Акт 5:

«Я на месте».

Да, это так, но Матильда вовсе не хотела начинать так банально. Как это глупо, писать письма мертвому человеку. Но она чувствовала, что должна, обязана выговориться, хотя бы для него.

– Боже, и зачем я только пошла в журналисты – тихо сказал она и скомкала очередной лист бумаги.

А после её мысли перенеслись в куда более яркое русло. Зачем эти грязные людишки приехали сюда? Портят жизнь людям, а после наслаждаются выпивкой в баре. Как гнусно и обидно для обыкновенной журналистки, ищущей славы, бегать в ногах у богатых и просить ответить на вопросы. А ведь она тоже имеет титул, и не простой, а виконтессы, но есть то, чем она не обладает. Аристократы славятся своей непоколебимой гордостью, даже на грани смерти они будут смотреть на тебя свысока. Матильда вовсе не такая, она ищет правды и только правды.

Девушка достала дневник из ящика стола и принялась рассматривать. Она делает это уже не первый десяток раз, пытается найти что-то важное. А после вновь принялась за письмо.

– «Они скупили партию на востоке, а после продали её в том маленьком городке, где кучи детских учреждений. Бедные малыши, им сказали, что это лекарство от их головных болей. После, остатки партии оказались в церковном приходе. Ужасные люди, ненавижу! Как только этот доктор смог подобное провернуть со своей девицей? Деньги решают всё».

Та женщина, Луиза, мы виделись с ней лишь раз, но она оставила после себя впечатление очень доброй женщины. Почему же она вписала меня в свое завещание?

Матильда вновь скомкала лист. А после, одев серую блузку и черную юбку карандаш, отправилась к остальным пассажирам.

Дженна сидела на мягком кресле, цвета лаванды, прямо посреди комнаты и мягко гладила живот. Совсем недавно у нее кружилась голова и она, будучи чувствительной к подобному, приняла решение отдохнуть в каюте. Ее мысли были где-то далеко, а сама она, будучи тридцатилетней старой девой по мнению окружающих, стала самой счастливой женщиной на свете. Она любила своего мужа и скоро появится плод их любви. Но кое-что тревожило её. С самого приезда на лайнер Джеймс был какой-то странный.

Обычно он всегда был мил и спокоен. Да, они жили в не самом богатом районе, но были счастливы.

«Хотя однажды я нашла старую банковскую выписку. Там были сотни тысяч долларов, но отправителя закрасили смолью. Неужели он был богат, но проиграл все деньги?»

Ей не хотелось думать об этом, но ребенок требовал надежного отца, а тот все чаще поглядывал на ту богатую красотку. Так может в этом все дело?

Дженна почувствовала резкую боль в животе. Из ее глаз полились слезы, а сама она сползла на пол и принялась ползти до ванной. Ей не хотелось кричать, это был бы окончательный знак потери ребенка, ее спасательного круга. Она лишь тихо выла, оставляя за собой лужу крови.

Верджиния грустно сидела на лавочке и смотрела на море, такое бескрайнее, красивое. Ей нравилось здесь, но смерть сестры закрасила всё чёрными красками.

– Здравствуй, Верджи – промямлил Джеймс и сел рядом, - как ты?

– Боюсь, это у тебя мне нужно спрашивать подобное – ответила Верджи без эмоций, словно у нее их вырвали, – ну и что, до сих пор винишь меня?

– Уже нет, но наш брак действительно был ошибкой. Как ты могла сделать подобное с абсолютно не знакомыми друг с другом людьми? Это же совсем не в твоем духе.

– Белль было одиноко, мама говорила, что ей просто не хватает мужа, вот я ей его и нашла. Даже если пришлось прийти к обману – последние слова она сказала словно с надрывом, напряжённо и громко, а после резко успокоилась и снова надела маску безразличия.

– Слава Богу что хоть мы быстро одумались и развелись. Хотя, если быть точнее она просто выкупила свою свободу, – сказал Джеймс и улыбнулся, взглянул на Верджинию.

Та смотрела на него восхищенными глазами, словно он сказал что-то невероятное.