7. Денис. Вселенная по Королю

«Солнце - центр вселенной,

Но оно внутри нас

Или горит на острие твоих папирос»

Бабангида. Огонь

- Сильно помяли? – Поинтересовался Король, окидывая сочувственным взглядом мою куртку с почти оторванным рукавом.

Я пощупал горячо пульсирующий нос. Успевшая засохнуть кровь забила ноздри, но сломан он вроде не был.

- Жить буду.

- Осилишь? – Король задрал голову.

Я тоже посмотрел вверх. Небо над нами расчерчивала полосками пожарная лестница. Блин, мы что, за этим пришли сюда, на зады Дурдома? Стальные ступеньки, довольно хлипкие и очень скользкие на вид, шли до самой крыши, оканчиваясь там парой поручней.

- Думаю, да, - я пожал плечами и подхватил рукав, норовящий сползти к локтю. – А на земле поговорить у нас никак не получится?

Парни, с интересом следившие за нашим разговором, гоготнули и перекинулись понимающими взглядами. По ходу, я невольно стал участником шоу, которое тут показывали регулярно. Интересно, как оно называется? «Слабо?», «Момент истины?» или «Смех с доставкой на дом»?

Король совершенно невозмутимо натянул на руки перчатки:

- Поговорить да, а вот кое-что тебе показать – нет. У тебя есть, что надеть? – Он вытянул перед собой руку, обтянутую потертой черной кожей.

Я вынул из кармана связанные Милой перчатки. Последний год я с ними не расставался, так что шерсть от частых стирок покрылась катышками, а в одном месте появилась штопка. Кровь с них давно отстиралась – по крайней мере, ее было не видно. Но я знал, что она все еще там: глубоко впиталась в нити, став с ними одним целым, так же, как она стала частью меня. Кровь человека, которого я убил.

Я мог бы просто выбросить перчатки, но предпочел сохранить их – как напоминание. Они помогали, когда мне было плохо. И не позволяли слишком радоваться, когда я чувствовал, что все хорошо. Потому что я имел свои причины, чтобы жить дальше, но не считал, что достоин того, чтобы жить счастливо.

- Эти не подойдут, они без пальцев. – Король повернулся к своим «вассалам». – Одолжите ему что-нибудь.

Ко мне тут же протянулись пара варежек и перчатки грубой вязки. Я выбрал перчатки.

Лестница начиналась довольно высоко над землей – специально, чтобы дети не достали. Но Король был такой длинный, что просто подпрыгнул, уцепился за нижнюю ступеньку и втянул себя наверх. Поднявшись немного, он остановился, глядя вниз и поджидая меня.

С подпрыгу у меня ничего не получилось, но пацаны подставили сцепленные замком руки, и вот я уже лез вслед за Королем. Перчатки немного скользили, но это все лучше, чем пальцы к металлу приморозить. В старом интернате я довольно активно занимался спортом: тренажеры, бег. Даже на паркур ходил. Все по предписанию психолога, который там со мной возился. Типа физическая нагрузка отвлекает от мрачных мыслей, а контроль над мышцами помогает строить тараканов в голове. Так что подъем дался легко, хоть титаны гребаные и наваляли мне по ребрам.

Я вылез на крышу, шумно дыша ртом: в носу щекотали кровавые сгустки. За Королем тянулась по снежной целине цепочка следов. Он стоял в паре метров от края, сунув в рот сигарету, и рылся по карманам в поисках зажигалки.

Когда я подошел, ежась от колкого ветра, Артур протянул мне мятую пачку:

- Будешь?

- Спасибо, не курю.

- Правильно. Здоровье надо беречь смолоду, - улыбнулся он.

Улыбка была странная: будто в ней принимала участие только одна половина лица, а вторая оставалась серьезной, неподвижной и задумчиво наблюдала за тобой. И дело было не в разбитой губе.

Король наконец подкурил и пошел через крышу. Я потопал за ним. Здесь ходили и раньше: старые следы припорошил снег, но не смог скрыть их до конца. Кто-то отметился граффити на вентиляционных трубах – так, по-детски: пара матерных слов и кивающие головами хуйцы.

Мы остановились у края, того, что над фасадом. Артур молча курил, прищурившись и глядя над макушками деревьев в сторону школы. Двор под нами был пуст: все уже вернулись с уроков и обедали. Мой желудок напомнил о том, что и в него неплохо бы что-то закинуть, но я велел ему заткнуться.

Интересно, зачем Король притащил меня сюда? Что он хотел показать? Макушки голых тополей? Крыши гаража и бассейна? Кусок школьной территории, беспорядочно заросший кустами? Жилые дома вокруг на уровне третьего этажа?

- Чего ты боишься? – Вдруг заговорил Артур, все еще не глядя на меня.

- Боюсь? С чего ты взял? – Что за странный вопрос?

- Все люди чего-то боятся. Смерти. Бога. Боли. Болезней. Старости. Блять, даже темноты и трещин в асфальте. А чего боишься ты? – Наконец он перевел взгляд на меня. В нем плескалось море.

- Зачем тебе это? – Я поднял глаза к свинцовому небу. Оно было так близко, что казалось: протяни руку, и она погрузится по локоть в набухшую зимой, тяжелую вату.

- Когда я знаю, чего человек боится, мне проще его понять.

Вот мы и подошли к сути.

- Но почему ты хочешь понять меня? Почему со мной возишься? Вы с пацанами помогли мне, - я повернулся и взглянул Королю в лицо. – Почему? Не из-за Тли же. Вам на него пофиг.

- Я не могу с тобой не возиться, чувак, - он выпустил сизую струю дыма вниз. Зелень его глаз говорила о весне в краю снега и зимы. Будто он был Апрелем из сказки «Двенадцать месяцев». - Все в этом мире взаимосвязано, и мы с тобой тоже.

- Ну... – мой взгляд сбежал от его подснежников в проезд между домами, обрамленный пористыми от грязи сугробами. – Если учесть, что мы дышим одним воздухом в помещении размером 4 на 2, между нашими кроватями едва ли больше метра и каждый вечер мы видим друг друга в труселях, то да, между нами, несомненно, очень тесная связь.

Король ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу:

- Смотри шире, чувак. Мы все состоим из космической пыли. И в нас, и в звездах – одни и те же элементы. Мы – это атомы и пустота. И я, и ты, и вон та собака на поводке, и сугроб, на который она ссыт, - связаны простым фактом нашего существования. Мы связаны через наше прошлое, настоящее и даже то, чего еще не случилось. Все частицы вселенной взаимодействуют между собой, и расстояние между ними не имеет значения. Я часто прихожу сюда, чтобы вспомнить об этом.

Я посмотрел на собаку, оставившую на сугробе желтое пятнышко, и облегченно трусившую за толстой хозяйкой.

- Знаешь, одни умный человек как-то сказал, что я слишком самонадеян, если думаю, что стоит мне споткнуться, в Японии происходит землетрясение. И теперь ты хочешь убедить меня в обратном?

- Не обязательно землетрясение, - Король махнул рукой с сигаретой, и огневеющий пепел посыпался в пустоту, – но этот твой мудрец ухватил суть. В ебло прилетает тебе, а больно может быть и нам. Понимаешь?

Я натянул шапку поглубже на уши, уже горящие от ветра:

- Я не очень дружу с физикой. Только начал ее учить. Ты не мог бы растолковать попроще?

- Мог бы, - охотно согласился Король и отстрелил бычок, упавший куда-то на надгробие клумбы у крыльца. – Только ответь сначала на мой вопрос.

- Чего я боюсь?

Я задумался. Когда ты убил свой самый страшный кошмар, ответить на такое трудно. Я думал о запертых квартирах на верхних этажах. О детях-невидимках в них. О тех, кто живет в клетке из боли, стыда, страха и... любви. Да, она тоже может стать замком в твоей тюрьме, и это, пожалуй, самый прочный замок. И в то же время – ключ к свободе. Я думал о том, что только на бумаге человеческая жизнь бесценна. А на самом деле, быть может, кто-то уже купил твою. И даже заплатил за нее в твердой валюте.

Король терпеливо ждал.

Я снял перчатку и утер нос. По руке размазались кровавые сопли.

- Думаю, я боюсь потерять контроль. Способность решать за себя и делать выбор.

Присев на корточки, я принялся оттирать ладонь снегом.

Артур засмеялся, и я удивленно вскинул голову.

- Прости, - он тряхнул головой и опустился на колени прямо в снег. – Это я не над тобой. Просто... хуле ты решил, что вообще что-то контролируешь?

Этот парень положительно умел выводить людей из себя. Я уже открыл рот, чтобы высказать, что я о нем думаю, когда... все вдруг поменялось местами.

Подо мной было небо. Надо мной – двор и заснеженные клумбы. Прямо по курсу – кирпичная желтенькая стена. Я болтался вниз головой. На крыше оставались только ноги. На них давило что-то тяжелое. Пояс штанов врезался в живот. По ходу, именно за него держал меня Король.

- Чо за на...?! – Завопил я, извиваясь. Руки пытались зацепиться за конек крыши, но слепо молотили воздух и соскальзывали. – Хуле ты творишь, урод? В натуре чердак протек, шизоид?

Артур молчал. Мир вокруг тоже. Все наши были в столовке, даже вездесущий Мерлин. Оставалась жирная собачница, но ей явно пох свернусь я нахуй с этой крыши или заползу обратно.

Когда мне надоело орать, этот гребаный урод, Король, спокойно спросил:

- Ну, так что ты контролируешь, чувак?

Моя правая рука нащупала конек и вцепилась в него мертвой хваткой, но вторая соскальзывала – бля, короче она у меня, что ли?

- Если ты меня скинешь, сука, я выживу! – Прохрипел я задушенным от притока крови голосом. – Вернусь и убью тебя собственными руками. Учти, я знаю, как это делается, ты, уебок жопоголовый! Тогда мы, блять, точно будем связаны, ты и я!

Меня рвануло кверху. Король вообще внешне ни разу не качок, но силы в нем, что в тракторе. Может, и правда, потому, что он псих? Меня он выдернул из пустоты, как уклейку на удочке. Я рухнул спиной на снег, в башке все шло кругом с музыкой. Тряхнул головой, зрение вроде обрело четкость.

Я бросился на этого мудака, повалил и сам упал сверху. Колочу его, куда придется, ору, ресницы колют злые слезы. А он лежит себе навзничь, смотрит на меня и ржет, хоть у него битая губа и лопнула.

Я ему:

- Чо ты лыбишься?

А он весь сияет такой:

- Теперь ты понял? Мы все в одном положении: жопой кверху. И система нас за яйца держит и ебет. И в одиночку ни один их нас нихуя не решает.

Бить я его перестал, потому что больных на голову бить бесполезно.

- Пидарас ты, - говорю. – Вот правильно нам на истории говорили, что все философы – пидары.

- Это, в основном, греки. – Возразил Король. – Кстати, может, с меня слезешь?

Тут я сообразил, что сижу верхом у него на груди, а сам о пидарах рассуждаю. В общем, я быстренько скатился на снег, и Король сел. Вид у него был изрядно помятый и пятнисто-белый.

- Ладно, я понял. У тебя туго с абстрактным мышлением, - он сунул руку в карман, за сигой, наверное, но выгреб оттуда только пригоршню ледяной манки. – Давай, я тебе на конкретном примере. Вот Тля твой. Знаешь, чего к нему титаны приебываются?

Я кивнул:

- Вроде он говорил из-за бабла. Что в общак должен.

- Вот. Общак. – Королю все же удалось докопаться до пачки и выбить из нее помятую сигарету. По ходу, у этого парня легкие уже не кислород поглощали из воздуха, а чисто никотин. – Сегодня его в газовую камеру посадили. Ты его вытащил. Но завтра титаны найдут малька снова и будут только злее. А тебя может и не оказаться рядом. Или они решат сперва тебе темную устроить, чтоб точно уже не лез. В любом случае, чем ты мелкому помог?

Я тряхнул башкой. Вот умеют же некоторые мозги пудрить! Все с ног на голову перевернут.

- Что вообще за хрень этот общак гребаный? Что вы тут, как овцы! Если бы все просто отказались старшакам платить, чтобы тогда Титан сделал, а? На всех мусорных баков не хватит!

- Ты думаешь, самый умный, да? – Король усмехнулся половиной рта, в которой прыгала сигарета. На подбородке у него подсыхала кровь из губы. – Вот никто раньше тебя додуматься до такой светлой мысли не мог. Теперь смотри: из общака Титан своих бойцов прикармливает, стукачей и большую половину средней группы. Остальное идет смотрящим. Если кто-то один бабло утаит, скрысятничает, его просто отметелят, как вот Тлю твоего. Если таких будет много, начнется война. И все воспы с Канцлером во главе будут на стороне титанов, потому что без них система рухнет, как дом без цемента, скрепляющего кирпичи. Так кто, как ты думаешь, в этой войне победит?

Я схватил горсть снега и с силой сжал пальцы. Холод обжог кожу, она начала неметь. В руку словно вонзились тысячи невидимых ножей.

- Так что, выхода нет? Тле один путь – воровать? А как же тогда говнобунт? Думаешь, я не знаю, кто спиздил из медблока слабительное? Зачем все это, если изменить ничего нельзя?

- Я не говорил, что нельзя, - Король резко затянулся. – Но один ты изменить ничего не сможешь. Только сам пропадешь и малька подставишь.

Я разжал ладонь. Талые льдинки упали на снег. Кожа приняла голубоватый оттенок, рука мелко дрожала.

- То есть, вся твоя лекция по физике с философией, пендель, который чуть не сбросил меня с крыши, - все это типа попытка сказать: Малышев, ты или с нами, или против нас?

Эта скотина даже в лице не изменилась.

- Я бы сказал теперь, когда узнал тебя получше: ты или с нами, или против себя.

- Да? И что я должен буду делать, чтобы пройти посвящение в рыцари? Шпынять мелких? Заставлять их полы драить и носки мне стирать? Срывать мероприятия? Химичить с кофе для воспов? Что еще у вас по программе? Может, тебе еще массажик сделать, как Цыпик Титану?

Король закашлялся. По ходу, я все-таки его уел.

- Знаешь, вот с массажиком моя Дашка прекрасно справляется. А «посвящение», как ты его называл, ты только что прошел. Все, что от тебя требуется: думать головой прежде, чем разносить к ебеням все вокруг или самого себя.

- А что с Тлей? – Не мог успокоиться я. – Я его так не брошу.

Артур только головой покачал:

- Вот же ж... нашел ты себе на жопу «братика». Сплошной геморрой. Он хоть умеет что-нибудь?

- Умеет? – Я удивленно почесал под шапкой. – Ну, кусаться, пожалуй. И еще пиздеть хуйню всякую. Фантазия у него развита, во. А что?

- Да так. Завтра калымить пойдем. Можешь взять малька с собой. Вдруг сгодиться для чего-нибудь.

- Бензин нюхать он не будет, - решил сразу предупредить я.

Король чуть бычок не проглотил:

- Да это-то тут причем?! На заработки мы пойдем, понял? Тебе что, деньги не нужны? Еще не забыл: с тебя Титан тоже взносы в общак ждет?

Спускались мы с крыши другим путем. Оказалось, по пожарке лезть было совсем необязательно. Мы прошли по чердаку и выбрались через люк на одну из лестниц.

На обед я, конечно, опоздал. Зато вот на воспитательную беседу к Болгарке попал как раз вовремя. Она меня уже поджидала в комнате нежных персиковых тонов, смежной с кабинетом психолога. Пилила воспитка меня добрых полчаса и выпустила из пыточных тисков только потому, что иначе бы выбилась из графика назначенных на сегодня экзекуций.

За очередную пару по русскому, прогул, самоволку и поломанные перила меня ждал такой список наказаний: бег по лестнице с первого на третий и обратно, пока не упаду, - потому что я же очень люблю бегать. Мытье этой лестницы с помощью собственной зубной щетки – у меня ведь просто тяга к лестницам и особенно к перилам. Когда закончу, могу отдохнуть, постояв до утра раком – то бишь наклонившись головой к полу. Может, тогда кровь к мозгам притечет, а не к тому месту, которым я типа обычно думаю.

В общем, жизнь показала, что Король был глубоко прав: система жестко взяла меня за яйца. А чтоб не рыпался, надо мной поставили парочку титанов – следить за исполнением возложенных на меня воспиткой задач. Не надо объяснять, как рад был такой возможности Утенок, щеголявший великолепным фингалом и ссадиной на лбу – это я его о мусорку приложил. Так мой список смертников пополнился еще одним именем.