Часть 5 Помешательство ею

Рассвет — это прекрасное время увидеть мир в ярких, блуждающих бликах восходящего солнца. Тот, кто ни разу не смотрел на пробуждающиеся лучи солнечного света, не поймёт всю красоту и загадочность раннего утреннего рассвета.

В момент пробуждения солнце излучает колоссальный заряд энергии, пробуждая в нас восхищение этим новым днём, наполняя мысли чувствами какой-то удовлетворённости и непонятного прилива сил. Маленький всплеск восторга проносится в голове, когда первые лучи только проснувшегося солнца касаются кожи. Хочется закрыть глаза и вдохнуть всей грудью эту легкость.

Лучи нагло проникли в кабинет, заставляя сидящего в кресле мрачного мужчину поморщиться. Дима явно не наслаждался этим рассветом. Всю ночь он провёл, терзая себя мыслями: как он мог пропустить информацию о прошлом Алисы? Как он, дотошный до мозга костей, мог это упустить?

Но главный вопрос — кто? В стране лишь два человека владели этими данными. Это было самое сложное. Эти двое — он и Катя. Себя, разумеется, он сразу отмел: та грязная статья была для него шоком. Катя тоже не могла этого сделать — она явно была удивлена и напугана, это чётко читалось в её взгляде вчера, на мероприятии. Но самое страшное — это взгляд Алисы. Она смотрела на него с такой злостью и разочарованием, что ком, поднявшийся аж до кадыка, до сих пор не покинул его.

— Алиса... — Дима вздохнул, запрокинув голову назад и уставившись в потолок. — Ты же не думаешь, что это я? Что я мог поступить с тобой так... ради пиара?..

Он громко ударил кулаком по столу, залпом сглотнув остатки алкоголя.

Она была не просто подругой — она была сестрой, музой. Он восхищался ею, как ребёнок. Когда она, увидев его совсем юным и неопытным, взяла его на работу, он смотрел на неё с таким благоговением, с каким смотрят на кровоточащие иконы в церквях.

Она дала ему всё, что у него есть, и ничего не просила взамен. Поверила в него так, как не верили даже родители. Её не интересовала его ориентация — она видела в нём только талант и душу.

Никто не относился к нему так, как Алиса. Даже многочисленные связи не приносили того удовольствия, что простое общение с ней. Именно поэтому было так мучительно осознавать, что она могла поверить, будто он всё подстроил. Что единственный близкий человек мог разочароваться в нём. Так же, как когда-то его отец, узнав о его ориентации, разочаровался и выбросил его из дома, как котёнка. Не просто выгнал из дома, а из своей жизни вычеркнул. Избавился как от бракованного товара.

— Нет. Нет, она не поверит в это. Она слишком хорошо меня знает... — Отгоняя эти мысли, Дима инстинктивно провёл худыми пальцами по лицу, зарылся ими в волосы и уставился в пустой бокал стеклянным, потухшим взглядом.

Угрызения совести прервал стук в дверь. Дима резко откинулся на спинку кресла, поправляя волосы, вытянулся как струна, поспешно застёгивая рубашку и разглаживая её руками.

— Да... Войдите, — прокашлявшись, Дима мельком взглянул на часы. Полседьмого.

В кабинет вальяжно вошёл Вадим. В его походке читалась уверенность, почти демонстративная доминантность. Одна рука лежала в кармане брюк, а взглядом он указал на кресло напротив, предлагая Диме усадить его. Дима молча махнул на стул, одарив гостя презрительной улыбкой. Вадим, закинув края пиджака назад, сел и вопросительно посмотрел на Диму.

— Здравствуйте, Дмитрий, — лицо мужчины выражало манящее спокойствие.

— Здравствуйте. Чем обязан в такую рань? — Дима явно занервничал. — Кофе не предложу, помощница приходит к девяти.

— Спасибо, кофе не нужно, — Вадим расслабился, закинув ногу за ногу и сложив руки на подлокотнике кресла. — Я пришёл по делу. Мне нужна Алиса.

— Странно... Я думал, она уехала с вами вчера, — Дима был явно рад этому. Вадим почему-то вызывал у него недоверие — странное животное чутьё, которое никогда его не подводило. Оно подсказывало ему, что с этим человеком что-то не так, что его лучше держать на расстоянии. — Впрочем, я вам всё равно не смогу помочь. Она отключила телефон, как и Катя.

— Странно. Я думал, вы, как PR-менеджер и её близкий друг, должны быть в курсе её местоположения. Или, я так понимаю, доверие к вам пропало после вчерашнего?

Злость начала окутывать его тело с головы до ног, подступая к горлу волной дрожи. Собрав остатки самообладания и профессионализма, Дима выдавил из себя нелепый смешок.

— Ну, я так понимаю, вам тоже не удалось расположить Алису на свою сторону. Контракт она не подпишет, раз вы ищете её. А что касается этого нелепого случая с журналистами и сливом информации — это всё ложь и проделки конкурентов. Я с этим разберусь. На репутацию это никак не повлияет, могу вас уверить.

— С этим "нелепым случаем", как вы говорите, я уже всё решил, — Вадим улыбнулся, увидев полное удивление на лице Димы.

— Решили?

— Я собираюсь заключить крупный контракт с Алисой Грим. Не понимаю, что вас удивляет — это влияет и на мою репутацию.

— Контракт? — Дима закатил глаза. — Это теперь вряд ли. Я знаю её не первый год — она его теперь не подпишет, можете даже не надеяться. Если вы думаете, что она глупа, вы очень ошибаетесь. Боюсь, нам теперь придётся расторгнуть договор по рекламе. И да, она умна и не бедна, так что неустойка, прописанная в контракте, её не пугает.

— Хм. Я знаю, — Вадим явно насмехался. — Умна и не бедна — это я уже понял. Только непонятно, как с таким чутьём вы до сих пор работаете на неё. Ведь именно вы профукали слив этой грязи.

Дима, показывая свою злость, вскочил с кресла, упершись руками в стол.

— Да что ты себе позволяешь?! Я теперь лично буду настаивать на том, чтобы она с тобой ничего не подписывала! Ты что, думаешь, ей так нужна твоя корпорация пиарщиков?! — Дима явно переходил на крик. — Алиса самодостаточна, и то, что она задумалась о сотрудничестве с тобой — это моя заслуга. Я делал это только ради неё! Я знаю, как она любит своих подопечных и как ей не хватает времени на них! А ваша организация — это просто помощь, чтобы она могла хоть немного разгрузиться!

— Как непрофессионально. Перейти на "ты", да ещё и на крик. Дмитрий, если бы я не знал, что вы гей, подумал бы, что вы с Алисой любовники, — Вадим откровенно насмехался, получая удовольствие от происходящего. — И да, я уже слишком много сделал ради этого контракта и не отступлю. Дальнейшие переговоры я буду вести исключительно с Алисой Грим.

Он резко встал и демонстративно направился к двери. Застегнув пиджак, он остановился в дверном проёме.

— И да, будьте любезны, выполняйте свою работу и сообщите мне, как только Алиса Грим даст о себе знать.

— Я тебе не секретарша! — яростно крикнул Дима, но дверь уже была закрыта, а в кабинете воцарилась тишина. Было слышно только тяжёлое, раздражённое дыхание, которое вырывалось из его ноздрей, выражая всю злость от состоявшегося разговора.

- Эта девушка не выходила у него из головы — словно наваждение. Проснувшись утром, первая мысль была о ней. Чашка кофе — опять она перед глазами.

- "Да что, мать твою, с тобой такое? Как подросток, ей-богу!" — внутренний голос прозвучал в голове, отчаянно пытаясь вытеснить её из мыслей.

- Она такая недоступная, свободная, дерзкая, необычная. Таких женщин он давно не встречал... Да что он себе врёт? Таких, как она, вообще не было в его жизни.

- Это как укрощение кобры. Она будто танцует перед ним, и этот агонистический танец вызывает волну возбуждения и интереса. Она будто бросает вызов, заставляя его приручить её. Независимая кобра. Манящая. И я её укрощу.

- Вадим в сотый раз набирал её номер и номер её директора Кати. Он даже поехал в её галерею, где имел неприятный разговор с её PR-менеджером. Тот сразу ему не понравился — напыщенный индюк, возомнивший себя чем-то значимым, чуть не профукавший её репутацию.

- Держа в руках красную папку с пугающей информацией, Вадим, включив логику, понимал, что после вчерашнего, да и вообще после всего, что происходило с ней в последнее время, отключить телефон и пропасть было самым правильным поступком. Он сам советовал ей отдохнуть.

- Но мысль, что она может быть в опасности, не давала ему покоя. Она даже не знает о психопате, который преследует её. Она не подозревает, что она — на крючке у Интерпола и просто приманка для маньяка.

- Ему нужно было рассказать ей всё, но сначала она должна ему доверять. Логика подсказывала, что если телефон Кати отключен, значит, они вместе, и это немного успокаивало. Хотя её директор-нимфоманка могла втянуть Алису в ещё большие неприятности.

- Отгоняя образ Алисы из головы весь день, Вадим всё же смог немного поработать. Ближе к вечеру он оставил попытки дозвониться и, приняв неизбежность, просто наслаждался закатом с бокалом крепкого напитка, сидя в кресле своего кабинета.

- Дверь резко распахнулась, и в неё заплыл Костик с самодовольной улыбкой на лице. Он, как всегда, был с иголочки — даже сквозь костюм было видно его идеальное тело. Волосы уложены волосинка к волосинке, а свежий парфюм, пропитанный мужественностью, распространился по кабинету.

 — Вадимчик! — Костик подскочил к другу, положив руки ему на плечи, нависая над ним. — Мне кажется, ты заработался... и ещё ты слишком зациклился на новом проекте. Или, лучше сказать, на своей художнице.

-— Что ты хочешь? — Вадим закатил глаза, демонстративно отталкивая Костю. — И она не моя.

 — Ага, ну да, конечно. — Костик не спускал довольной ухмылки с лица. — Вообще тебе нужно отдохнуть и привести мысли в порядок. Это я тебе как друг говорю.

 — Что ты задумал? Не томи.

 — Мы едем за город на пять дней. — Костик упёрся в стол, скрестив руки на груди. — И... возражения не принимаются. Это и работа, и отдых. Я устроил это для наших партнёров из Одессы — мы с ними только что заключили выгодный контракт, надо решить ещё кое-какие вопросы, и лучше сделать это в неформальной обстановке.

 — Интересно, а меня спросить не пробовал? — Вадим в шокированном состоянии округлил глаза.

 — Ну, ты был занят... — Костик с издёвкой кашлянул, расплываясь ухмылкой. — Художницей...

— В общем, поедем — отвлечёшься. А там, глядишь, и решение придёт, что тебе дальше с ней делать. А то ты так свихнёшься.

- Вадим сделал глоток из бокала. Мозг подсказывал, что то, что говорит Костик, правильно. Он действительно будто помешался. Ему срочно нужно выгнать её из головы.

 — Я не буду долго сопротивляться, Костя. Поехали. Только я доберусь попозже — закрою все вопросы.

На следующий день, отдав распоряжение помощнице и закрыв кое-какие вопросы, Вадим уже стоял у машины, закидывая сумку в багажник. Пять дней — вполне достаточно, чтобы проветрить голову и отпустить эту бестию в свободное плавание из своих мыслей.

Подъезжая к элитному загородному посёлку, он равнодушно оглядывал местность. С одной стороны — разнообразные коттеджи, домики в скандинавском стиле, ухоженные дворики, спрятанные за заборами. Так делают только у нас — за рубежом люди не прячутся за оградами, оставляя себе пространство и свободу. Но наш менталитет заставляет ставить заборы — границы, скрывающие нас, прячущие нашу тайную жизнь.

Слева раскинулся хвойный лес, сменяющийся живописными лугами, которые протянулись до самого водоёма. Бесконечно высокие сосны стояли практически в воде, и этот пейзаж напомнил ему детство — как они с братом в Вилково бегали по хвойным берегам, закидывая удочку. Волна счастья и удовлетворения от этих воспоминаний заполнила его.

Вдалеке виднелись деревянные причалы с беседками и местами для отдыха.

Проезжая очередную живописную лужайку, его взгляд упал на знакомый силуэт.

"Не может этого быть!"

Вадима, как током, пронзило.

Резко ударив по тормозам, он уставился вдаль, пытаясь понять — не сошёл ли он с ума? Может, это галлюцинация?

Вдалеке виднелся женский силуэт.

Рубашка — небрежно смятая, явно не по размеру владелицы, выглядела почти по-домашнему. Девушка стояла у мольберта, переминаясь с ноги на ногу, увлечённо рисуя местные красоты. Волосы небрежно закручены в пучок, а вся её поза выражала сосредоточенность. Она вдохновлённо отходила от мольберта, затем вновь приближалась, нанося мазок за мазком.

В одной руке она держала деревянную фанеру, которую использовала как палитру, а в другой — кисточку, ставшую словно продолжением её самой.

«Твою мать. Бестия. Кобра. Она здесь это ли не судьба?»

Протерев несколько раз лицо, пытаясь прийти в себя, Вадим медленно припарковал машину на обочине. Он вышел, осторожно прикрыв дверь — едва ли не задерживая дыхание, чтобы не спугнуть её. Он крался бесшумно, почти не дыша, ступая мягко по свежей молодой траве, боясь наступить на хрустящую ветку, которая могла издать резкий звук и заставить её обернуться.

Она была как в трансе. Её движения казались странными: сначала она наклоняла голову набок, отходя от холста, затем резко выдвигала кисть вперёд, будто измеряя что-то невидимой рулеткой. Резко подскакивала к картине, мешала краски на палитре и тут же, плавно, с наслаждением, наносила мазок за мазком.

Но в следующую секунду она будто злилась боролась сама собой — бросала кисть, теребила в руке пропитанную масляной краской тряпку, вытирала руки, и в ту же секунду снова отходила от работы.

Это было завораживающе.

Он шёл, наблюдая, и испытывал какое-то эстетическое удовольствие — будто она сама была произведением искусства, смысл которого он пытался разгадать, проникнув в посыл, оставленный творцом.

Он был практически рядом. Осталось только протянуть руку — и он дотронется до её плеча.

Он предвкушал, как она дёрнется от испуга, и по её телу пробегут сотни мурашек, как позавчера на террасе, когда он почти неуловимо провёл пальцами по её нежной коже.

Ему это так понравилось — то, как она отреагировала на его прикосновение.

На секунду он задержал дыхание, остановив взгляд на изгибе её шеи, и замер...