то ужасное — он сжимал зубы, скрипел ими, будто рвал во сне кого-то на части. Но когда она просыпалась и спрашивала, он говорил, что не помнит.

Рейка не настаивала. Любовь — это же и есть принятие, правда?

⸻

Они пошли гулять.

День был тёплым, несмотря на начало ноября. Листья, гниющие под ногами, были почти чёрными, с прожилками плесени. В воздухе витал сладкий, влажный запах разложения — осенний, знакомый. Рейка шла, держась за его руку, крепко. Как будто он мог исчезнуть в любую секунду.

— Ты правда всегда знал, что я тебя люблю? — спросила она, немного застенчиво.

Нил усмехнулся. Губами. Не глазами.

— Конечно. Я ждал.

— Чего?

Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, от чего мурашки пробежали по её позвоночнику.

— Пока ты станешь достаточно моей.

Она не поняла. Но кивнула, будто всё нормально. Любовь иногда звучит странно. И странности его — это часть его.

⸻

Они зашли к нему домой.

Это было старое здание, бывший пансионат, отреставрированный, но всё равно какой-то... неправильный. Длинные коридоры. Слишком тихо. Как будто стены всё ещё помнили боль стариков, умиравших тут десятилетиями назад. И пахло чем-то металлическим. Рейка решила, что это трубы.

— Не заходи в левую комнату, — сказал он, когда они проходили мимо тёмной, запертой двери.

— Почему?

Он посмотрел на неё, серьёзно. Даже немного резко.

— Потому что я так сказал.

И она снова кивнула. Потому что доверяла. Потому что любовь — это границы. Правда?

⸻

Он приготовил ужин.

Мясо. Красное. Сочное. Почти сырое. Она отодвинула тарелку, но не хотела обидеть.

— Это... свинина?

— Почти, — он улыбнулся.

— Что значит — почти?

— Ты же мне доверяешь?

— Конечно, — ответила она, слабо улыбнувшись.

Он протянул ей кусок, на вилке. Она взяла его губами, и тут же почувствовала странный привкус — будто кровь и медь. Он смотрел, как она жует. Очень внимательно. И его глаза светились от удовольствия.

— Вкусно? — спросил он.

— Да... необычно. Очень насыщенный вкус.

Он кивнул. И она не спросила больше ничего.

⸻

Ночью она проснулась.

Звуки. Снизу. Скрежет. Будто кто-то тащил по полу что-то тяжёлое. Затем... стон. Прерывистый. Сдавленный. Почти жалобный. Как будто кто-то... плакал? Или хрипел.

Она медленно встала. Подошла к двери. Прислушалась.

Тишина.

Она решила, что ей показалось. Что мозг просто играет с ней, потому что место чужое. Потому что она слишком чувствительна. Потому что... любовь — это прощение и терпение.

На следующее утро он был особенно ласков. Подарил ей серебряный браслет. Без гравировки. Холодный, тяжёлый.

— Чтобы ты помнила, что ты моя, — прошептал он.

Она улыбнулась, почти со слезами на глазах.

Она не знала, что такой же браслет был вчера на руке у девушки, которую он зарезал. Девушки, которую притащил в ту самую комнату за закрытой дверью. Девушки, которую он раздел и повесил вниз головой, чтобы кровь стекала в специально вырытую яму. Девушки, мясо которой сегодня было в её тарелке.

Она не знала, что её смех стал для него звуком сильнее морфия. Что её страх он уже предвкушал. Как десерт. Как кульминацию.

Пока она смотрела на него с влюблённостью — он планировал. Он выбирал скальпель. Он готовил новую «маску». Он рисовал ею. Внутри себя. На стенах.

И ждал.

Когда она перестанет улыбаться.

Когда поймёт, кем он был на самом деле.

⸻