Глава 10. Часть 1

Больница

Цзян Цзинь Тан подошел к Тан И, сидящему на скамейке, и вздохнул:

«Похоже, тебе хуже, чем тому, кто сейчас находится внутри».

«Он ... Он в порядке?»

«Он не собирается умирать в ближайшее время. Но я серьезно подозреваю, что у Мэн Шао Фэя другие проблемы».

«Какие?»

Джин Тан, обычно с легкостью говорящий о других плохо, произнес:

«Его мозг!»

Тан И посмотрел на мужчину, в белом халате, и не стал отвечать.

«Этот парень продолжает получать травмы из-за тебя. Именно в него стреляли, но первое, что он сделал после пробуждения - беспокоился о тебе. Если это не проблемы с мозгами, то что еще это может быть?»

«…»

«Тан И, только потому что Мэн Шао Фэй не умер в первые два раза, это не значит, что ему повезет и в третий раз. Я не хочу, чтобы ты сожалел об этом всю оставшуюся жизнь, поэтому, как твой брат, я должен сказать еще кое-что: любовь подобна самой жизни. Конечно, она красива, но также может исчезнуть в любой момент, поэтому, если ты дорожишь этими отношениями, ты должен избавиться от этого бремени в своем сердце. Ты не можешь продолжать ставить его в затруднительное положение и усложнять ему жизнь», - мрачно проговорил Цзинь Тан, крепко похлопывая Тан И по плечу. – «Ладно, побыстрее иди к нему! Если что-нибудь случится, просто позови меня».

«Спасибо».

Джин Тан покачал головой и улыбнулся, затем вынул из кармана свой вибрирующий телефон.

«Веди себя хорошо, Тан-Тан! Я сейчас в Мали, и как только вся команда и оборудование прибудут, мы отправимся в путь. Первое сокровище, которое я выкопаю, я сначала покажу тебе, ты никому не скажешь, хорошо?» - увидев это послание от Цзян Чжао Пэна, Цзинь Тана снисходительно улыбнулся.

Шао Фэй, который уже проснулся и услышал разговор снаружи, сразу же отсоединил датчики отслеживавшие его жизненные показатели. Он закрыл глаза и сделал вид, что в коме. Аппарат издал протяжный звук, а ранее изогнутые линии стали прямыми как раз тогда, когда в палату вошел Тан И. Он побледнел и бросился к кровати уже собираясь нажать на кнопку вызова медсестры, когда его вдруг обняли за талию.

«Ты так обо мне беспокоишься?»

Тан И замер в шоке, и рука, тянувшаяся к кнопке, вернулась в исходное положение. Он сурово взглянул на Шао Фэя, который счастливо улыбался:

«Не слишком ли ты счастливый для раненого?»

«Не слишком ли ты зол на своего парня?»

«Хм!»

Все еще посмеиваясь, Шао Фэй потянул Тан И за рукав, жестом предлагая ему сесть рядом с кроватью. Боясь, что разойдется шов на ране, Тан И не рискнул сопротивляться и послушно сел, но его плохое настроение явно отражалось на лице. Шао Фэй слегка коснулся запястий Тан И, на которых были наручники.

«Не сердись, у меня такой рефлекс - попытаться схватить оружие или подставиться под пулю. В конце концов, я же офицер полиции».

«Я злюсь на себя», - хмурился Тан И, сжимая ледяные руки Шао Фэя.

«Тогда тебе лучше на меня злиться! Даже если бы пришлось сделать это снова, я бы все равно сделал то же самое».

«Я знаю, что ты пытался помешать мне совершить убийство».

«Именно так. Ли Чжэнь Цзе когда-то сказала: месть может принести только временное удовлетворение, но последствия, с которыми ты столкнешься позднее, будут преследовать тебя всю жизнь и причинят боль людям, которые тебя любят».

«Это касается и тебя?»

«Конечно!» -  Шао Фэй бросил взгляд на Тан И краем глаза и продолжил: «Позволь мне спросить, как думаешь, почему Тан Го Дун поручил тебе реформировать банду?»

После минутного молчания Тан И ответил:

«Лао Тан сказал, что не хотел бы, чтобы братья продолжали такую жизнь, когда неизвестно, будешь ли жив завтра или умрешь. Он хотел, чтобы все жили нормальной жизнью».

«И, если бы ты, как их лидер, сделал что-то незаконное, твои люди не взирая на это попытались бы начать с чистого листа?»

«…»

Тан И взглянул на Шао Фэя. На самом деле он не задумывался так глубоко.

«Тан И. Раскрыть всю правду, позволить виновному быть наказанным в соответствии с законом, это справедливость. Жертвы будут отомщены. Но если ты сделаешь по-своему, то люди увидят лишь как гангстер убил полицейского, а то, что сделал Чжоу Гуань Чжи, будет скрыто навсегда. Это то, чего ты хочешь добиться? Это тот Син Тянь Мэн, который Тан Го Дун хотел бы увидеть?»

Тан И вздохнул и сказал:

«… Я передам его полиции».Шао Фэй улыбнулся, глядя на человека, в которого так сильно влюблен, и подождал, пока он продолжит:

«И Чжоу Гуань Чжи тоже».

«Спасибо, и…» - Шао Фэй потянулся к лицу Тан И и поцеловал в губы, прижавшись к нему здоровым боком.

Глаза Тан И закрылись, принимая поцелуй. Это был поцелуй, наполненный благодарностью, любовью и счастьем.

Полминуты спустя Шао Фэй отстранился и посмотрев в открытые глаза Тан И, произнес:

«Я люблю тебя!»

Раздался стук в дверь.

Внутрь вошел Чжао Цзы, перед этим довольно долго ожидавший возле палаты. Он взглянул на Тан И не спускавшего глаз с Шао Фэя, и напомнил ему:

«Время вышло, Тан И, поехали!»Затем он достал заранее подготовленную куртку, которой собирался закрыть руки Тан И, тем самым спрятав наручники чтобы избежать сплетен, когда они оба будут выходить. Однако Тан И просто покачал головой, поднялся, и вышел из палаты не оборачиваясь.

Комната в доме

В старой, полуразрушенной комнате капитан Ши, сидя в углу смотрел на фотографию в своем телефоне, на которой была его дочь в бутике свадебных платьев. Рядом находились двое полицейских в гражданской одежде, приставленные охранять его. Один из них листал что-то в своем телефоне, а другой отдыхал с закрытыми глазами, сидя на стуле и скрестив руки.

Немного погодя зазвонил дверной звонок. Один из охранников подошел к двери и впустил человека подтвердив его личность.

«Босс!» - позвал Шао Фэй, одетый в костюм за 60 000, который он купил в магазине Тан И, и с традиционным свадебным тортом в руках.

Капитан Ши нетерпеливо посмотрел на него, только что пришедшего со свадьбы, и спросил:

«Как все прошло?»

«Вы можете посмотреть сами», - Шао Фэй достал телефон и включил записанное им видео свадьбы.

На нем медленно открываются двери банкетного зала, за ними стоит невеста, без отца, с букетом в руках. У нее очень красивый макияж, она бросила взгляд на ковровую дорожку немного покрасневшими глазами. Ненадолго остановившись, снова подняла глаза, широко улыбнулась, и, набравшись храбрости, сделала первый шаг вперед.

По обе стороны красной ковровой дорожки ее близкие друзья разбрасывали лепестки цветов и попперы для вечеринок, выражая свои добрые пожелания новобрачным. Перед священником невеста и жених обменялись кольцами, завершая самый важный свадебный ритуал.

Капитан Ши смотрел видео со свадьбы своей дочери и обильно кивал с мокрыми глазами.

Шао Фэй пододвинул стул, сел напротив капитана Ши, и поставил свадебный торт на стол.

«Сяо Я попросила меня принести это Вам, там есть торт, а также чай, который Вы любите, и свадебные фотографии».

«А Фей… спасибо…»

Однако капитан не принимал подарки, как будто опасаясь осквернить красоту и доброту момента своими руками, запятнанными грехом и виной. Шао Фэй посмотрел на своего капитана, который выглядел как пустая оболочка его обычного «я».

У него защипало в носу, когда он начал говорить:

«Вы и Ли Чжэнь Цзе всегда были для меня образцом, и я всегда верил во все, чему вы меня научили. Я помню, как в первый день, когда я присоединился к команде, вы сказали мне, что правосудие подобно огню в лампе, а полицейские это те, кто защищает его от ветра, поэтому всегда должны быть начеку. Потому что только тогда, когда лампа постоянно освещает путь перед нами, мы можем помочь другим тоже идти по правильному пути. Но вы уничтожили человека, который должен был защищать лампу, попытались скрыть правду, и даже позволил всем подозревать Ли Чжэнь Цзе и указывать на нее пальцем».

Капитан Ши, прислушиваясь к словам, которые говорил Шао Фэй, с сожалением опустил взгляд:

«Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения. В конце концов, когда мне пришлось выбирать между отцом и офицером полиции, я эгоистично решил быть отцом».

«Босс, Вы сожалеете об этом?»

Мужчина покачал головой и горько ответил:

«Когда А Чжи сказал мне, четыре года назад, что он убил Ли Чжэнь и Тан Го Дуна, а затем уничтожил улики, я почувствовал облегчение. Если бы у меня не было тех денег тогда, я бы никогда не увидел, как Сяо Я выходит замуж».

«Босс…»

Капитан Ши посмотрел на Шао Фэя и с горечью произнес:

«А Фэй, на самом деле я обижен на тебя».

Шао Фэй, ошеломленный таким открытием, снова взглянул на капитана.

«Когда все больше не интересовались этим делом, ты был единственным, кто упорно беспокоил Тан И, настаивая на выяснении правды. Как будто тебя не страшило в одиночку противостоять остальному миру».

«Но Вы ни разу по-настоящему меня не остановили».

«Потому что я хотел увидеть, как долго ты протянешь. Я даже надеялся, что, когда тебе придется выбирать между справедливостью и препятствиями - ты решишь сдаться. Тогда, по крайней мере, я мог бы утешить себя осознанием того, что мы с тобой не такие уж и разные», - само уничижительно проговорил капитан Ши, поднимая голову и глядя на импульсивного молодого человека, который его спровоцировал. - «Разве я не плохой? Я пал и хотел, чтобы люди вокруг меня были такими же, как я. Извини. Капитан, которым ты восхищался, на самом деле презренный человек».

«Нет! Босс, это не так», - Шао Фэй решительно взглянул на капитана Ши, и наконец произнес слова, которые тот ждал, скрываясь под чувством вины, потому что винил и себя тоже. - «Вы не остановили меня, потому что вы тоже надеялись, нет, даже ждали того момента, когда я открою истину и разоблачу Вас и Чжоу Гуань Чжи. Это правда, что между тем, чтобы быть отцом и быть офицером полиции, вы выбрали быть хорошим отцом, но вы не отказались от другой части себя, той, которая является офицером полиции».

Почувствовав понимание Шао Фэя, капитан Ши, подавлявший свои эмоции, наконец позволил слезам свободно сбегать по щекам, он заплакал, закрывая лицо.

«Если бы Ли Чжэнь Цзе была еще жива, я не думаю, что она бы Вас ненавидела. Хотя она могла бы надрать Вам задницу», - намеренно пошутил Шао Фэй, пытаясь разбавить меланхоличную атмосферу и потирая нос, хоть и у самого текли слезы.

Капитан Ши посмотрел на него, и вспомнил свою коллегу - женщину, которая работала больше, чем любой другой мужчина из тех, кого он знал.

Его плечи слегка дрогнули, когда он сказал:

«Она бы не просто побила меня, но и отругала. Она бы отругала меня за то, что я жил как трус...»

Лучи заходящего солнца освещали обоих, но в тех углах комнаты куда не мог добраться свет, все еще царила тьма.

Прежде чем их встреча закончилась, как раз когда Шао Фэй собирался уходить, капитан Ши внезапно подошел к нему:

«Шао Фэй, я передаю «команду 3» в твои руки», - понимающе сказал он, похлопывая Шао Фэя по плечу.

Кладбище

Тан И стоял перед надгробием и смотрел на музыкальную шкатулку, находившуюся на земле, затем вытащил зажигалку и прикурил сигарету. Издалека приближался Чэнь Вэнь Хао с букетом цветов, но, увидев Тан И, заколебался. Через мгновение он подошел к могиле и положил букет на ровную поверхность.

«Ли Чжэнь, мне очень жаль… Все эти годы я изливал свой гнев и ненависть на Тан Го Дуна: ненавидел его за то, что он заставил меня оказаться в тюрьме, ненавидел за то, что он не помешал тебе сделать аборт, и даже подозревал, что он нравился тебе. В тот день я только вышел из тюрьмы, и увидел вас обоих вместе. Это была первая встреча за 24 года, но я не ожидал, что она будет последней… В молодости у меня было мало денег, и когда я хотел подарить тебе цветы, хватало только на один. Это выглядело печально? Но ты всегда так радостно улыбалась, поэтому я думал: что если бы я мог заработать больше денег, то купил бы больше цветов, чтобы сделать тебя счастливой. В итоге я пошел по кривой дорожке и не осмелился рассказать тебе об этом, поэтому и солгал. Если бы в тот год я выбрал другое, ты бы не бросила меня? Мы втроем смогли бы жить как нормальная семья, обедая вместе за одним столом? Может быть, у нас и не было бы много денег, но мы жили бы обычной, стабильной жизнью… мы были бы… счастливы…» - он замолчал и глаза наполнились слезами.

Говорят, что каждому человеку приходится сталкиваться с последствиями своих решений. Тогда цена, которую он заплатил, оказалась слишком высокой...

Тан И подошел к Чэнь Вэнь Хао и поставил зажигалку перед надгробием. Глядя на фотографию на камне, он сказал:

«После того, как Вы отдали меня на усыновление, я сбежал из дома из-за моих отношений с приемным отцом, а после Тан Е дал мне дом. Он любил меня, безумно любил, как будто я его кровный сын. Не волнуйтесь, я продолжу реформировать Син Тянь Мэн. Я считаю, это именно то, что Вы хотели бы видеть, потому что всю жизнь боролись с наркодельцами».

Чэнь Вэнь Хао встал на колени, и теперь, когда он знал правду, ему казалось, что он постарел в мгновение ока. Он больше не страшный крупный наркобарон и не злобный Чен Е, каким его воспринимали. Он всего лишь старик лет шестидесяти, человек, который наконец-то увидел своего собственного сына - он отец.

Чень Вень Хао достал флэшку со списком членов Син Тянь Мэн и данными деловых сделок и передал ее Тан И.

«Это то, что я получил от Джека, подкупив его. Я планировал отомстить Тан Го Дуну. Каждый шаг, который я делал в своей жизни, оказывался неправильным, и теперь, когда я стою перед сыном, у меня нет права просить у него прощения».

Тан И сжал сильнее флешку. Он уважительно поклонился и со смешанными чувствами пошел к выходу с кладбища. Однако на лестнице он, постепенно замедлив шаг, остановился и всхлипывая закрыл лицо ладонями.

В доме Чжао Цзы

«Что ты делаешь?» - в замешательстве спросил Чжао Цзы, удивленно глядя на Джека, стоявшего возле его двери со своим скудным багажом.

«С сегодняшнего дня я живу у тебя».

Джек засиял, подхватив свои сумки и собираясь войти, но хозяин дома остановил его, широко раскинув руки.

«Кто сказал, что ты можешь въехать?»

«Ты сказал!» - рыжеволосый склонил голову набок усмехаясь, - «Разве ты не плакал, прося меня остаться?»

«Да, но, когда я попросил тебя остаться, то имел в виду… другое!»

В тот вечер, Чжао Цзы, осознав сколько всего совершил Чжоу Гуань Чжи, был настолько подавлен, что сел посреди площади с бутылкой пива и зарыдал. Услышав, что Джек тоже собирается уйти куда-то, он обнял его и начал рыдать еще громче, крича, что хочет, чтобы тот остался рядом с ним.

Джек поставил свои сумки и пошел прямо на Чжао Цзы, пока не прижал его к стене. Глядя ему в глаза, он сказал:

«Ты знаешь, что я сдался только потому, что ты это сказал?»

Засада в Камбодже, сделка, которую он заключил с Янь Чжэн Цяном, статус и положение, которое он имел в Син Тянь Мэн, и множество других возможностей заработать много денег: все это, он бросил не задумываясь.

«Хм?»

«Итак, я стал жалким насекомым, у которого нет ни дохода, ни дома, в который можно было бы вернуться. Ты должен понести ответственность и хорошо меня кормить».

«Что?» - Чжао Цзы ошеломленно смотрел на человека, который остался ни с чем, - «Подожди… Нет, а где твоя семья?»

Джек немного опешил, а затем, говоря своего рода полуправду, он ответил:

«Как у кого-то вроде меня, живущего в опасности каждый божий день, может быть семья? Куда бы я ни пошел, я всегда один, и становится довольно тоскливо...»

Чжао Цзы колебался, глядя на Джека, который так же, как и он сам, хотел, чтобы рядом кто -то был.

«Так что позволь мне остаться. Так у тебя появится человек, с которым можно не только проводить вместе каждый день, но и получить помощь в работе по дому, например, а самое главное…» - Джек, бывший наемник, никогда не упускающий возможность заключить выгодную сделку в любой ситуации, воспользовался шансом, чтобы убедить Чжао Цзы, - «я очень вкусно готовлю, не так ли? Если ты позволишь мне остаться, я обещаю каждый день обеспечивать тебе трехразовое питание. Как насчет этого? Разве это не хорошая сделка?»

Чжао Цзы, известный обжора, сглотнул набежавшую слюну. Пришлось признать, что последнее, сказанное Джеком, являлось самым сильным аргументом. Однако, если Джек возьмет все обязанности на себя, то что останется делать ему?

«Необязательно делать все. Каждый кто живет в доме должен вносить свой вклад, потому-то это и называется домашней работой».

«Итак…» - На душе у Джека потеплело, и он сразу же получил поцелуй от Чжао Цзы. - «Коротышка, могу я переехать и стать частью твоей семьи?»

«Угу!» - Чжао Цзы серьезно кивнул, прикусив нижнюю губу.

«Тогда давай вместе обедать и вместе заниматься хозяйством, ты позаботишься о нечетных днях, а я возьму четные дни, включая воскресенье».

«Хорошо!»

Только Джек собирался поцеловать Чжао Цзы, взяв в ладони его лицо, как внезапно раздалось урчание в животе коротышки, и романтическая атмосфера тут же рассеялась.

«Пфф, уже 18:00?»

«Хм…» - Чжао Цзы застенчиво усмехнулся, потирая живот, который был точнее, чем часы.

Джек похлопал его по голове и отправился на кухню со словами:

«Я сейчас приготовлю тебе ужин. Сначала я тебя накормлю, а потом ... твоя очередь кормить меня».

«Подожди! Что значит «моя очередь кормить тебя»? Джек, ты лучше объясни! Але!»