Глава 9

В ушах еще звенело. Анне слышался гомон разноголосья, как будто вокруг нее́ собралась толпа народа. Яркий свет резал глаза. Сглотнув, девушка медленно повернула голову на бок. Перед глазами всё плыло. Но увидев нечеткие силуэты, Анна потерла глаза, дабы убедиться в реальности картины.

— Анна, — послышался мягкий мужской голос.

Множество мыслей о том, что же происходит, захлестнули девушку с головой. От страха она попыталась вскочить с кровати, но, почувствовав инородно тело в левой руке, оставила попытку.

—Тихо, спокойно. У тебя стоит капельница, — опять проговорил мужчина, чей голос ей показался до боли знакомым.

— Роб, — тихо прошептала она.

— Да,— он приподнялся с ножного угла кровати, на которой лежала девушка, и склонился над ее головой.

Глаза Анны расширились от смеси удивления и страха. Полицейский был побрит налысо. Его и так круглое лицо сейчас выглядело еще более отталкивающе, нежели раньше.

— Что с тобой? — Анна попыталась свободной рукой дотянуться до своего мужчины. Но сил было немного и, остановившись на пол пути, убрала кисть обратно.

— Все в порядке, все нормально. Сначала ты должна прийти в себя, — успокоил Роб, — Набраться сил,— продолжил мужчина. Его глаза сияли от слез, которые он пытался не проронить перед своей возлюбленной. Полицейский понимал, что если он упадет духом, то и она впадёт в уныние.

— Что произошло? — тихо спросила она. Оглядевшись еще раз, девушка заметила всю команду и громко ахнула. Осознание к Анне пришло сразу. Они в тюремном блоке.

Кто-то был избит и практически безжизненно лежал на полу. Шейла с Наоми ухаживали за Итаном, у которого зияла кровоточащая рана под грудью.

Лора же тихо сидела в углу и смотрела в пол. Валери перешептывалась с Джонатаном и Андреа.

— А что тут делает она? — уже чуть громче спросила медсестра. На ее голос повернулись практически все присутствующие. Андреа выглядела плохо. Синяки под глазами и огромные мешки создавали ощущение, что женщина не спала несколько суток. Растрёпанные сальные волосы и сухие потрескавшиеся губы. 

«Что случилось?» — подумала про себя медсестра и каждого обвела взглядом. Не хватало двоих: Кевина и Луизы.— Андреа, — Анна тихо обратилась к женщине, —Почему ты здесь?

— По той же причине, что и остальные, — в голосе женщины чувствовалась обида и упрек.

— Я ничего не понимаю. Как мы оказались тут? —  Анна осмотрела свою руку и подозвала Шейлу, чтобы та помогла снять капельницу. Освободившись от толстой иголки, что впивалась в ее вену, она еще раз всех осмотрела. Немое молчание было тяжелее любой словесной перепалки. В воздухе витало нескрываемое напряжение.

— Пожалуйста, ответьте мне! —Анна с трудом устроилась в полусидячее положение.

— Понимаешь, — мягко начал Роб. Но его бесцеремонно перебили.

— Твоя чёртова продажная поломойка нас всех сдала! — послышался басистый голос. Все стали переглядываться, дабы понять, кто это сказал, — Не ожидали? — на лицах всей компании было огромное удивление. Все даже на минуту забыли, где они находятся, — Что вы смотрите на меня, как бараны на новые ворота? — с серьезным выражением лица проговорила Лора.

— Ты говоришь? — полушёпотом спросила Анна.

— Почему ты молчала? — вопросы посыпались от каждого присутствующего.

— Глупо спрашивать, почему я молчала, — Лора уселась поудобнее и стала вертеть в руках какую-то бумажку, — Я, как и многие здесь присутствующие, занимаю очень важную должность. Страх сказать что-то лишние всегда сидит в наших сердцах. И поэтому 8 лет назад я приняла решение не разговаривать с людьми. Поначалу было трудно. Жестовый язык я знала, но желание выпалить какую-нибудь фразу всегда присутствовало. С дочерью мы общались, когда как. Но в большинстве случаев жестами. Пару месяцев практики, и я привыкла, — Лора говорила отрывисто, запинаясь, как маленький ребёнок, который только научился разговаривать.

— Но в чем была причина? —поинтересовалась Валери, вытерев с глаз слезы. По девушке было видно, что плакала она продолжительное время.

— Увидела то, что не должна была. А потом, после угроз приняла такое решение, — девушка замолчала, как будто обдумывала в голове, рассказывать или нет, —Тогда был обычный рабочий день. Время перевалило за 7 вечера. Я задерживалась, ибо работы было действительно много - конец квартала. Все отчеты были на бухгалтерии. Мне нужны были архивные данные, которые находились в подвале мэрии, и я без раздумий направилась туда. Войдя в архив, я спокойна прошла вглубь стеллажей и заметила одну любопытную сцену. Все же знают сестру мэра и её мужа?

— Этого  мужчину знают все, как мне кажется, — отозвалась Анна, — Джейсон Хилл уже обзавелся по отношению к себе дурной славой.

— Верно. Я увидела сцену, от которой мне стало дурно, и я поспешила удалиться от туда. На следующий день я вела себя как ни в чем не бывало. Но он явился ко мне, и выбор у меня был небольшой. Либо молчание, либо смерть. Ну и какой выбор я сделала это очевидно, — девушка пожала плечами, как бы заканчивая свое повествование.

— Что там происходило? — уточнил Итан слабым голосом.

— Думаю, уже ни для кого не секрет, что мэр - женщина. Так вот, для меня предстала любопытная сцена, — девушка прокашлялась и продолжила уже чуть тише, — Как она занималась любовью с будущим женихом своей родной сестры, — шёпот осуждения и удивления разлетелся по камере.

— Это ужасно,— прошептала Анна, —Ты была заложником обстоятельств. Но совсем прекращать говорить не стоило. Ты бы просто могла сохранить тайну, разве не так?

—Так, но когда люди знают, что ты слышишь, а рассказать не можешь, доверяют тебе гораздо больше. Я была посвящена во все интриги, во все финансовые махинации, в некоторые тайны мэрии. Какая-то информация помогала мне выжить в этой системе. Проще говоря, мое молчание - это цена за информацию, — Лора вдруг сменила тему, перейдя к насущному вопросу,—  Единственное, что меня убивает в этой ситуации - это неспособность помочь моему ребенку. Если Создатель смилуется над ней, то всё будет хорошо, — все молчали, не зная, как реагировать на то, что сказала девушка.

—Так что всё-таки произошло? —спросила Анна, переведя тему. Ощущая себя чуть получше, она  села, оперевшись на козырек кровати,— У нас же все получилось. Мы проникли в хранилище с тобой, Шейла, — медсестра указала на  девушку пальцем, — Забрали необходимое. Как я поняла, отключить камеры у вас с Кевином получилось, — Анна искренне непонимающим взглядом осмотрела присутствующих, — Мы проникли к мэру и провели обряд. Я осталась с ней поговорить. А дальше что? — потрогав себя за голову, она утвердительно сказала, — Ничего не помню и абсолютно ничего не понимаю. И где Кевин? К чему были твои слова о Луизе? — Анна посмотрела на Лору глазами, полными мольбы.

— Анна,— Роб подсел ближе. Остальные же лишь сочувственно посмотрели на девушку,- Понимаешь, ничего не было, — Анна захлопала глазами, ничего не понимая.

— Нас схватили еще тогда, когда ты попыталась избавиться от защитного барьера в хранилище, — Шейла сказала это с большой печалью в голосе. Подруга понимала, что идея, которой Анна жила последние недели, провалилась.

— Как? — Анна стала активно размахивать руками, —Но я все отчетливо помню. Как снимала защиту с кабинета мэра, я тогда еще потеряла сознание, —немые выражения лиц своих друзей говорили сами за себя, — Вы что, не помните этого?Наоми, Шейла, а обряд? Я же проводила его, и меня опять выключило, —Шейла помахала головой в стороны, как бы давая понять, что все то, что говорила подруга, не было в действительности, —Потом я попросила вас выйти, чтобы поговорить с Селеной, — Анна уже осознала, что никто, абсолютно никто не понимает того, о чем она говорит. Изложив все, что ей говорила Селена, медсестра замолчала.

— То, о чем вы говорили с мэром, — Итан прокашлялся и немного напрягся, —Все это она говорила здесь, когда приходила вчера.

— Вчера? —шокированная словами своего приятеля, медсестра тяжело выдохнула. И попыталась хоть немного напрячь голову, дабы вспомнить, что же на самом деле произошло.

— Дорогая, послушай, — Роб взял свою девушку за руку и начал тихонько наглаживать, — Когда ты попыталась пробить защиту в хранилище, вас оттолкнуло ударной волной. Ты ударилась головой об угол небольшого мраморного столика,-  Анна свободной рукой потрогала затылок.

— Так вот почему у меня ноет голова.

— Вас схватили сразу же, — твердо заключил Роб, — а следом пришли и за нами.

— Но мы были схвачены первыми,— вытирая вновь подступившие слезы, добавила Валери. Какой бы она не показывала себя храброй и сильной, проигрыш в данной ситуации сломил её.

— Где Кевин? Где Луиза? —с напором спросила Анна, свободной рукой сжимая свою одежду от волнения. В глубине души она понимала, что произошло на самом деле. Но принимать факт предательства напрочь отказывалась.

— Кевин мёртв! — выпалила Валери и снова зарыдала, — Он. Он пытался защититься, защитить меня. Он повел себя храбро. Начал колдовать, — прервавшись, чтобы отдышаться, она продолжила, — Но его опередил один из полицейских. Кевину выстрелили прямо в голову, — Валери не прекращала рыдать, — Прямо в голову. Даже не пожалели.

— О, Создатель, — Анна застыла от немого шока, — Что с моей горничной?

— Ты с первого раза не поняла? — отозвалась Лора. Ее басистый голос заставил Анну покраснеть от неловкости. В голове у медсестры все плыло, она не понимала, как так получилось.

— Она,— Анна затормозила перед тем, как произнести это вслух,— Она предала нас?

Железная дверь резко распахнулась, и на пороге камеры показалась Луиза. Женщина была одета в деловой костюм с желтой повязкой на предплечье, что означало ее принадлежность к работникам мэрии.

Осмотрев всю компанию с ног до головы презрительным взглядом, Луиза остановилась на медсестре.

— Очнулась, — подметила горничная, и стала всматриваться в глаза присутствующих, — Это хорошо. Слушайте внимательно, — женщина сказала это с нескрываемым пренебрежением. Она говорила так, как будто общалась с низшими, — Завтра в обед вас казнят. За попытку саботировать власть, за предательство Родине. Вы являетесь особо опасными преступниками и для вас предусмотрено наказание высшей категории, — Закончив говорить, Луиза вновь обратила свой взор на Анну.

— За что? — еле слышно спросила медсестра. В её голове всё никак не могли состыковаться мысли, что ее самый близкий человек обрек их всех на смерть. Горничная же в ответ безэмоционально проговорила:

—Это моя обязанность. Я гражданка Аглона, и мой долг выявлять нарушителей.

— За сколько ты нас продала? Что они тебе наобещали? — Из глаз медсестры капали хрустальные слёзы. Непонимание ситуации, непонимание того, как же Луиза могла так поступить, начало поедать Анну изнутри, - Как можно ставить положение в обществе, и деньги выше идеи?

— Я не обязана отчитываться перед предателями,—  усмехнулась горничная, — Вы выбрали свой путь, я выбрала свой. Каждый пожинает то, что посеял, — Развернувшись обратно к двери, Анна окрикнула её.

— На твоей совести смерть жены Итана? Это ты украла альманах отца? Письма Роба, —Анна чуть притормозила, дабы сдержать подступающие слёзы. И сглотнув,  продолжила, — Тоже ты заложила? А как же смерть Кевина?

— Не реви. Хватит реветь, — Луиза обернулась на свою бывшую хозяйку. В глазах горничной сверкнул недобрый огонёк, — Ты человек разумный, у тебя есть своя голова на плечах. И уже не мои проблемы, что будет с тобой дальше, — Луиза обвела взглядом всех присутствующих,— Точнее, с вами дальше.

— Как же ты могла, — Анна начала тяжело дышать. Ей резко стало душно, холодный пот начал проступать на теле девушки,— А мои родители? Это тоже твоя вина? — полушепотом спросила медсестра.

— Даже если и так. Что это изменит ? — Луиза резко развернулась и вышла из камеры, лишь кинув напоследок,— Наслаждайтесь последними часами жизни.

Бывшая горничная захлопнула тяжелую железную дверь камеры, и внутри воцарилось молчание. Лишь всхлипы Валери разряжали безмолвную тишину. Каждый погрузился в свои мысли.

— Это все твоя вина, Анна, — опустив голову вниз, полушёпотом сказала Андреа.

— Что?— обернувшись на женщину, переспросила медсестра, и вытерла слёзы с лица. 

— Это твоя была идея. Переворот! Свергнем мэра! — Андреа вскочила с холодного пола, — Если бы не ты, мы бы сейчас сидели в безопасности и не думали о завтрашней смерти! — выпалила женщина.

— Что? — Анна не ожидала такой нападки в свою сторону. Вина за происходящее взгромоздилась на плечи медсестры тяжелой ношей. — Но, ведь я, —она не успела договорить, как Андреа продолжила.

— Ты знала, что у меня есть дети, — женщина начала мелкими шагами приближаться к Анне, — У меня есть семья и из-за тебя я должна подохнуть? — женщина кинулась на медсестру с кулаками. Но вовремя загородив свою девушку собой, Роб влепил Андреа звонкую пощёчину.  От чего та замерла на месте.

— Она не виновата. Чем ты думала, когда соглашалась идти с нами? — полицейский сказал это спокойным голосом, без упрёков, дабы не нагнетать ситуацию, — У тебя была голова на плечах, Никто тебя не заставлял присоединяться к нам.

— Пошел ты!— Андреа выплюнула оскорбление и отвернулась. Оглядев всех, она поговорила громче,— Пошли вы все! — обособившись от команды, женщина села в самый дальний угол камеры.

— Господа,— Анна прокашлялась и обратилась к всем присутствующим. Дабы не загораживать девушку, Роб отошел и сел рядом на койку медсестры, — Вы действительно в праве злиться на исход событий. В любом случае, мы хотя бы попытались что-то сделать. И люди будут знать нас, как героев, которые совершили попытку, а не просто жили, смирившись со всем тем, что происходит.

—Ты права,— поддержала Шейла, — Она не виновата. Мы сами приняли решение. Мы сами пришли сюда.

— Действительно,— прохрипел лежащий на полу Итан, —Ты не виновата, Анна, не виновата.

Проговорив несколько часов, компания более-менее успокоилась. Дверь в камеру снова отворилась. Это принесли ужин. Разносчики еды кидали тарелки и ложки на пол, как каким то отбросами. Хотя если смотреть прямо, то для властей их компания была сейчас хуже, чем просто куча мусора.

— Это вообще можно есть? — подметила Наоми.

—Тот же вопрос,— отозвался Нолан, и поковырял еду ложкой.

В тарелках была какая-то серая жижа, похожая то ли на кашу, то ли на какое-то пюре. Никто не осмелился попробовать то, что им принесли.

Вся компания продолжила разговаривать и принялась беседовать на различные темы, обходя насущные вопросы. Вечер больше походил на обычную их встречу, нежели чем на последние часы их жизни.

Анне нравилось то, какую позицию приняла компания. Все, кроме Андреа, сплотились в единое целое и решили провести эти оставшиеся часы так, как будто завтра утром они не умрут, а просто разойдутся по домам.

Сидя рядом с Робом, Анна ощущала спокойствие. Она была готова к этому исходу, хоть и старательно пыталась избегать мыслей об этом. Девушка крепко держала полицейского за руку, не отпуская. Ведь осознание того, что это всё-таки последние часы в их жизни, дало Анне бодрости и трезвости.

— А я считаю, наш план был успешным, если бы не твоя поломойка,— подметил Итан. Все согласились с мужчиной. Ведь понимание того, что они смогли бы управиться со всей кипой препятствий, если бы не Луиза, отголосками играло в их головах.

— Порой самые близкие люди  готовы на предательство, нежели едва знакомый человек, — с грустью проговорил Джонатан.

—Андреа, —обратилась к женщине Анна. Та же в ответ даже не посмотрела на нее. Она продолжала сидеть в углу, поджав ноги, и взглядом буравить в пол.

—Не лезьте, не стоит, — проговорила Шейла. Все с неким удивлением посмотрели на неё, —Ну, просто она имеет права занять такую позицию. Это ее дело.

— Прости, ты права, — Анна отвернулась от одиноко сидящей женщины.

Внутри медсестры все же осела печаль. Она была убеждена в том, что именно она виновата во всем, что сейчас происходит. И никакие слова Роба, или Шейлы, или кого-либо другого из команды ей не помогли бы.

Переживание о предательстве самого близкого человека душило ее изнутри. Желание покинуть этот мир настигло ее по щелчку пальцев. А единственное, что ободряло Анну, это то, что после казни она вознесётся в мир Создателя. В мир, где будет покой и равновесие.

Члены команды разговаривали друг с другом тепло и непринуждённо. За каждой улыбкой и каждой сказанной фразой таился страх судного часа.

Никто и подумать не мог о том, что смерть настигнет их так скоро. У каждого были планы: семья, работа, дом.

Сколько времени прошло, никто не знал. Все хотели спать и страдали от жажды и жары. Воды им никто не оставлял, так что из всего питательного у них оставалась серая масса, которую им принесли неизвестно сколько часов назад.

Дверь камеры наконец, отворилась. На пороге стояла Селена, еще в своем истинном обличии. Осмотрев всех с ног до головы, она развернувшись к выходу,что-то проговорила, и в камеру вошли служители тайной полиции.

Каждого присутствующего стали выводить по одиночке. Никто не сопротивлялся, кроме Андреа. Когда к ней подошли и попросили встать, она вскочила и попыталась ударить одного из сопровождающих ее мужчин в лицо, на что получила внезапный удар в живот. Скорчившись от боли, женщине пришлось повиноваться и спокойно пройти с полицейскими.

Пока всех участников выводили, Селена же смотрела на Анну и пыталась понять, что же чувствует девушка. Медсестра, в свою очередь, испытывала страх. Но веря в Создателя, она понимала, что все идёт так, как должно быть.

Анна приняла решение ни в коем случае не плакать и  не давать повод Мэрии самоутвердиться. Медсестра же игнорировала взгляд Селены. И встала еще до того, как к ней подошли сопровождающие.

Выйдя из камеры, они прошли по длинному светлому коридору. Затормозив напротив какой-то двери, им был дан приказ выстроиться в шеренгу вдоль стены.

Из этой двери вышла женщина с огромной кипой одежды одного цвета.

— Такое событие. Вам нужно выглядеть по-особенному,— усмехнулась Селена, —Одевайтесь, — взяв одну из рубашек, мэр небрежно кинула ее в руки Нолану.

Переодеваться в сыром холодном коридоре, особенно при всех, было неприятным зрелищем. Это действие заставило смутиться абсолютно каждого члена команды. Но никто не стал перечить приказу или совершать попытку сбежать. 

За ночь диалогов, каждый из компании смирился со своей судьбой. Даже Андреа, как бы она не хотела противостоять всему тому, что происходило, в глубине души уже смирилась и приняла свою участь.

— Граждане мятежники! — к  компании обратился худощавый взрослый мужчина с золотой повязкой на предплечье, —После речи мэра вас по очереди выпустят на сцену и подведут к виселицам. На сцене не разговаривать, молчать! Стоять ровно. Руки либо за спиной, либо по швам.

— Это казнь или показательное выступление? — усмехнулся Итан. Все присутствующие резко посмотрели на него. По взгляду Селены и работников тайной полиции было понятно, что шутка им не понравилась.

— По решению мэра, кому-то из вас, возможно, дадут сказать последнее слово, — говоривший мужчина кивнул коллегам, и всю компанию повели в сторону выхода.

— Страшно?— шёпотом спросил Роб, обратившись к  медсестре.

—Есть немного. Никогда не думала, что моя жизнь закончится именно так, —тихо переговариваясь между собой, они дошли до выхода.

— Прости, не смог уберечь тебя, — Роб посмотрел на свою возлюбленную и рукой убрал прядь волос с лица девушки. Внутри полицейского сидела вина за то, что он не смог остановить её вовремя. Он изначально понимал, что весь их план - это бесплатная путевка на эшафот. Он обещал её защитить. Обещал и не сдержал своё слово.

— За то, как ты и говорил, — глаза Анны были на мокром месте,— Говорил же про смерть в один день. Вот и сбылось, — из уст медсестры вылетел смешок, одновременно с покатившимися слезами по щекам. Она не понимала, не могла поверить, что все так закончится.

Вся компания стояла плотно друг к другу, державшись за руки. Считая, что идея переворота - это их общее дело. Общая идея, а значит, и наказание тоже для всех одно.

Стоя перед лестницей на улицу, было слышно ликование народа, пришедшего поглазеть на очередную казнь. Отголоски речи Селены были слышны нечетко. Как бы Анна не прислушивалась, разобрать то, о чем шла речь, она не могла.

Все стояли молча, опустив головы в пол. Каждый думал о чем-то своем.

— Слушайте, — тихо проговорила Анна, вся компания посмотрела на неё, лишь сопровождающим их работникам было плевать,— Я очень рада, что в моей жизни появились вы. Время, проведенное в «Око» было лучшим за последние 10 лет точно.

—Ты права, — отозвался Итан, — После потери жены я понял, что вы моя семья. Какой бы она не была, мы все равно одно целое.

— Соглашусь с тобой — послышался басистый голос Лоры, — Я не успела наговориться с вами. Я пообещала себе сказать о том, что я вовсе не немая после нашей победы.

— Мы и победили. Разве нет?—воодушевленно сказала Шейла,— Наш план, наши идеи, выборы,наше вступление в «Зоркий глаз» это уже победа.

— Я вижу, вам нечего терять, — с ноткой недовольства протараторила Андреа, не поднимая взгляда с пола,— А мне есть и мне прискорбно, что мои дети, мой муж останутся одни, — пнув невидимый камень перед собой, сказала женщина, — Но все же неудачная попытка лучше бездействия, — Валери не сдержала своих чувств и подошла к женщине, дабы обнять её. Андреа не отказалась от такого проявления чувств молодой девушки.

— Нас предали. Никто не мог знать о таком повороте событии,— Полушёпотом проговорила Валери и выпустила женщину из объятий.

—В любом случае, я знаю, что Создатель еще преподнесёт людям урок. И я, — Андреа сложила ладони вместе и поднесла их к груди, вознеся свой взгляд к потолку, —  И я вверяю в руки Создателя судьбы моих детей и моего мужа. Да поможет он им, — Анна подошла и в знак согласия со сказанным похлопала Марианну по плечу.

— Я бы хотел почтить память того человека, которого с нами нет. В каком-то смысле я рад, что он не присутствует здесь, — отозвался Нолан, — Кевин был всё-таки храбрым человеком и добрым. Просто нельзя судить человека лишь по одёжке. Рядом с нами он раскрылся по новому, — мужчина смахнул со своей щеки слезу.

—Он действительно был хорошим единомышленником. Для кого-то он стал близким другом, — обратив свой взгляд на Валери, проговорила Анна, —Давайте помолимся Создателю за его душу, за наши души,— без колебаний все встали в круг и взялись за руки. Даже Лора решилась и встала читать молитву. В голове девушки прозвучал диссонанс, что даже если Создатель существует, то хотя бы перед смертью попросить за себя.

Стоявшие рядом сопровождающие их работники тайной полиции безэмоционально наблюдали за происходящим. Они лишь поглядывали на часы и прислушивались к происходящему на улице.

Закончив молитву, прощальную речь продолжил Роб. Он подошёл близко к Анне и взял ее за руку.

— Благодаря тому, что каждый здесь является единомышленником, — Роб запнулся, — Пусть я и говорю это перед своей смертью, но лучше сейчас, чем никогда,— Он тепло улыбнулся и продолжил, — Я обрел новую семью, новую любовь, новых друзей. И даже в такие темные времена, как сейчас, вы для меня те, кто излучает свет.

—Ты прав, друг мой,—Отозвался Остин, вытерев пот с лица, —  Пусть я так и не познал истинную любовь, но я познал верную дружбу. Да, мне горько, что мы потеряли одного из товарищей, горько, что он не присутствует рядом при таком разговоре.Но, — Остин взбодрился,— Мы все встретимся с Создателем и там, — ткнув палец в потолок, он продолжил,— Там мы и увидимся с Кевином. Я хочу, чтобы вы простили мне мои придирки, моё безрассудное поведение. Я искренне рад, что вы были в моей жизни.

— Не волнуйся, — Джонатан похлопал друга по плечу, — Мы знали, что в глубине души ты всё-таки хороший человек. Я рад, — он обратился ко всей команде, — Что Создатель свел меня с вами. То, что мы сделали, это было не напрасно. Люди узнают и услышат о нашем подвиге.

— Да, возможно, наша история пробудит что-то в их сердцах,— отозвалась Наоми,— Мы примем нашу смерть с честью. И на небесах Создатель примет нас, и простит за грехи наши.

На это все сопровождающие их сотрудники продолжали не обращать внимания. Поначалу слушали, а потом отвернулись, так как эти разговоры не оказались им неинтересными.

В подвал забежал молодой паренек и дал команду о том, что пора все выводить.

Вся компания глубоко вздохнула и без помощи сопровождающих вышла из подвала. Яркое солнце резало им глаза, а холодный ветер дул прямо в лицо. Слезы на лицах практически каждого члена команды капали сами собой. Но не от страха перед смертью. А скорее от безысходности и неизбежности конца.

Селена объявила, что каждый из присутствующих обвинен по статье 23, части 1, части 3 Единой книги законов Аглона и приговорен к смертной казни через повешенье.

Все разошлись по своим местам. Виселицы были огромные. И под каждой петлей стоял маленький табурет.

Анна встала рядом с Робом и кивнула ему, в знак готовности.

Так называемые помощники палача прошлись и на шее каждого затянули толстую веревку. Но одно место пустовало. Анна не понимала для кого оно.

 «Если они рассчитывали на Кевина, то они ведь знали, что из же люди его и убили»,— пронеслось у медсестры в голове.

— Самое тяжелое преступление  человека - это его трусость,— начала Селена. Анна обратила внимание, что она была под иллюзионным барьером. И если Анна видела Селену, то все остальные видели толстого мужчину Джозефа Гарза, — А самый тяжкий грех, о котором говорит наш Создатель - это предательство.

Компания, что стояла возле виселиц, не понимала, к чему мэр говорит об этом. Но через минуту они все замерли от удивления.

По лестнице с другой стороны сцены вели Луизу. Женщина извивалась, как могла и пыталась вырваться, но двое сопровождавших ее мужчин не давали ей это сделать.

— Человек, предавший однажды, предаст и дважды.Предателей презирают даже те, кому он служил .— возгласила мэр, повернувшись в сторону бывшей горничной. Та же в ответ взглянула на женщину с яростным огнем в глазах. По Луизе нельзя было сказать, что ее держали или пытали. Она была одета в рабочую форму, и у членов компании возникало ощущение, что ее схватили на работе или дома. Толпа была в шоке от происходящего, но громким улюлюканьем поддерживала каждое слово мэра, — Эта женщина будет казнена, как урок для каждого присутствующего здесь. Предав своих хозяйку за небольшие деньги, где гарантия, что она не предаст и нас?— Луизу подвели к пустующей виселице и закрепили веревку на ее шее,— Послушайте, граждане,— толпа замолчала, а Селена продолжила свою речь, — Мы стоим на пороге новой эпохи, и то, в какой системе живем мы сейчас - это никуда не годится. Везде есть гнилые детали в нашем первоклассном механизме. А такое гнильё, — мэр указала рукой на компанию, — Мы вынуждены уничтожить. Они марают наш мир, нашу страну, наш город! — зрители взревели и одобряюще захлопали в ладоши.

Вся компания молча наблюдала за происходящим. Анна же серьёзным взглядом смотрела в толпу, дабы увидеть что-то. Но она не понимала, что конкретно она хочет узреть.

Но тут сквозь толпу промелькнули знакомы глаза. Девушка остановила взгляд и поняла - это Себастьян. Улыбка на ее лице поползла вверх, а слёзы сами собой побежали из глаз. Мужчина, смотревший на нее из толпы, также искренне улыбался ей.

Он понимал, что он может помочь, но ставя, под угрозу все общество «Зоркого глаза» в целом, не решился. Чувство отчаяния душило мужчину изнутри.За недолгий срок он узнал Анну достаточно хорошо и понимал, что она хороший человек. Как бы она не поступала, доброты в ней было больше, чем каких либо других чувств.

Мэр объявил о прослушивании гимна страны. Из всех громкоговорителей послышалась ритмичная строевая песня.

Анна и другие понимали, что это последние минуты их жизни. Все стояли смирно, стараясь показать людям то, что даже перед смертью они не сломлены.

Луиза же плакала навзрыд. Она не могла смириться с ситуацией. Ведь она делала все ради того, чтобы выжить, но у нее не получилось. Ей было горько от того, что она потеряла всё. Потеряла Анну, да к тому же еще и поддержку и доверие мэра. Осознание того, что она не смогла усидеть на двух стульях сразу, разрывало женщину изнутри.

— Я люблю тебя, — Тихо прошептала Анна Робу. Она смотрела на него и лишь после его ответа:

—Я тоже тебя люблю, —повернулась в толпу, ища Себастьяна глазами.

Про себя она каялась в своих грехах перед Создателем. Вспоминая детство, недавние плохие поступки, ситуацию с женой Роба. Девушка не могла себе все это простить и молила Создателя о прощении и помиловании.

Себастьян же смотрел на всю свою команду, и может с виду могло показаться, что он ничего к ним не чувствует. Но все же мелкие детали выдавали себя. Он стоял, сжав руки в кулаки, нервно подергивая ногой. Обдумывая, как же их спасти. Он порывался вперед, легонько, как будто ветер в спину толкал его. И  дрожащие руки и мокрый взгляд говорили о многом.

Гимн резко перестал играть, и Главный палач подошёл к рычагу и начал отсчёт до десяти.

— Один.

— Вы еще можете стать свободными!— прокричала Анна. Все из команды обратили свой взор на нее. Себастьян же из толпы наблюдал не отрываясь.

—Два,— Толпа на площади замерла. Воцарилась тишина, и все ждали, когда же уже свершится этот переломный момент.

—Аглон - свободная страна, без рамок и ограничений. Не забывайте об этом.

— Заткнись! —  рявкнул палач на Анну и продолжил счет, —Три.

—Ты сдохнешь вместе с нами, крыса, — Со смешком проговорила Андреа Луизе. Ее место на виселице было рядом с бывшей горничной.

—Четыре.

—Пошла ты! — прошипела женщина в ответ и продолжила реветь, не оставляя попытку  развязать руки и выбраться из петли. Но ее старания были насмарку.

—Пять.

—На твоей совести наша погибель!—прорычала Андреа, устремляя взгляд в толпу.

-Шесть.

— Вы сами ввязались в это. Это не моя вина,—ухмыльнулась Луиза

—Заткните рты! — снова рявкнул палач,—Семь.

Все из команды стали перешёптываться и говорить друг другу последние добрые слова.

—Восемь.

Никто не закрывал глаза. Взгляды компании были устремлены в толпу, дабы своим видом разбудить, растолкать горожан, чтобы те прозрели хотя бы сейчас. Ведь было ещё не поздно.

—Девять.

Все на площади затаили дыхание. Себастьян с осознанием того, что он обрек близких ему людей на смерть, решил сделать необратимое. Ни одной мысли о том, что это лишь их выбор, не посещали его в данный момент. Отчаяние давило ему на сердце в плоть до физической боли.

— Десять,—палач дернул за рычаг. Под ногами компании открылись люки, и табуретки, на которых те стояли, провалились вниз.

Одиннадцать тел в предсмертной агонии болтались на веревках. Толпа ахнула, но ни один не отвернулся, каждый продолжал смотреть на смертников, как на выставочные экземпляры.

Каждый повешенный испытал огромную боль. И несравнимо громадный поток мыслей пробивал душу каждого, перед последним вздохом.

Себастьян смотрел на своих друзей, пока те еще были живы. И его сердце разрывало.

Самой последней скончалась Анна. Толпа начала ликовать тому, что казнь завершилась. Палач прошел по каждому висящему телу и прощупал пульс. Определив, что все мертвы, подал сигнал Мэру, и та стала снова зачитывать какую-то речь. Но Себастьян этого уже не слышал. Он погрузился в собственные мысли.

Сердце бешено стучало в висках, и он не знал, что делать. Дыхание участилось, и мужчина стал жадно хватать воздух ртом.

— Я трус, — прошептал мужчина. 

"Как и тогда, в 1947, все умерли. Я никому не смог помочь", —подумал про себя Себастьян. Мужчина чувствовал на себе то  груз ответственности и вины за смерти каждого, кто был рядом с ним тогда в прошлом и кто был сейчас в настоящем. Понимая, что никого у него нет, кроме Сивого. Он мысленно попросил у того прощение за всё .Обдумав что-то пару минут, он кивнул сам себе.

И резко сделал несколько пасов руками, направив заклинание на себя. Через несколько секунд он упал замертво.

Заклинание, удерживающее его настоящий внешний вид, спало. У него были рыжие волосы с легким серебряным отливом из-за седых волос. Чистые голубые глаза, морщинистое лицо и маленькие уши. Ростом он был высоким, около метра девяноста, крепкого телосложения, с огромным шрамом на шее.

Рядом стоящие с ним люди ахнули и загоготали. Буквально через минуту к телу Себастьяна подошли служащие из полиции нравов.

Никто не знал, что это был за мужчина и откуда он взялся, ибо документов при нем не было. Полицейские вызвали несколько машин, дабы увезти тела казнённых и тело неизвестного мужчины.

Через пол часа площадь практически опустела. Многим нужно было идти на работу, а у  остальных были другие важные дела.

Режиму дня нельзя было не следовать. Глава государства говорил, что это для лучшей мобилизации населения.