10. Денис. Отцы и дети

«Подростки российских дворов:

Сыновья беспокойных матерей,

Дети пьяных отцов,

Плененные видом закрытых дверей».

BES. Дети пьяных отцов

- Слышал? К Горелой отец приехал. – Сказал я за ужином Мерлину, меланхолично поглощавшему макароны по-флотски.

- Угу, - отозвался тот, борясь с собственной рукой за контроль над вилкой. Рука норовила проколоть ему губу.

- Он теперь ее заберет? – Задал я мучивший меня вопрос.

- Заберет? – Мерлин задрал голову, чтобы лучше видеть меня из-под шляпы. – Куда? Зачем?

- Ну, домой, - смутился я.

Мерлин отложил столовый прибор и промокнул губы салфеткой. Он вообще ел деликатно, как аристократ, всегда ножом и вилкой. Остальные дурдомовцы с ножом не заморачивались, несмотря на рэндомные попытки педагогов привить им культуру поведения за столом. А ведь у Короля с Розочкой, например, в отличие от Мерлушкина руки не тряслись.

- Не волнуйся, Ромео, - «утешил» меня Мерлин. - Никто тебя с твоей Джульеттой разлучать не собирается.

За столом заржали, и я уткнул глаза в тарелку, чувствуя, что морда полыхает ярче, чем оранжево-красная пародия на кетчуп, которую тут называли подливой. По литературе мы как раз проходили Шекспира, так что я был в курсе насчет Монтекки и Капулетти.

- Да при чем тут Ромео, - промямлил я, нервно вгрызаясь в хлеб. – Я просто так спросил. Странным показалось, что батя, который Настю сам же в детдом и сдал, теперь вдруг о ней вспомнил.

- Почему вдруг? – Удивился Мерлин. – Он периодически к Красавиной наведывается. Приезжает обычно на праздники: Новый год там, днюха ее. Заваливает подарками – папахен у нее не из бедных - и снова исчезает на полгода. В этот раз он, правда, что-то рановато, у Горелой только в марте бездик. Может, совесть в нем наконец проснулась?

Я слишком сильно сдавил хлеб, и он раскрошился в пальцах.

- Раз так, почему ты уверен, что отец не хочет вернуть ее в семью?

Надо было видеть дебильные лыбы на мордах парней напротив. Хотя чо я такого сказал-то? Что я, не могу о человеке беспокоиться? Вон Горелой какой шишак на лоб поставили, воспитывая, даже челка не скрывает. В новой семье отца ей, небось, все лучше будет, чем в Дурдоме.

- А ему кости рассказали, - влез в разговор Розочка, уминавший плов так, что за ушами трещало.

- Кости? – Я вспомнил мешочек, содержимое которого Мерлин продемонстрировал мне в изоляторе. – Как это?

- Да так. – Розочка сыто рыгнул. – Гадает он на них. Ворона ему черепки из кисета вытаскивает, а он по ним видит и будущее, и настоящее, и в прошлое может заглянуть. Короче, страшный Мерлин тип. Одно слово: колдун!

- Это шутка, да? – Я с сомнением переводил взгляд с невозмутимой рожи Мерлина на Коляна и обратно. – Как мышиные черепа могут открыть будущее?

- Как – не знаю, - присоединился к разговору Король. – Но те, кому Мерлин гадает, редко смеются.

Не, нормально да?! На дворе двадцать первый век, человеческие органы на 3D принтере распечатывают, микрочипы в мозг вживляют, а трое взрослых почти парней верят в гадание на костях! Мама, роди меня обратно, в средневековье!

- Хватит вам гнать уже, - буркнул Мерлин, немного смущенный таким активным промоушеном. – На Горелую я вообще ни разу не гадал. Мало ли к кому родичи приходят - и что? Тухлого вон бабушка навещает, Лопасть - сестра старшая. Потом скоро праздник, 23-е февраля. Так на концерт знаешь, сколько народу припрется? Родители, бабки-дедки, хабзайцы...

- Какие зайцы? – Не понял я.

По ходу, сегодня я точно работал клоуном, потому что все снова ржали, как жеребцы. У Коляна из пасти даже макаронные огрызки летели вперемежку с фаршем.

- Ну, выпускники, которые в хабзе учатся, - пояснил, отсмеявшись, Розочка. – В путяге в смысле.

- К Коляну вот, кстати, мать тоже приходит иногда, - вспомнил вдруг Мерлин.

Веселье за столом умерло, будто кто-то внес в столовку покойника. Причем, судя по направленным на «колдуна» мрачным взглядам, лишил несчастного жизни именно он.

- Вот только про нее не надо! – Розочка оттолкнул тарелку с недоеденными макаронами, резко поднялся и зашагал к выходу.

- Что случилось-то? – Тихо спросил я. Мне даже жалко стало Мерлина, казалось, пытавшегося целиком залезть в свою шляпу.

- Да... – Король грязно выругался. – Эта буханка, мамка Коляна, как из запоя выйдет, так и тащится сына повидать. Каждый раз с двумя кульками: в одном каменные леденцы, во втором семки. И каждый раз обещает: сына, это было в последний раз. Вот завяжу, найду работу, восстановлюсь в правах и заберу тебя отсюда. Самая жесть в том, что Колян ведь верил ей, пока мелкий был. Верил и каждый раз ждал. Надеялся. А теперь... – Артур залпом опрокинул в рот остатки жиденького киселя. – Коляна трясет от одного упоминания о ней, но онажемать. Ей посещения запретили, а она все равно прется. Охранник с порога гонит, так она под окнами орет, психичка. Одежду на себе рвет, волосы, по земле катается – короче, шоу не для слабонервных, уведите детей от окон. В последний раз за ней сразу и менты, и барбухайка приехали.

- Это машина из дурки, - быстро пояснил Мерлин из-под шляпы.

Король смерил его уничтожающим взглядом и повернулся ко мне:

- Так что, Андерсен, запомни на будущее: лучше не упоминай при Розочке слово на «м».

- А... к вам придет кто на 23-е? – Спросил я, чтобы сменить тему.

Оба неловко переглянулись.

- К Королю разве что братья в белых одеждах, - схохмил Мерлин.

- А к шляпе вообще никто, он сирота круглая, - в том же тоне ответил Король, глядя на друга. – Мерлуха же у нас как на свет появился? В роддоме акушерка мамке дитё поднесла, та глянула и брык! Разрыв сердца. Папка в палату ворвался, типа чо с женой? Ну, акушерка ему дитё сунула, он тоже глянул и брык! Труп. А все потому, что Мерлин у нас страшный уродился, как атомный гриб.

- Пиздишь ты, - я всю эту историю с рождением колдуна воспринял скептически, - ничего он не страшный. В Дурдоме же никто от его вида замертво не падает.

- А-а, - прищурившись протянул Артур и постучал пальцем по шляпе, - это потому, что его без каски и голышом никто не видел. А если б увидел, то точно бы ласты склеил. Думаешь, почему Мерлину даже в классе в шляпе сидеть можно?

Мдя, аргументы, конечно, железные.

- О чем базар? – На свободные стулья плюхнулись Тухлый с Лопастью. Последний еще что-то смачно дожевывал, кажется, хлеб.

- О Мерлине. – Отозвался я. – Его удивительном рождении, шляпе и предсказаниях.

- Эт да, - воодушевился Тухлый. – Мерлушкин у нас не дурдомовец, а легенда, прям как Уилл Смит.

- Ага. Тока белый, - прочавкал Лопасть.

- Тебе про синего человека рассказали уже? - Блестел на меня глазами фанатика Тухлый. – Нет? А про воскресшую мамку Коматозника? Нет? Бля, ребза, чо ж вы ему тут напиздели, когда чувак самого главного не знает?

И Тухлый взял слово. Поскольку был он парнем эмоциональным, количество единиц матерной лексики превышало количество лексики печатной. Так что если я все непечатное опущу, то рассказ получится примерно такой.

Однажды пришел к Мерлину поцик из средней группы по прозвищу Киндер. Принес череп и попросил свою судьбу. Ворона вытащила из кисета пять косточек. Мерлин на них внимательно посмотрел и сказал: «Не ходи с синим человеком». «И все?! - Возмутился Киндер. – Я череп, между прочим, крысиный притаранил, его еще поди раздобудь! А ты: «синий человек». Что за человек-то такой?» Но Мерлин только шляпой покачал. И вот прошло месяца три, приезжает в Дурдом приемный отец, хочет Киндера посмотреть. Все аж офигели. Киндеру ж уже двенадцать стукнуло, таких старых в семью редко берут. И тут нате! Мужик, говорят, богатый, бизнесмен, за гордом домина огромный, целый дворец. А детей нету. То есть своих нету, а еще трое приемных есть. Киндера он четверым хочет.

Ну, повели Киндера с бизнесменом знакомиться. А тот нестарый совсем, солидный такой, костюм, пальто, все дела. Только вот все синее. И пальто, и костюм. Даже зонтик при нем был синий. Тут Киндер вспомнил предсказание, заартачился. Но куда там! Воспы на него как насели во главе с Канцлером. Убедили Киндера в гости к бизнесмену съездить, дом посмотреть, с ребятами познакомиться. Ну, поцик хоть и очковал, но поехал. Вернулся обратно, весь в подарках, с новенькой Нинтендо, и к Мерлину такой. Типа, вранье все это. Ничего твои кости не могут. Вот, я был у синего человека, и нифига со мной не случилось. Мерлин только шляпой покачал. А Киндера оформили в семью через пару месяцев.

Прошел год, про Киндера вспоминали все реже и реже. А потом – бац! Криминальная хроника по ящику. Показывают того самого синего человека! Оказывается, он своих подопечных пацанов бил, унижал и всячески с ними извращался. В доме том загородном были они заперты, как в тюрьме. Даже собаки двор охраняли, доберманы злючие. Старшему повезло, удалось сбежать. Он до ментов добрался, и все вскрылось.

Киндера потом в другой детдом отправили, поговаривали, в восьмой тип, потому что у пацана после всего чердак конкретно протек. Но Мерлина с того дня только пуще зауважали. Ведь предупреждал же он: не ходи с синим человеком!

Историю про мать Коматозника, считавшуюся мертвой, но вдруг воскресшую и явившуюся за своим сыном – конечно, после пророчества Мерлина, я воспринимал плохо. Уж очень то, что произошло с Киндером, напоминало случившееся со мной. Только вот не было доброго волшебника, который мог бы предупредить о моей судьбе. Да даже, если бы он и встретился мне тогда, разве поверил бы я ему? Скорее всего, только посмеялся бы, маскируя смехом страх.

- Эй, Андерсен, ты чего? – Лопасть помахал пятерней у меня перед глазами. – Привидение увидел?

Я вздрогнул, пытаясь собрать разбегающиеся слова, но тут у нашего стола нарисовалась СС – воспитка средней группы.

- Так, это у нас тут что: столовая или дворец съездов?! Поели, убрали за собой и пошли. Сухих, Ервиков – вам делать нечего? Так я быстро задание дам: в спальне средней группы окна надо к празднику помыть.

- А чо мы, Светлана Семеновна... – хором заныли Тухлый с Лопастью, уныло плетясь за СС.

Как обычно, после отбоя мы вылезли из кроватей и отправились к компам. Ночная уже заперла решетку и с чистой совестью отправилась вниз бухать, так что интернет и гамки были в полном нашем распоряжении на всю ночь. Большинство машин успели оккупировать титаны, долбившиеся в мортал комбат. Но и на нас компов хватило.

Интернет-класс, находившийся на третьем этаже, по негласному договору был нейтральной территорией: драки и конфликты тут запрещались, а отношения при необходимости выяснялись виртуально – кто победит в гамке, тот и прав. Как объяснил Король, такая традиция утвердилась в Дурдоме после глобального махача, окончившегося тотальным уничтожением двенадцати ПК и очередным отъездом Артура на психу. Канцлер вскоре получила новые компы от спонсоров, но в воспитательных целях их зажала: типа воспитанники должны узнать цену тому, что имеют. И они узнали: интернет-класс восстановили только после того, как вся старшая группа и часть средней провела полный ремонт директорской дачи на летних каникулах.

- Слышь, братва! Зацени минусовку для нового рэпака, - Розочка развернулся к нам на стуле и щелкнул мышкой.

Из динамиков разнеслось что-то мрачно-забойное.

- А о чем рэпак-то? – Поинтересовался Король. – Ну-ка, зачитай.

Титаны от игры не отвлеклись, но новострили уши: Розочка как-никак был местной звездой. Он не только зарабатывал своим талантом, но и бесплатно развлекал аборигенов, делясь записанными на телефон треками. Качество звука было, конечно, хреновое, но дурдомовцев все равно перло и качало. Последний его хит «Нахуй так жить!» у меня уже в ушах навяз. Тухлый его даже рингтоном на мобилу поставил, дебил, за что огреб звездюлей от СС.

Розочка откашлялся, встал со стула и начал наговаривать под музло:

Шестое коррекционное отделение ада.

Не надо страну благодарить за него, не надо.

Ад бесплатный, государственный, благотворительный.

Счастливые лица в нем увидеть не хотите ли?

Ад подарил вам диагноз и счастливое детство.

Горе ведь от ума, а хочешь жить – умей вертеться.

С младых ногтей учись нагибаться, прогибаться,

Раком вставать и зарядкой заниматься

В горизонтальной плоскости, лежа и на коленях

Воспитывает ад будущих гениев.

На раз, два, три быстро, айда, рассчитались,

кто не рассчитался – в пролете остались

Мокрым пятном на бетоне, три месяца коме,

Крематорий, урна, пепел рассыпают холодный.

Первые номера, направо! И строем на зону,

Там проведете остаток детства поднадзорного.

Обещаем, вы даже не заметите разницы,

От ада нигде и никогда не избавиться,

Просто один филиал сменился на новый,

С колючкой по верху и бесами в униформах.

Вторые номера, налево! Живее и строем!

Вас уже ждут бутылка, клей и белая дорога,

Колеса по ней катятся, скатерть стелится,

И чья-то игла в ваше сердце целится.

Третий номер счастливый. Поздравляю, вытянул!

Добро пожаловать в людское общежитие.

Отучился, женился, за станком пристроился,

Стругать таких же, как ты, по команде приготовился.

И дальше все пошло по второму кругу,

Родители и дети, поздравьте друг друга,

Наше отделение приветствует вас,

В аду пополнение, в раю тихий час.

Баю-бай, детка, давай, засыпай,

Пока воспетки гоняют чай.

За окном кто-то наколол звезды.

Мечтай – не мечтай, для тебя уже

Поздно.

Музыка кончилась. В комнате повисла космическая тишина.

Внезапно ее разорвали одинокие хлопки.

- Браво! – Титан аплодировал, не вставая со стула. – Надо же, ни одного матерного слова. МС, ты растешь. Смотри только, как бы твоя песенка не дошла до директорских ушей. А то кому-то тут точно сменить филиал придется.

Розочка развернулся к нему, сузив глаза. Вены на бритом черепе вздулись.

- А кто, интересно, Канцлеру стукнет? Уж не твои ли жополизы?

Сало с Утенком, давно забывшие про игру, напряглись. Тампон и Цыпик повскакали с мест.

- Эй-эй-эй, - Мерлин вклинился между враждующими сторонами, подняв руки. – О чем терки? Трек вообще еще не готов. Мне кажется, тут припева не хватает. Такого, чтоб цеплял. Верно, пацаны?

Он повернулся к нам с Королем, отчаянно сигналя шляпой.

- Точно, - поддержал я. – Припев бы не помешал. И, может, другим голосом? Ну, чтоб его не читать, а петь. Типа как Рианна с Эминемом .

- Или Жара с Елкой, - вставил Тухлый.

- Не ну нормас, - развел руками Розочка. – За меня уже в натуре все решили. И кто у нас Елкой будет? Ты что ль, Тухлятина?

Ржач сотряс стены, стрелка напряжения поползла вниз. Мерлин заметно перевел дух.

- Не, с бабой я стопудово работать не буду, - уперся тем временем рогом Розочка. – Они нихуя в рэпе не петрят, да и вообще безголосые у нас все. Или пищат, будто гелием надышались, или воют, как мартовские кошки. Да и потом: припев еще придумать надо, а мне ничего подходящего в башку не лезет.

- Погоди, я, кажется, нашел что-то. – Король открыл на экране страничку с текстом. – Можно вот этот кусок взять и вот этот. Вставить между куплетами, куда подойдет. Это песня из старого фильма, про беспризорников. Вот, послушайте.

Песня оказалась реально мощная. С очень красивой мелодией. Даже титаны, по ходу, идеей загорелись, потому что Цыпик вдруг выпалил, смущаясь:

- А пусть малек какой споет. У них голоса тоненькие такие, жалостные.

Мы переглянулись.

- Тля, - в один голос заявили Лопасть и Тухлый.

- Не, - тряхнул я головой. – Он же сказал, что не умеет. Да и не захочет он.

- Пиздит твое насекомое, - уверенно заявил Юрка. – Я сам слышал, как он распевал, когда в тубзике полы надраивал.

- А если не захочет, - подхватил Мерлин, - ты его по-братски попроси. Брату-то уж он не откажет.

Бля, как я вообще во всем этом замесе крайним оказался?!