13.

«Оптимист – это тот, который находясь

между двумя неприятностями, загадывает

желание».

- Ох, ну и попали же вы, гражданка Шевченко, - покачал головой полицейский, усмехаясь.

Марго с наслаждением смотрела на то, как полицейские надевают наручники на эту убийцу и воровку, которая так много дней подряд пыталась их одурачить. Рыжая сняла жилет с живота и увидела яркое удивление на лице Марины и Лизы. Русую посадили в машины и под крики мигалок увезли прочь. Главный полицейский же остался в доме. Хозяйка дома попросила срочно поговорить с Феодориди и Селезнёвым наедине, мужчина же нехотя согласился, и они пошли к ней в комнату.

Ещё не закрылась дверь, как сестра убийцы набрала в грудь, как можно больше воздуха и в лоб сказала:

- Юра жив.

- Ч-что? – прошептала адвокат, спустя несколько мгновений. – Но как? Мы видели, в каком он был состоянии, видели, что хижину убрали, даже та записка...

- Он жив, - повторила Лиза. – Я не знаю, где он находится, но Марина сказала мне, что он жив. Она запретила мне кому-либо об этом рассказывать и сообщила, что если я посмею кому-либо проболтаться, то она расскажет всему городу о моих романтических отношения с Костей.

У Марго весь мир как будто бы переменился. Она ожидала, что через пару дней пойдёт в суд, спокойно погуляет по парку, кушая мороженое, будет наслаждаться тёплыми деньками. Зато, теперь, они не зря старались. Разумеется, поймать человека, совершившего зло, это тоже очень важно, но и постараться, как можно быстрее спасти заложника, имело не меньшее значение. Ох, видимо, это далеко не конец истории.

- Гражданин полицейский, Юрий Аистенко жив, - сообщила рыжая.

- Что?! Вы же говорили, мёртв!

- Гражданка Аистенко сообщила, что он жив, но она не могла об этом рассказать раньше, так как гражданка Шевченко запретила ей сообщить кому-либо эту новость, - спокойно ответил Селезнёв.

Мужчина достал рацию и сказал своим, что мэр, оказывается, жив.

Марина ничего не сказала про местонахождение мужа Лизы, поэтому, «паре» на следующий день пришлось идти в лес. Они долго бродили, очень, а день выдался предательски жаркий, и было уже довольно много комаров. Марго было противно от всего этого, она каждую секунду хотела повернуть назад, но приходилось идти всё дальше и дальше вперёд. Они прошли уже все тропинки, те, которые вели к хижине и не вели к хижине, и прямо вообще не вели к хижине, шли от неё справа и слева, уже даже казалось, что они заблудились, потому что по кругу ходили мимо одних и тех же мест.

- А я своего помощника уволил, - вдруг произнёс Саша.

- Да? – рыжая подняла голову.

Ей внезапно пришла в голову одна мысль, она приходила и раньше, но Феодориди как-то удавалось её отгонять, а сейчас – не могла. Адвокат представляла то, как они разбегутся по разным углам, и не представляла без Селезнёва свою будущую жизнь. И знала, что следователь не просто так сказал всё это, он тоже не хотел разбегаться.

- Я хочу быть твоим помощником, - выпалила рыжая.

- А как же твой азарт, жажда приключений? – улыбнулся Селезнёв, хотя Марго видела в его глазах полыхнувшую радость.

- Я не хочу обманывать людей, - честно сказала девушка. – Мне всё это не по душе стало. Хочу жить законом, добиваться правды, ну и у тебя работать, - подмигнула Феодориди.

Следователь задумался, но всё это было лишь для виду, чтобы показать, какой он крутой и то, что кого попало они на работу не берут, у них серьёзная фирма и всё такое. Сашка выдержал «приличную» пауза и согласился, рыжая поцеловала его в щёчку, и они пошли дальше. Ох, эту довольную ухмылку кота, наевшегося рыбки, как говорится, «ни в сказке сказать, ни пером описать». Марго, разумеется, по-прежнему по-своему злил его холодный расчётливый тон, но ей даже это по-своему нравилось.

- Ой.

Впереди был силуэт. Помощница следователя в ужасе сделала шаг назад. Кто-то полз прямо на них! Они были довольно глубоко в лесу, это могла быть, как лиса, так и волк, а с её плохим зрением мог оказаться и медведь! Боже, они еле выжили после последнего падения им на голову камней, не дай им умереть!

- Прошу вас, хоть немного еды, - раздался хриплый шёпот, полный боли и отчаяния.

Мэр.

Это был мэр. Измученный, усталый, больной, весь в крови. Такое чувство, как будто бы Марина вообще практически его не кормила. Неужели можно было до такого состояния довести сильного толстого и успешного человека? Она же ведь издалека восприняла его, как какого-то животного!

Селезнёв дал сладкую кукурузу, которую он нёс с собой. Юрий, как и впрямь животное набросился на угощение, казалось, он был готов съесть даже саму упаковку. Марго опустила глаза, не в силах видеть этот ужас, и позвонила в скорую. Пара помогла ему дойти до машины, и долго ещё они смотрели вслед уезжающей скорой помощи. Потом, сообразив, Саша набрал телефон полицейского и сообщил о находке мэра.

Прошла неделя или даже две. Наступил суд. Рыжая прошла с презрением мимо заключенной, та осклабилась:

- Могу я воспользоваться помощью адвоката?

- Я больше не адвокат! – холодно бросила Феодориди и пошла дальше.

Суд был долгим и сложным, следователь и его помощница предъявляли множество доказательств вины Марины Шевченко. Это был лишь первый суд, он был по случаю кражи золотых слитков русой, следующее заседание должно было случиться через неделю. Май шёл тяжело, Марго с Селезнёвым приходилось туда-сюда носиться из города N в их родной город. Частенько случалось так, что они засыпали только в поезде, а всё остальное время упорно работали. Им приходилось приносить кучу улик в обвинение сестры Лизы, искать свидетелей, отдавать суду и опять возвращаться в город N... В общем, всё это было очень сложно и долго, поэтому не имеет смысла рассказывать об их «приключениях». В общем, май прошёл нелегко.

После последнего суда рыжая выдохнула, Сашка купил ей долгожданное мороженое, и они спокойно сидели на скамейке, наслаждаясь пением птиц. Дул лёгкий ветерок, взъерошивая волосы Феодориди, она закрыла глаза. Ей вдруг внезапно захотелось сделать то, что она мечтала сделать эти долгие полторы месяца их совместной работы.

Но Селезнёв её опередил.

Он подался вперёд и поцеловал её. Марго приоткрыла глаз и увидела, что у её мужа они были плотно закрыты. Это было так всё странно, словно во сне. У нормальных людей всё как: первое свидание, поцелуй, долгое знакомство, свадьба, дети... У них же всё наоборот было. Сначала, «дети», потом свадьба, потом уже длительное знакомство, сейчас вот поцелуй. Хм, интересно, а когда будет свидание? Или это оно уже и есть?

- Чёрт, - Саша отпрянул.

- Что-то не так? – прищурилась Марго.

- Я... мне предложили работать в Новой Зеландии. Понимаешь, это очень почётно, я не могу им отказать!

- Езжай, - моргнула девушка. – А кто будет на твоём месте?

- Ты.

Феодориди вздохнула. Она была ещё совсем неопытна в этом деле, а тут уже сразу – главный следователь! Но рыжая не хотела говорить о своих мыслях вслух, зачем? Девушка же не хотела его подвести. Ей было тоскливо на душе. Он уезжает. Всё, значит. Она только нашла такого человека, как Селезнёва, и теперь всё? Почётно, тоже мне! А ему не наплевать на её чувства? На то, что Марго тоже человек, на то, что он уезжает и, получается, без него вся система может и рухнуть, а семья, у него же, наверняка, есть семья... Почётно! Всё, рыжей больше не тоскливо. Она в бешенстве!

- Почётно?! Почётно?! – процедила Феодориди. – Ты ради своего несчастного «почётно» готов Родину предать, уехать за тридевять морей, кинуть родственников, работу, город, - она закрыла глаза и тихо добавила: - Меня, в конце концов.

- Дело не в «почётно», - спокойно ответил Саша. – Я не могу не поехать. Я живу ради работы, и работа живёт ради меня. Мои многие работники уехали в Новую Зеландию, понимаешь? Они создали ту же самую систему там, и разбирают многие и многие дела со всего мира!

- Ладно, уезжай. Только вот могу я попросить тебя о моей последней просьбе?

Она знала, знала, что перед смертью не надышишься, прекрасно знала, но не могла ничего поделать с собой.

- Конечно.

- Пригласи меня на свидание.

Селезнёв улыбнулся и приобнял её за плечи. Марго опустила глаза и тоже улыбнулась. Он уезжал, но какая разница? У них было ещё одно свидание, её последнее желание, которое он пообещал исполнить, так что – какая к чёрту разница. Она оптимист по жизни и, поэтому, будет наслаждаться их последними моментами. Да и пусть в душе её теснится тоска, всё равно она улыбается до ушей, потому что счастлива, что у них осталось ещё несколько деньков. Радостных, весёлых и счастливых.

Нежно-розовый закат расползался по всему небу, картина которого каждую минуту менялась из-за ветра. Она не видела, кто летел там в высоте, у неё зрение было не идеально, зато слышала отчаянные мольбы: «Чай, чай, чай-чай-чай!» Пахло увядающей сиренью, пахло наступающим летом, пахло чудным запахом кофе, которым всегда несло от Селезнёва, и пахло ещё чем-то, таким счастливым, образованным дыханием ветра и долгими месяцами тяжёлой работы.

Пахло свободой.

Ну и любовью, конечно же.