Глава 22: Случайность

     «Случайность никогда не случайный.»© M.A.S

     ***Арман

     «Я влюбилась в тебя. Нет, я люблю тебя!» — Её голос эхом отдаётся в моей голове.

     Между нами повисает мертвая тишина. В этой тишине я слышу только биение, собственное сердце, и ее нервное дыхание. Это была не в впервые, когда я слушаю признание в любви. Но это было впервые раз, когда хочу ответить искренно взаимностью.  Я хочу признаться, что давно уже влюблен в нее, что люблю её гораздо сильнее, чем она может себе представить. Но эти слова просто крутятся на языке, я не могу их сказать вслух. Поэтому лишь смотрю в её глаза и молчу.

     Оттенок ее глаз в данный момент настолько красивый, яркий, а её зрачки большие. Я впервые вижу её такой взгляд.

     — Арман? — Она нежно проводит кончиками пальцев по моей щеке.

     Её тонкий музыкальный пальцы, как и всегда, холодные, почти ледяные. Меня это всегда удивляло, как у живого человека могут быть настолько холодные руки, но при этом настолько тёплое сердце. В отличие от меня человека с теплыми руками и холодным сердцем, она была другой. Может у нее и были ледяные руки, но сердца у нее была пламенным.           — Кайра…— Мой собственный голос, кажется мне чужим.

     Именно в этот момент, когда я хочу сказать именно то, что крутится у меня на языке, как по всей комнате раздаётся тревожный звонок моего мобильного телефона. Кайра вздрагивает, я тут же беру, сидячее положение и взяв руки телефон и отвечай на звонок.

     — Слушаю, Арслан.

     — Немедленно приезжай в особняк! — Слышу властной и раздраженный голос своего старшего брата.

     — Причина?

     — Полчаса назад машину Руйи расстреляли, — Почти задыхаясь собственным голосом и злостью говорить мой брат.

     — Они в порядке? — Я резко встаю на ноги, ощущая, как воздух испаряются из моих легких от страха за их жизнь.

     — Да, их спасло только то, что машина была бронированной. Сейчас же приезжай, ты мне нужен, Арман, — Говорит мой брат и отключается. Это была не просьба о прямой приказ.

     — Арман, что случилось? На тебе лица нет, — обеспокой на спрашивает Кайра. В ее голубых нежных глазах я вижу страх, и этот страх в её глазах, сжимает мой желудок.

     — Мне нужно ехать домой, — я быстро начала одеваться, и одев костюм, я посмотрел на неё.

    Черт побери, я не так представлял нашу первую ночь: Она признается мне в любви, а я бросаю её и возвращаюсь в собственный дом.  Это наихудший сценарий в моей голове, который мог когда-либо быть.

     — Ты вернёшься? — Одновременно с каким то страхом и надеждой спрашивает она. То как её голос дрожит, от этого неприятного чувства, которое возникает внутри груди мое сердце сжиматься в тисках ребра.

     — Сегодня ночью уже нет. Ты ложись спать, — я подошёл к двери, и открыв его, я посмотрел на нее, Кайра всё ещё смотреть на меня с какой-то надеждой, и этот взгляд развивает моё сердце. И всё ещё хочу сказать это слова: «Я люблю тебя, Бабочка…» — но я молча закрыл за собой дверь и спустился вниз.

     — Ты останешься здесь Тарик, Азат и Рамо вы едете со мной, — выходя из дома говорю я.

     — Куда?

     — В Каденцию!

     ***      — Что происходит? Как это вообще случилось? — сразу же спрашиваю я, когда вхожу в дом.

     Вся семья как и всегда собралась в большой гостиной, Арслан как озверевший делал круги, Руя сидела на диване, её всегда идеальные уложенный волосы сейчас были в беспорядки, без того бледное лицо было в слезах, потекшая тушь размазалась по щекам. Камилла сидела рядом с ней, в руках у неё была бутылочка нашатырного спирта, Каран и Архан играли на мягких подушках, а Айяра была на руках Амиран, её маленькое личико была красным от слез.

     — Арслан, что происходит? — я подхожу к брату.

     — Машину расстреляли, когда Руя возвращалась с работы, с ней была Ая, — объясняет Кенан, Арслан смотрит на свою жену, которая уже была на грани нервного срыва, затем на дочь, которая не могла перестать плакать.

     — Кто за этим стоит?

     — Мы не знаем, наши парни ищут.

     — Госпожа, попейте воды, — в гостиную вошла Мине с стаканом воды, и протянула Руйе, она дрожащими руками берет стакан, но стакан выскальзывает из её рук и со звонками звуком разбивается.

     Айя испугавшись кричит, Руя закрывает лицо руками, и начинает плакать, Арслан в шага настигает жену, и садиться перед ней на корточки.

     — Руя, — он убирает её руки, и заглядывает в глаза. — Перестань уже плакать, всё закончилось. Ты и наша дочь уже дома, в безопасности. Вы оба в порядке.

     — Я не в порядке, Арслан! Не в порядке! — закричав, Руя встаёт на ноги. — Мою машину обстреляли. В этой чертовой машине была не только я, но и моя дочь! Она могла умереть. Мою дочь чуть не убили!

     — Наша дочь, Руя. Она и моя дочь, — сдержанно говорит Арслан.

     — Да, она и твоя дочь. Тогда будь добр, отправь на поиски этих людей, всю свою армию, используй всю свою власть и жестокость, найти этих людей и убей, пока они не убили твою жену и дочь! — Руя взяла свою дочь из рук Амиран и быстро вышла из гостиной.

     Арслан некоторое время смотрел вслед жене, а затем в гневе опрокинул кофейный столик, как всегда, ярость застилает ему глаза. Камилла и Мина забирают детей, и теперь в гостиной остались только мы.

     — Переверните город с ног на голову, но найдите мне этих ублюдков! Ты меня понял, Кемаль? — Арслан с такой яростью посмотрел на него, что даже Кемаль с такой выдержкой, вздрагивает. — Ты их найдешь и переведёшь ко мне. Я лично убью того, кто посмел так оскорбить мою семью!

     — У тебя есть как-то под подозрением? — спрашиваю я у брата, он посмотрел на меня долгим взглядом, и я понял, есть! — Кто? 

     — Их несколько. Думаю это либо Сезеры, либо курды. Но может быть и «Федо», — его последнее предложение вообще мне не нравится.

     Если мы много знаем о Сезеров и курдах, то абсолютно ничего о «Федо» Естественная вещь, которую мы смогли выяснить за полтора года, заключается в том, что «Федо» – это тайная организация, созданная разведкой. Само государство конечно не может вмешиваться в наши дела и в мир, но есть люди, у которых хватило на это сил сделать, и это была «Федо». Их имя и то, что они были тайной организацией, были единственным, что мы знали о них. Кто стоял во главе, кто был частью этой организации и как много они знали уже о нас, нам ничего об этом неизвестно. Они скрыты, в тени, в недосягаемости от нас.

     — Если наши догадки верны, и эти люди принадлежат государству, то они не должны причинять вред нашей семье, — говорит Амиран, Арслан качает головой.

     — То, что они принадлежат к разведке, не означает, что они не причинят вреда нашей семье, Амиран, — Арслан наливает себе виски. — Эти люди пытаются контролировать нас, но у них не получается, и это может быть их целью. — Он выпил залпом бокал виски

     — Арслан прав. Руя и Айяра не пострадали. Видимо, люди, которые все это организовали, прекрасно знали, что машина была бронированной, а это значит, что их целью было напугать, а не убить, — объясняю я младшему брату, и черные глаза Арслана темнеют еще больше.

     — Не только они, все будут под подозрением. Усилите охрану вокруг дома, никто не покинет территорию Каденции без сопровождения. Позвоните Тамеру и скажите ему, чтобы он был начеку. Пусть охрана Адама будет усилена, посторонние не войдут в его дом, — приказывает Арслан, и наливает себе ещё один стакан виски.

     — Домочадцы снова будет под стражей, — озадаченно говорит Кенан, Арслан посмотрел на него.

     — Ничего потерпят, — снова выпили залпом. Он зол, он в ярости, мой брат снова балансирует на грани своего безумства.

     Мы больше часа обсуждали разные детали, и возможные варианты, кто на самом деле мог так рисковать, к концу Арслан раздал всем поручение, Кенан возвращается в свой дом, Амиран поднимается наверх, а Арслан выходит подышать свежим воздухом, ему нужно была переварить обвинения своей жены. 

     — Ты меня звал? — в гостиной появился Азат.

     — Вы с Рамо возвращаетесь в Пентхаус, присмотрите за безопасностью Кайры, — тихо говорю я, наблюдая за пламенем в камине.

     — Ты не вернёшься? — удивительно поинтересовался он, я медленно перевел свой взгляд с камина на него.

     — Нет, — я качаю головой.

     Я действительно не хочу возвращаться туда, потому что не знаю что отвечу на её признание. Ответить взаимностью я не могу, не мог сказать, что люблю её, но и отвергать её чувства и разбить её сердце я не хочу. Я в тупике.

     — Что мне сказать ей, когда она спросит о тебе? — ему не нужно говорить имя, я знаю уже. Кайра.

     — Скажи, что у меня дела, и что я вернусь завтра, — отвечаю я, и прохожу мимо него, поднимаюсь наверх.

     Когда я поднимаюсь наверх, я застываю посреди холла второго этажа. С одной стороны крыло Арслана, с другой – мое крыло. В последний раз, когда я был здесь, я узнал, что моя покойная жена была беременна и наш ребенок умер, и теперь я здесь после того, как провел ночь с девушкой, в которую влюблен. В этот момент я почувствовал себя последний тварью, моя жена умерла, мой ребенок умер, а я умудрился хотеть счастливой жизни с другой?

     «Ты предатель! Ты чертов лицемер, Арман!» — раздается резкий голос в моей голове, и я жмурюсь. Боль в груди и в голове одновременно разрывает меня.

     — Арман? — раздался нежный голос, и я тут же перевел взгляд со своего крыла в другую сторону.

     Руя вышла из своей спальни, она уже была одета в пижаму, а её волосы были мокрыми, кажется после душа.

     — Руя, — я натянул улыбку, и подошёл к ней. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь?

     — Если честно я не знаю, — она тяжело вздыхает, и на её лице отражается боли и страх. — Я в таким состояние, что не могу понять свои чувства.

     Я тоже сейчас в таким состояние. Я не мог понять себя и свои чувства, не могу никому объяснить и рассказать.

     — Поговорим? — дотронувшись до её плеча, спрашиваю я, Руя улыбается, и на щеках появляется ямочки.

     Ямочки… Они не такие глубокие как у Кайры, когда она улыбается то, на её щеках как будто две маленькие ямки, такие глубокие и такие красивые. Воспоминания о ней снова сжигает мою грудь, и мне приходится подавит свои чувства.

     — Мне не хватает разговоров с тобой, и твоих советов, — я улыбаюсь.

     Мы выходим на террасу, где стояли мягкий диванчики, мы удобно расположились на них, я снял с себя пальто и накинул его на плечи Руйи.

     — Спасибо, — с улыбкой проговорила она, и обняла себя за плечи.

     — Расскажешь?

     — Когда сегодня в нас стреляли со всех сторон, я боялась не своей смерти, крики моей дочери… — она щурится, как будто снова слышит их. — В тот момент я не думала, что машина бронированная, что мы в безопасности. Каждая пуля, летевшая в нас, казалось, попадала в меня, потому что с каждым разом крики моей дочери становились все сильнее. Она была напугана, Арман — слезы наворачиваются на ее глаза. — Моя дочь испугалась впервые в жизни, ей было очень страшно, и я, как ее мать, не смогла ее успокоить и защитить, потому что мне тоже было страшно. Я думала, это конец. Когда Арслан открыл дверцу машины, я так громко закричала, прижимая дочь к груди, что мой голос до сих пор эхом отдается в моей голове. Этот день был одним из самых страшных в моей жизни. Я боялась, как трусиха испугалась, — все ещё сдерживая свои слезы, говорит она.

     — Бояться – это нормально, Руя, — Руя посмотрела на меня. — Каждый живой человек чего-то боится. Руя, ты одна из тех сильных женщин, которых я видел в этой жизни. Но все же ты женщина, жена, мать. И это естественно, что ты напугана, ты боишься. Даже я боюсь, что не смогу защитить тех, кого люблю, даже мне становится страшно, когда моя семья в опасности. И даже твой всемогущий муж боится. Он боится потерять тебя, ваших детей, и он боится не сумеет защитит свою семью. И знаешь, кто не боится?

     — Кто?

     — Только глупец не боится, и безумец, которому нечего терять. Все остальные боятся, если им есть что терять.

     Да, только глупец будет рисковать тем кто ему дорого. Только безумец, которому нечего терять будет рисковать жизнью своей любимой женщины. И я никогда не был в их числе.

     — Руя, я понимаю тебя, ты испугалась, пережила стресс, но то, что ты сказала Арслану это была несправедливо. Ты же знаешь? — осторожно спрашиваю я, Руя кивает. — Он ради вас, ради тебя и ваших детей умрет и глазом моргнув.

     — Я знаю, и это пугает меня больше всего, — Руя посмотрела вдаль. — Каждый день, когда он уходит, я боюсь, что однажды мне позвонят ночью и скажут: Арслан ранен, в него стреляли, он умер… — ее голос срывается, потому что она проходила через это много раз. — Мне это каждую ночь сниться, Арман, — посмотрев на меня, сказала она.

     В последнее время мне тоже сниться кошмары, связанный со смертью Кайры… и это был мой худший кошмар. После каждого кошмара я просыпался так, как будто у меня отрывали часть моей души. И теперь я могу понять ее. Смерть любимого человека – это худший кошмар, который вы только можете себе представить.

     — Знаешь что самое страшное в смерти? — Руя шмыгает носом. — Не сама смерть, а страх ее ожидания. Ты каждый день живешь со страхом, что он умрет и ты останешься одна без него. — слёзы хлынули из её глаз. — Это невыносимая пытка – ожидать смерти каждую секунду, когда ты дышишь. И молиться, чтобы ты умер до того, как увидишь его погребенным под землей. Потому что в этот момент ты будешь похоронен заживо вместе со своим любимым человеком. Я живу с этим каждый день, Арман. Смерть Арслана пугает меня больше, чем моя собственная. Потому что, если он умрет, я буду заживо похоронена в его могиле.

     Что было бы со мной, если бы я потерял Кайру? Если бы она умерла у меня на руках, интересно, смогла бы месть или что-то еще сохранить мне жизнь, как в случае с Лайи? Или я бы либо сошел с ума в ту же секунду, либо мог бы покончить с собой? Каков был бы результат для меня?

     Я почувствовал, как мои внутренности буквально сжимаются при этой мысли, ребра сдавливают грудную клетку, и я прищуриваюсь.

     Нет, нет! Такой вероятности быть не может. Даже при самом ужасном исходе для меня не должно быть такой вероятности. Я согласен на любой исход, кроме ее смерти. На любой!

     — Но я не собираюсь умирать, мой ангел, — раздался сзади голос Арслана, и я посмотрел на него.

     Он вошел на террасу. Руя вытерла слезы и хмуро посмотрела на мужа. Арслан улыбается, а затем опускается перед ней на колени, берет ее за руки.

     — Ангел, тебе не о чем беспокоиться. Я не умру и не оставлю тебя. Никогда.

     — Не давай обещаний, которые ты не сможешь сдержать, Арслан, — устало говорит Руя и хочет убрать свои руки, но Арслан сжимает их в своих ладонях.

     — Я не собираюсь умирать, ты слышишь? Я всегда буду рядом с тобой.

     «Я не собираюсь умирать, ты слышишь? Я всегда буду рядом с тобой. Всегда, что бы ни случилось, я не покину тебя». — однажды сказала Лайя, и где же она была сейчас? В могиле, из-за меня, черт возьми!

     — Я когда-нибудь давал обещания, которые не мог сдержать? Нет, поэтому и это обещания я сдержу любой ценой.

     — Я пойду, вы поговорите, — я поднимаюсь на ноги и быстро покидаю террасу.

      Я не понял, как оказался перед дверью моей старой спальни. Моя рука медленно касается дверной ручки, я поворачиваю ее, дверь больше не была закрыта. Я медленно открываю дверь, и она открывается с каким-то режущим звуком. Странно, раньше она никогда не издавала такого звука, когда я открывал ее, но сейчас… Я делаю шаг и переступаю порог комнаты, в спальне больше не пахнет ее духами или чем-то знакомым. Здесь пахнет пылью, вся мебель была покрыта белыми простынями, и теперь кажется, что в этой комнате никого не был уже много лет, а не семь месяцев.

     Я медленно подхожу к кровати, сажусь на ту половину, где всегда спала Лайя, провожу рукой по подушке, здесь одновременно знакомо и чужое для меня до боли в груди. В этой спальне жил совсем другой Арман, на этой кровати спал совсем другой мужчина. Нет, я вообще не спала на этой кровати, я просто притворился спящим или просто лежал. Но все равно, мы с тем мужчиной были совершенно разными людьми. Теперь, когда я смотрю в зеркало, я с трудом узнаю себя прежнюю. Я изменился, я стал другим, мои чувства начали управлять мной, я начал руководствоваться своими эмоциями, а не разумом, как раньше. И это мне не нравится. Прежде ничего не могло мне помешать, в прошлом мой разум всегда был холодными, я действительно руководясь своей логикой, и это была правильно. Не то, что сейчас. Я не в силах даже взять под контроль свои эмоции, не говоря уже о своей голове.

     Я открыл ящик стола и достал рамку для фотографий. На этом снимке мы с Лайи были на пляже, я стоял позади нее, обнимая за талию, прижимаясь щекой к ее щеке, Лейла смеялась и фотографировала нас. Это были наши последние каникулы, вся семья отдыхала на острове, это было за месяц до нашей свадьбы и ее смерти. Наша последнее фото. Нет, кажется, были еще свадебные фотографии, но я их никогда не смотрел. Я не мог смотреть на последний момент нашей жизни, а потом осознать, что полчаса спустя она умерла у меня на руках.

     — Арман…— рядом, над ухом раздается её голос, и я резко оглянулся, никого нет.

     «Я люблю тебя…»

     Снова раздался откуда-то её голос, и я снова ищу её, пустота.

     — Любимый, — в тишине снова прозвучал до боль родной голос и тёплый ладони касаются моей щеке.

     Я жмурюсь, боль в груди усилилась, не могу слышать её голос, это все нереально. Больное воображение. Это все нереально.

     — Арман, открытой глаза, — она нежно ведёт рукой по моей щеке, я медленно, очень медленно приоткрыл глаза и сердца заныла из-за той, которую я увидел.

     Лайя стоит передо мной, на расстояние дыхание, и улыбается, так беззаботно и красивое, что моя грудь заныло от боли.

     — Лайя?... — на вдохе произношу я, и чувствую как язык онеметь.

     — Да, это — я Лайя. Ты меня забыл, Арман? — тихо прошептала она, я покачал головой.

     Не забыл. И вряд-ли когда-нибудь смог забыть и начать жизнь с чистого листа. Это все жизнь будет меня мучить и терзать.

     — Ты её любишь? — так же с шепотом спросила она, и я замираю, не знаю что ответить.

     Я люблю её… Мне жаль, что я не мог все эти годы признаться тебе в исконной любви как ты и заслуживаешь. И мне чертовский жаль, что я влюбился в дочь семьи, которая отняла тебя у меня. Мне стыдно перед тобой, стыдно, что я хочу жить, пока ты под землёй. Мне стыдно что в мою голову приходит мысль отказаться от мести за твою смерть, забрать Кайру и уехать отсюда подальше. Мне стыдно что я хочу начать новую жизнь и хочу быть счастливым….

     Но я молчу, ничего не говорю, лишь смотрю в её глаза, потому что мне стыдно за мои желания. Я не имею права хотеть этого в то время как она умерла из-за меня. Я не имею права быть счастливым и жить спокойно когда все это была у нее жестоко отнято из-за меня. Это несправедливо по отношению к Лайе, по отношению к моей покойной жены, по отношению к моему нарождённому ребёнку. У меня нет таких прав.

     — Прости меня, Лайя, — я протягиваю руку и хочу дотронуться до неё, как она начинает растворяться в воздухе, и единственное что мне удается поймать это пыль. — Лайя? — я смотрю на свою пустую руку, и все вокруг вдруг становится темными.

     Когда я все это сделал на счёт я вообще надеялся? Неужели я действительно думал, что смог начать новую жизнь с Кайрой, после всего этого? Неужели я действительно был настолько наивным, что думал, что смогу отказаться от своей мести и забыть об всем? Я же прекрасно понимаю, что дорог по которой я иду может перевести меня лишь к смерти, тогда зачем я обрекаю ещё одну невинную девушку в свое болото?

     Я повернул голову и посмотрел на свою отражение в зеркале, и в этот момент я вижу в отражения лишь свою оболочку, ничего от живого человека.  Только оболочку, которая осталась, и чем это оболочка сможет сделать счастливым Кайру?

     — Ты не смог защитить Лайю, как сможешь защитит женщину, которая стала твоей жизнью? — говорит мой собственный голос, и я снова посмотрел на наша с Лайе фото. — Вырви эти иллюзии о счастливой жизни с ней. Ничего не будет. Ты носишь в себе лишь одни несчастья и смерть! Ты не достоин её!

     — Я не достоин её…

     ***Арман

     Я сидел на террасе, была уже почти утром, начинает расцветать, но я как и всегда не смог заснуть, смотрю на рассвет и в голове куча мысли, моя голова болит и будто сейчас лопнет от боли и мысли в ней, но я не мог перестать думать.

     Что сейчас делала Кайра? Она плачет? Смогла уснуть? Поела что-нибудь? Ей снова сняться кошмары? Что мне сказать ей когда я вернусь? Как смотреть теперь в её глаза?

     — О чем так глубоко задумался? — на мои плечи ложатся руки Арслана, он накинул мне на плечи мое пальто. — Холодно же, почему ты в одной рубашке? — он садится на диван рядом со мной, я все ещё смотрю в небо.

     Его окрас медленно меняется от темного цвета к светлому, и как только выходят первый лучи солнца, это картины кажется такой красивый. В голове тут же всплывают воспоминания о ней.

     «— Что ты делаешь? — смотрю на неё с любопытством, Кайра с каким-то застывшими выражение лица смотрела на расцвет.

     — Просто восхищаюсь красивой в мелочах, — с улыбкой отвечает она, а потом ещё шире улыбается, и в этот момент кажется, что это не солнце начинает расцветать, и освещать все вокруг, а её красивая улыбка, которая была как лучки в самый темный день.           — Бабочка, ты такая…— смотрю на неё и улыбаюсь, Кайра перевела взгляд с неба на меня.

     — Странная? — сдвинув бровь, сказала она, я рассмеялся, покачал головой.

     — Нет, удивительная. Ты самое удивительное творение, который я видел, — Кайра улыбается, а потом снова смотреть на работе и её улыбка становится такой красивой.

     — Ты просто посмотри, как это красиво, — тихо прошептала она, и я улыбаюсь.

     — Да, красиво, — говоря я, но в отличие от неё я имею ввиду не небо, а её саму. В то время как она любовалась рассветом и восхищалась, я любуюсь и восхищаюсь её красотой.

     — Почему ты смотришь на меня? — переводя взгляд, спрашивает она. — Смотри на рассвет, а не на меня.

     — Каждый смотрит на то, что ему нравится. Тебе нравится рассвет, а мне нравится смотреть на тебя, Бабочка»

     — Ты вообще слышишь меня? — голос моего брата возвращаться меня из воспоминаний, и я посмотрел на него.

     — Ты что-то сказал?

     — Кто так овладел твоими мыслями, что ты ничего вокруг не замечаешь? Это на тебя не похожа, ты никогда не бываешь растерянным, что не так?

     С момента как Кайра вернулась в мою жизнь я очень часто бываю растерянным. Я уже ничего не мог контролировать. Вообще ничего и это злить меня.

     — Ты думаешь о ней? — я прикрываю глаза, ничего не мог сказать. — Ты влюбился в нее, не так ли, Арман? — я медленно открыл глаза и посмотрел на брата. — Ты любишь эту девушку.

     — Да, я влюблен в Кайру. Я её люблю, — отвечаю я, и знайте что я увидел на лице брата в этот момент?

     Шок. Такой же шок у него была когда несколько лет назад я заявил, что он влюбился в дочь нашего врага, тогда он уперто говорил, что я несу бред, и конечно же этот бред сейчас его официально жена, мать его троих детей, и в данный момент спит в его постели. Какой же это бред.

     — Почему ты так смотришь на меня? — спрашиваю я, и мой брат моргает несколько раз.

     — Потому что я не был готов к такому ответу. Я конечно знал, что ты влюбился, но думал, что ты как минимум будешь это отрицать.

     — В чем смысл отрицать то, что и так понятно? — говорю я, и горько усмехаюсь. — Я влюблен в неё, я люблю Кайру. Очень давно уже. И сегодня ночью она призналась что любит меня.

      «Я влюбилась в тебя. Нет, я люблю тебя!» — её голос снова раздается в моей голове, и это черт возьми разрывает меня.

     — Почему тогда ты так разбитый? Девушка призналась тебе в любви, ты ее любишь. Все взаимно. В чем проблема?

     — Не говори так будто одной любви достаточно, Арслан, — я потер лицо руками. — То что мы любим друг друга не менять факт нашей истории. У меня есть месть, которая не закончена, я убил отца девушки, разрушал её жизнь, и сейчас не мог все взять и сказать: «давай всё забудем и начинаем с чистого листа?» Не получиться. Одной любви в нашем случае не достаточно.

     — Но есть что-то другие? — спрашивает Арслан и я киваю.

     — Есть. Есть Лайя и её память, моя вина за её смерть, есть мои враги, к тому же скрытный, о которых я не знаю. Сделаю её частью своей жизни, её могут убить из-за меня, как и Лайю.

     — Так, стоп, — возрождает мой брат. — Ты же сам мне советовал, чтобы я не бросал Рую, чтобы защитил её, так почему сам не можешь это сделать?

     — В моем случае все изменилось. Была Лайя, Арслан, которую я должен был защитить, но не смог, её убил из-за меня, на моих глазах, понимаешь? Была же тот момент когда в Рую стреляли? — на его лице появляется оттенок злости, он помнит, и я больше чем уверен это до сих пор ему снимать в кошмарах. — Так вот, я пережил это, но Лайя умерла, её не смогли спасти. И если есть даже маленькая вероятность, того, что Кайре навредят из-за меня, я предпочитаю вырвать из своей груди свое сердце вместе с этим чувствами. Я не буду рисковать её жизнью, чтобы мне была хорошо.

     — Если скажу что-то слишком банальное: единственное, что сильнее твоей жажды мести — это твоя любовь к этой девушке, — говорит мой брат, и я рассмеялся.

     Я прекрасно помню как несколько лет назад сказал те же слова ему, и сейчас моему брату очень хочется вернуть мои же советы. Прекрасно.

     — Мои чувства к ней действительно сильнее всего, но я должен взять всё под контроль, особенно свои эмоции. Нельзя идти на поводу у своих чувств.

     — Ты называешь меня параноиком, но ты сам хуже, знаешь? — скорчив лицо, сказал Арслан. — Ты помещен на тотальном контроле.

     — Альпарслан, если бы, люди вроде нас не контролировали свои эмоции, то эмоции контролировали бы нас. Это гораздо опаснее для нас самих и всех окружающих. Я не могу позволить, чтобы мои чувства взяли верх надо мной. Цена за это будет слишком высокая, — я посмотрел на свой шарм на руке.

     Я впервые в жизни нахожусь в состоянии когда не могу найти выход. Кажется будто я в тупике, и все это черт возьми из-за моих эмоций, которые я выпустил спустя пятнадцать лет.

     ***Кайра

     Лежу на постели и смотрю в потолок, и так уже пяти час после ухода Армана. После того как мы провели ночь вмести, после того, как я стала его, призналась ему в чувствах, он ушел… Просто взял и ушел. Я же осталось один на один со своими мыслями и чувствами.

     Если честно я не мечтала о такой ночь… в моем представление это была совсем по-другому. Я даже в самих плохих представлениях не думала, что совсем одна. Все должно была быть по-другому, он не должен был оставлять меня одну.

     Я закрыла глаза, и почувствовала как из закрытых глаз хлынули слезы. Ничего не могу с собой поделать. Мне не просто обидно, но и очень больно.. снова…

     — Интересно, тебя хоть кто-нибудь сможет полюбить, Кайра? — раздается где-то в моем подсознание голос моей матери, и я вздрагиваю. — Никто тебя так и не полюбил. Ни мама, ни папа, ни Ферман, и даже этот Арман. Ты была для каждого из них средство для собственных цели. — я стиснула зубы до боли в висках, чтобы заглушить голоса.

     У меня были кошмары, но с момента как Арман был со мной, у меня не была приступов, и тем более галлюцинации или же голосов в голове. Но сейчас они снова возвращаются. И поэтому я встаю, достаю свои лекарства, пью. Меньше всего мне хотелось чтобы кто-то видел меня в момент приступа или моего безумия. И в особенности Арман. Ему не нужно знать о моей болезни.

     Приняв душ и переодевшись в другую одежду, я вышла из своей комнаты. Из кухни раздавались голоса, и поэтому я направилась туда. На кухне за завтраком собрались Азат, Рамо, Тарик и Тугче, увидев меня они ту же встали на ноги.

     — Госпожа, доброе утро, — первым поздоровался Азат.

     — Доброе утро, мальчики. Доброе утро, Тугче, — говорю я, и подхожу к холодильнику, открываю дверцу и достаю оттуда апельсиновый сок.

     — Госпожа, что вы хотите на завтрак? — с улыбкой поинтересовалась Тугче.

     — Я ничего не хочу, Тугче. Спасибо большое, — её лицо погрустило.

     — Так нельзя Госпожа, Босс сказал, чтобы мы следили за вашим приемом пищи, — сдержанно сказал Азат, и я посмотрела на него.

     — А где сейчас твой Босс? Если он так волнуется за меня, пусть сам приходит, — на мои слова они все просто молчать. — Он ведь не придет? — спрашиваю я, и почему-то мой голос дрожит. Нужно держать себя в руках.

     — У него дела, очень важный связанный с семьёй, Госпожа, — мягко говорит Рамо, и я сжимаю в руке стакан сока.

     Семья… и я не вхожу в их число, я для него чужая, просто на одну ночь… и та за кого он несёт ответственность. Вот и всё.

     — Азат, если ты позавтракал, подготовься пожалуйста. Я еду в больницу, — я поставила стакан обратно на стол, не сделав и глотка.

     Даже пит не могу, такое чувство будто что-то застряло в горле.

     — Что случилось, Госпожа? Вы себя плохо чувствуете? — обеспокоено спросил он. — Мне сообщить Арман?

     Да, я чувствую себя очень плохо, и к сожалению врач мне не сможет помочь.

     — Нет, необходимости. Я в полном порядке. Я всего лишь возвращаюсь на работу и учебу.

     — Арман в курсе?

     — А он должен быть в курсе? Я что его пленница, чтобы спрашивать выходит мне или нет? — взбешено спрашиваю я, Азат молчит, как и все остальные. — Или ты едешь со мной, или же я еду одна. Без тебя! — я вышла из кухни и поднялась наверх.

     Хочу пойти в свою комнату, но замираю на рядом со спальней Армана. Я маленьким шагами подхожу к двери, осторожно дотрагиваюсь до ручки двери, мои внутренности сжимаются от воспоминания вчерашней ночи… Открыв дверь я захожу внутрь, его комната хранит аромат его одеколона. Ещё тогда, на балу, когда мы с ним встретились, танцевали, я сразу почувствовал его и запомнил на всю жизнь. Мой взгляд падает на постель, в голове тут же всплывают воспоминания нашей ночь. То как он целовал меня, то каким он был нежным, то с какой осторожностью он прикасался ко мне, будто я хрупкая фарфоровая ваза, которая может сломаться если он сделает что-то не так. Вчера ночью он был чутким и нежным, настолько насколько это была возможно, и я почти не чувствовала боль, если не считать лёгкий дискомфорт. Он подарил мне самую лучшую ночь в моей жизни, и конечно же мой первый опыт был прекрасным, а не травмирующим как у многих. Но все испортилась как только я призналась в своих чувствах…

     Может я действительно поступила неправильно? Может мне нужно была скрыта свои чувства, а не говорит о них? Просто я всегда была человеком, который рисковал всем, но признавался. Я не была из тех кто держит свою любовь только в сердце, я думала, что раз тебе человек не безразличен то, он должен знать о таких чувствах. И может быть в этом и была моя проблема. Это отталкивала окружающих от меня.

     Постель и все комната была в беспорядке, моя свадебное платье и вещи до сих был здесь, я утром все оставила и ушла в свою комнату, а никому другому нельзя была входить в эту комнату. Я подхожу к тумбочке где стоять его вещи, и беру в руки его одеколонь, открываю крышечку, и подношу его к носу. Я сделала глубокий вдох и тут же об этом пожалела, потому что мои ноздри защекотал древесный аромат его одеколона, и грудная клетка тесно сжала моё сердце. Я закрыла глаза и по щекам стекаю слезы.

     Как один запах одновременно может принести столько наслаждения и боли? Как вообще груди может быть стиснутой из-за от запах другого человека?

     — Арман…— Дыхание застряло в горле, крепкий запах его одеколона слишком пьянил, и причиняет боль.

     В дверь постучались, я вздрогнула, и флакон духов падает из моих рук, разбивается, его половина содержимого разливается на мою одежду, а другая на пол.

     — Боже…— я закрыла рот рукой. — Что теперь делать? Господи…— я сажусь на пол, и убиваю осколки, дверь в спальню открывается, и на пороге стоить Тугче.

     — Госпожа, вы что разбили духи господина Армана? — в шоке произносит она, и от этого мне становится ещё хуже.

     — Да, случайно. Мне нужно купить ему новый, пока он не заметил, — говорю я, убираю осколки.

     — Вы не сможете его купить. Парфюм Господина Армана продается в ограниченном количестве, и его нужно заказывать за несколько месяцев.

      — Да ты издеваешься? — со вздохом говорю я, а потом прикусила губы. — И что теперь? Что мне ему сказать?

      — Ничего, скажите что разбили, он точно не будет злиться на вас, — говорит она, и улыбается, а мне не становится легче.

     И что сказать ему? Я как сталкер вошла в твою спальню без твоего разрешения, трогала твои вещи и разбила твой дорогой одеколон? Звучат куда ужасные чем есть.

     — Постарайся сделать предзаказ, если есть возможность. Прошу тебя, Тугче, — встаю на ноги, и бросаю осколки в урну. — Знаю, что он ничего не скажет. Но все же…

     — Хорошо, я свяжусь с парфюмерным додам, — я улыбаюсь ей. — Кстати, Азат уже ждёт вас в машине.

     Мы вместе выходим из комнаты, я иду в свою, меняю свою одежду, так как это вся в одеколоне. Я надела  брюки-палаццо с защипами на талии, с бедой блузкой и жакетом, классические лоферы, взяв сумочку, телефон, я вышла из дома. Азат уже ждал меня в машине.

     — Куда мы едем? Вы..— он как-то странно посмотрел на меня, и знаю почему именно, от меня до сих пор пахнет духами Армана, очень сильно пахнет. Но у меня не была времени принять душ снова.

     — Что? — пристегивая ремень безопасности, спрашиваю я, Азат молчит смотреть на меня, а потом улыбается, качает головой.

     — Ничего. Куда вы хотите, Госпожа?  Заводя машину, спросил он.

     — Сначала в больницу, — отвечаю, и мы выезжаем из парковки.

     Три часа, я провожу в больнице больше трёх часов, до самого обеда, уладила все вопросы с документами и уже с завтрашнего дня могла начать стажировку заново. Даже несмотря на то, что я чувствовала себя плохо, то осознания того, что я снова могу вернуться на свое место заниматься своим делом, и продолжать свою учебу делала меня хоть немного счастливой.

     — Госпожа, может мы зайдём куда-нибудь и вы что-нибудь перекусите? — как только я села в машину, сказал Азат. Я вопросительно посмотрела на него. — Вы со вчерашнего дня ничего не ели, так нельзя. Вам нужно беречь свое здоровье.

     — Готова поспорит, что ты уже успел все рассказать своему Боссу, — я пристегнулась.

     — Да, это мой долг – информировать его обо всем.

     — Ты сейчас говоришь мне, чтобы я тебе не доверяла? — я ухмыльнулась, и он улыбнулся.

     — Вы можете доверять мне свою жизнь. Я буду защищать вас любой ценой, но все же я на стороне своего босса. Если вы идете против него..

     — Ты меня убиешь? — заканчиваю за него. Азат молчит, я вижу как в его глазах появляется борьба.

     — Если вы какими-то образом хотите причинить ему вред, то мне придется впервые ослушаться его приказ.

     — Какого приказа? — мой пульс участился.

     — Не трогать вас, чтобы вы не делали. Даже если убьете его, — моё сердце упал, а желудок неприятно скрутило от его слов.

     Неужели он до сих пор думает, что я могу причинить ему боль? Неужели он до сих пор считает, что я его враг и мог его убить?

     — Госпожа, вы в порядке?

     — Да, я ничего не хочу есть. Лучше давай отвези меня в «Emaar Square», мне нужны кое-какие ваши, — я отворачиваюсь и смотрю в окно, продолжая думать над словами Азат.

     Мне причиняет боль осознание того, что он до сих пор не доверяет мне. Он до сих пор думает что я мог причинит ему вред, но это же бред. Я же после всего что он сделал для меня не смогу так поступить с ним, и тем более после того, как моё сердце так сильно привязалась к нему, полюбила, не думаю, что когда-нибудь у меня будете желание причинит ему боль.

     — Мы приехали, — Азат останавливает машину у входа торгового центра. — Вы положите меня, я припаркуюсь и приду. Хорошо?

     — Хорошо, я подожду, — я закрываю за собой дверь и смотрю на волшебный вид торгового центра.

     Это была один из самых красивых торговых центров в Стамбуле, и я давно уже хотела здесь побывать, но  время и обстоятельства сложились так. Я жду Азат куда-то пять минут, пока к горлу не поступает тошнота, чтобы меня не вырвало прямо на глазах у людей, я бегу в уборную, по дороге написала Азату, что я в уборной. Маня тошнило так сильно и желудок болел, я прекрасно знаю в чем проблема. Я не ела со вчерашнего дня, последний прием пищи у меня была вчера в обед, и уже целый сутки я ничего не ела, к тому же принимала таблетки на голодный желудок. Прекрасно.

     Умывшись, я выхожу из уборной, и иду в сторону выхода, мне не хватило воздуха, и хочу только выйти в большой холл, как слышу приглушённый крик. Женский… Я тут же поворачиваюсь и смотрю в сторону, двери, который вела на выход с другой стороны ТЦ, пока я стояла в ступоре, крик снова раздался. Я тут же побежала по лестнице к выходу, на улице с этой стороны вообще никого нет, вроде закрытая зона, я повернула голову и замираю в немом шоке. Высокий парень одеты в черную кожаную куртку, пережимает хрупкую девушку к стене, та сопротивляется как может, бьёт, царапает, кричит.

     — Отпусти тебе, говорю!

     — Хватит уже строить из себя недотрогу! — рычит этот мерзавец и лезть к ней целоваться, девушка закричала в голос.

     — Эй, придурок! — я подбегаю к ним, и бью сумкой его по голове. — Отпусти её, сейчас же!

     — А ты ещё кто такая? — хватаясь за свою голову, злобно говорит он. — Совсем больная? 

     — Это я что-ли больная? Ты девушку пытаешься изнасиловать, придурок! — снова бью его, но в этот раз он хватает меня за руку и со всей силой отшвырнул в стену, я больно ударилась.

     — Мерт, ты спятил? — закричала девушка, и только хочет подойти ко мне, как это скотина снова хватает её за волосы и тянет назад.

     — Мы с тобой ещё не закончили!

     — Ты покойники, Мерт! Брат убьет тебя! Слышишь? Пусти! Не надо, пожалуйста! — она кричит так громко, что я тут же прихожу в себя.

     Мой взгляд падает на трубу, которая лежит на земле, я встаю на ноги, хватаю ее, а потом со всей силой бью по его голове, парень хватается за голову и падает, девушка разрыдаешься сползает по стене.

     — Сука…— этот гад пытается встать, но я бью ногой по его лицу.

     — Мразь! — я подбегаю к девушке, она плакала, её трясло, кажется у него была паническая атака. — Давай, вставай, тебе нужно в уборную, — я помогаю ей встать и выйду к входу, к нам тут же забежал Азат.

     — Госпожа? — он растерянно смотреть на меня, а потом его взгляд переместился на девушку, и его глаза стали огромными. — Это?...

     — Следи за этим ублюдком, он пытался изнасиловать девушку. Звони в полицию, я помогу девушке, — говорю я, и мы идём в уборную.

     Мы зашли в уборную, я тут же открыла воду, и ополоснула её лицо, она продолжала плакать, её лицо было бледном, её зелёный глаза разбегаются по разным странам, будто она ищет кого-то, а её длинный огненно-рыжие волосы были в беспорядки. Смотря на её разбитый вид, мне становится так не по себе.

     — Эй, посмотри на меня, — я убрала её волосы назад. — Всё хорошо, ничего не случилось. Ты в безопасности.

     — Нет…я…мне…я…он…— она задыхалась, от слёзы и нехватки кислорода.

     — Нет! Все хорошо, — я беру её руки в свои, и сжимаю. — Ты в безопасности. Он ничего не сможет тебе сделать. Хорошо? Я сейчас позвоню в скорую, — я только хочу достать мобильный телефон, как она хватает мою руку.

     — Нет-нет, не звони…все узнают…они узнают….они…— она снова начинает задыхаться, и я бросаю телефон в другую сторону, обнимаю её.

     — Тише-тише, все хорошо, всё прошло. Я с тобой, ничего не случилось. Это всего лишь кошмар. Дыши, слышишь? Просто дыши. Со мной, смотри. Медленный, глубокий и ровный вдох-выдох. Повторяй со мной, — показываю я, и она начнет делать так же как и я. — Задержи немого дыхание, а потом медленно выдыхай. Давай. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох…

     Так мы больше пятнадцати минут пробили в туалет, только спустя пятнадцать минут она пришла в себя, хоть её до сих пор трясло и она с трудом дышала.

     — Спасибо…если бы не ты…— на её красивых глазах наворачиваются слезы, и мое сердце сжимается от её вида. Если бы я действительно не успела могло случиться что-то плохое. И смотря на неё я почему-то уверено что ей достаточно своей боли…

     — Ты побудь здесь, я сейчас вернусь. Хорошо? — я улыбаюсь, и только хочу выйди, как она хватает мою руку.

     — Куда ты? Не оставляй меня одну пожалуйста, — её голос начинает дрожать.

     — Нет, я сейчас вернусь. Только заберу свою сумку, — с улыбкой проговорила я, а потом вышла из уборной.

     Я быстрым шагом выходу на улицу, во дворе стоять несколько мужчин, но я не обращаю на них внимание, иду к этому мерзавецу, который был весь в крови, и его держит Азат. Подхожу к ним, а потом со всей силой удрала ногой его в пах, Азат отпускает его, он хватается за свой пах и падает на землю, кричит.

     — Такой свинья как ты не должен вообще размножатся, чтобы не портрет генетику человечество! Я вообще за кастрацию таких как ты!  — говорю я, а потом хватаю его за волосы и застываю смотреть в мои глаза. — Впредь запомни ты чертово ублюдок: когда женщина говорит нет, это, мать твою, означает нет! — я отпускаю его, а потом смотрю на Азат. — Почему ты не вызвал полицию?

     — Кайра? — раздался сзади голос, и я тут же выпрямилась. Твою же мать!

     Я медленно повернулась, в метр от меня стоят Арман, Арслан, и ещё две мужчины. Сердце пропустила три удара, я сглатываю, и перевожу взгляд с них на Азат.

     — Я сказала позвать полицию, Азат, а не мафию! — он качает головой, мне этот жесть не нравиться. — Что ты тут делаешь? — я быстро посмотрела на Армана, а потом на Арслан, руки которого были в крови, кажется это он так постарался над этим ублюдком.

     — Тот же вопрос Кайра. Почему ты здесь? — кивает на того парня, спрашивает он.

     — Арман, это она спасала Камиллу, — говорит Азат, и глаза Армана становится другими.

     — Где она? — тут же спрашивает он у меня, и мое сердце подпрыгивает внутри.

     Они знакомы? Кто она ему?...

     — Брат? — у выхода появляется та девушка, кажется Камилла?

     — Джуниор? — Арслан тут же бежит к ней.

     Джуниор? Так стоп! Брат?

     — Брат? — я перевела взгляд с Камиллы на Армана. — Брат? Вы?

     — Да, Кайра, Камилла моя младшая сестра.

     Я посмотрела на того парня, и пожала губы.

     — Кажется, полиция будет не нужна.