Глава 4. Извинись ещё раз. Только внятно. Кристина.

«Если что-то может пойти не так — оно пойдёт не так» 

закон Мерфи

***

Кристина Метельская.

Не знаю, в какой именно момент Вселенная решила, что я её любимая игрушка для битья. Может, когда братец вчера заявил, что ему «срочно нужна новая форма, а то старую на пятом матче порвали как туалетную бумагу»? Та самая форма, что стоит, как крыло от боинга, и даже с моей «волшебной» работой, придётся копить пару недель. Если, конечно, нет желания сидеть на одной гречке и кататься, вместо такси, на ЛиАзе.

Когда к трём часам ночи проснулась от ночного кошмара, в котором я была на месте Серсеии Ланнистер, а все вокруг кричали: «Позор! Позор!», и швыряли в меня, чем попало. Вот только в «Игре престолов» хоть мир был выдуманный, а мой мозг услужливо подменил Королевскую Гавань на коридоры нашего универа, а кричащую толпу на лица тех, кто видел тот проклятый плакат.

Когда утром позвонил Стас, наш менеджер, и голосом «я-тебе-не-завидую» сообщил, что кто-то «настоятельно рекомендовал» временно не давать мне серьёзных заказов?

Когда таксист, вместо моего адреса, приехал бог знает куда и начал капать на мозги, включив платное ожидание?

Или когда я, уже готовая сжечь всех в аду, вышла на улицу и чей-то чёрный мерин с ревом затормозил в луже, щедро окатив меня ледяной жижей из снега и дорожной грязи?

А, когда со стороны водительского места опускается тонированное стекло, и я вижу улыбающееся лицо Егорова, не могу определиться, что меня бесит больше — собственная растерянность, или его информированность о том, где я нахожусь.

— Подвезти? — Как ни в чём не бывало, спрашивает он.

Чувствую, что мой рот против воли раскрывается от осознания его уровня наглости. Или идиотизма?

— Ты следишь за мной что ли?!

— Ты в сторис отметила это место, — невозмутимо поправляет.

И вот тогда я точно понимаю: Вселенная не просто смеётся. Она ржёт в голосину, утирая слёзы.

На секунду отвлекаюсь на телефон, экран мигает уведомлением: «Машина подъезжает».

Демонстративно разворачиваюсь к въезду во двор, делая вид, что Егорова здесь попросту нет. Но он, конечно же, вываливается из машины, оставляя мотор работать, и вальяжно прислоняется к капоту, засунув руки в карманы дорогого пальто.

Терплю минуту. Две. Но его взгляд буквально прожигает кожу. Приходится повернуться.

— С чего вдруг такой интерес к моей скромной персоне? Универ тебе показался недостаточно эпичной площадкой для троллинга? Решил закрепить успех и рассказать всему городу, что я шлюха?

Он делает вид, что задумался, даже подбородок почесывает.

— Забавная теория, — наконец говорит. — Но нет. Я, вообще-то, извиниться приехал.

— Ну так извиняйся. Давай. Жду.

— Ну, я... как бы, уже, — смотрит на меня так, будто сомневается в моей способности понимать человеческую речь.

Ах вот как.

Заявляет, как само собой разумеющееся, как будто — это я идиотка тупая, которая не заметила его пламенных извинений.

Значит, его «извинение» — это вот это вот всё: подкатить ко мне на машине, обрызгать грязью, ухмыляться и ждать, что я сама упаду в обморок от такой чести?

— О боже, — притворно ахаю. — Ты прав! Кажется, я действительно пропустила момент, когда ты, рыдая, валялся у меня в ногах и молил о прощении.

Парень морщит лоб, как будто пытается понять: я издеваюсь или реально сошла с ума.

— Спасибо, Егоров! — Рычу, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. — Мне страшно полегчало. А теперь, раз уж ты такой мастер извинений, сооруди машину времени и верни всё, как было. Или хотя бы исчезни.

Морозный воздух обжигает легкие, когда я делаю глубокий вдох. Прекрасно. Очередное подтверждение его никчемности. Ни одна адекватная девушка не станет терпеть, когда извинения звучат как милостыня, брошенная под ноги.

Будь я его настоящей девушкой, — Боже упаси! — меня бы бесило это больше всего. Ведь он, я уверена, косячит постоянно: забывает о встречах, грубит официанткам, опаздывает на собственные матчи. И каждый раз извиняется так, словно делает одолжение.

Какой идиотке понравится, когда «прости» звучит как «ну ладно, признаю твое существование»?

Он не уходит. Напротив, его губы растягиваются в той самой ухмылке, от которой мне хочется либо заорать, либо швырнуть в него чем-то тяжелым.

— Ну нет. Так быстро я от тебя не отстану.

— Мне побарабану.

Так и стоим на морозе, как два дебила.

Я хотя бы могу объяснить свою глупую позицию: жду такси, которое уже двадцать минут «подъезжает», и искать его по всему району как-то не хочется.

Но, Егоров-то чего мерзнет?

Вон, уже нос красный. А, когда он этим самым носом, совсем не аристократично шмыгает, весь его пижонский образ в моей голове трещит по швам. Роняю смешок и с издевкой смотрю на этого мажоришку.

— Тебе бы хоть раз в жизни на метро прокатиться, — фыркаю, наблюдая, как он ёжится от холода. Кажется, его дорогое пальто внезапно не такое уж и теплое. — Может, тогда научился бы ценить тёплые машины.

Он лишь пожимает плечами, и этот его проклятый кадык дергается в такт ухмылке.

— Зато теперь я точно знаю, что ты не только красиво ругаешься, но и смеёшься. Почти как нормальный человек. Хотя... — глаза скользят по моему лицу. — Почти — ключевое слово.

Этот комментарий заставляет меня скрипеть зубами. Твою мать. Почему он всегда умудряется вывернуть ситуацию в свою пользу?! Как будто это я веду себя как психованная истеричка, а он — образец терпения и снисходительности?!

— Всё сказал?

— Ты странная. Я уж рассчитывал на повторение пощечины.

— Я странная?! — Возмущаюсь, и вовсе не притворно. — Не страннее типа, ищущего себе фейковую подружку!

— А я и не говорил, что я не странный. Ты слишком остро реагируешь, как для эскортницы, когда тебе предлагают «работу».

— А ты много их встречал?

Кидаю с вызовом, зная, что все его познания об эскорте ограничиваются похабными анекдотами и дешёвыми сериалами.

— Достаточно, чтобы знать: ни одна не отказывалась бы от сорока тысяч за пару часов.

— Поздравляю. Только что встретил первую.

Наши взгляды сталкиваются, и в его глазах внезапно появляется что-то новое, не насмешка, а почти уважение. Его лицо стало опасно приближаться, и я тут же отпрянула.

— Не переживай, ты итак у меня первая.

— Оу. Обещаю быть нежной и аккуратной.

Громко смеюсь со своих же слов, настолько они бредовыми кажутся, а Егоров только улыбается шире.

Что и требовалось доказать. Таким, как Егоров, пока нет надобности пользоваться услугами эскорта в общепринятом понимании — они достаточно молоды, красивы, имеют хорошую тачку и на их банковских картах достаточно нулей, чтобы склеить любую понравившуюся девчонку, не предлагая ей денег напрямую.

Мои клиенты — да и вообще, люди, которые заказывают себе такой отдых, лишены всякого азарта в отношении женщин. Они уже насытились, переженились, и им до фонаря. Это же определенная рутина. Они не хотят разговаривать, знакомиться, тратить время. Им, куда проще, набрать менеджера и сказать: «Вот бюджет, привезите мне девочек, с которыми будет интересно просто посидеть и пожрать».

Да. Такие заказы серьёзно бывают. Но, куда-уж Егорову, чтобы это знать.

— Так что, красный кляп отложим до следующего раза, — хмыкаю, вспоминая наше знакомство.

— Не смеши меня, — закатывает глаза.

— И не пыталась. У меня слишком тонкий юмор, чтобы некоторые могли понять.

Где это гребанное такси? Если оно не приедет в ближайшую минуту, я рискую начать воспринимать этого идиота как нормального человека.

Пытаюсь разблокировать телефон, но на экране высвечивается надкусанное яблоко, сигнализируя о том, что корпорация «Эпл» — хрен клала на наши морозы, превратив гаджет, стоимостью в сто пятьдесят тысяч, в бесполезный кирпич.

Прекрасно. Просто превосходно.

— Слушай, ну тебе же реально холодно! Хватит выкобениваться! Садись в тачку. Отвезу домой, или куда там тебе надо.

— Я жду такси.

— Чет я не вижу твоей кареты.

Я тоже не вижу. С радостью дала бы этому горе-таксисту по тыкве.

— Я с тобой никуда не поеду, Егоров. Откуда мне знать, может ты вообще решил, что не окончательно надо мной поиздевался и прикопаешь в ближайшем лесу.

— Это может сделать любой таксист, — фыркает, закатывая глаза.

Аргумент резонный, конечно.

— Может. Поэтому мою геолокацию с часов отслеживает подруга, — почти не вру.

Брат действительно настоял на этой мере предосторожности, и я согласилась, в нашей работе лишняя безопасность не помешает. Вот только, мои «умные» часы разрядились ещё утром. Но он-то об этом не знает.

— Спасибо за предупреждение. Буду знать, что первым делом нужно избавиться от часов.

Еще и снегопад начинается. За... шибись. Прям картина вселенской несправедливости. Из-за таких моментов действительно начинаешь верить, что судьба тебя ненавидит.

— Хрен с тобой, поехали, — сдаюсь, понимая, что вариантов немного.

Выбор между заносчивым хоккеистом и вечерним переполненным автобусом... Как ни прискорбно, выбираю первое.

Парень вновь натягивает свою излюбленную маску победителя, однако, полагаю с красным носом она выглядит и в сотую долю не так эффектно, как ему кажется в его голове. Закатываю глаза, когда тот галантно открывает мне дверь, и помогает сесть в автомобиль. Джентельмен фигов. Интересно, где же он просрал все это воспитание, когда «извинялся» своим фирменным способом?

Пока он обходит машину, в последний раз окидываю взглядом двор в надежде увидеть заветные «шашечки». Но таксист с интригующим именем «Атажат», с его 2,9 звёздами в рейтинге, явно окончательно заблудился в трёх соснах. Судя по всему, кроме экзотичного имени, у водителя ещё и уникальное понимание географии.

— Музыку выбираю я, — заявляю, усаживаясь в кожаное кресло его купе.

Хотел подвезти? Пожалуйста. Но никто не обещал, что это будет приятная поездка. А я намерена устроить настоящую акустическую пытку его барабанным перепонкам. Такую, чтобы после сегодняшнего вечера у него выработался условный рефлекс держаться от меня и моего музыкального вкуса подальше.

— Только не эти ваши бабские треки.

На лице вся смесь отвращения, кою тот, очевидно, испытывает к современной попсе.

Тут же прикидываю, насколько идиоткой буду выглядеть, если на всю мощность сабвуфера грянет «За деньги, да!», которую сама терпеть не могу. Но учитывая его мнение обо мне, это было бы слишком идеально.

— Тогда сейчас включу народные песни и наслаждайся.

— И не их тоже.

— Тогда Моцарта сразу?

Кручу бегунок, пока не нахожу на случайной радиостанции песню Мурата Насырова — «Я это ты (Ты это я)».

— О, моя любимая!

Безбожно вру, ни капли не краснея. Потому что, нечто подобное явно в репертуаре моей преподавательницы по метрологии. Кажется, половину первого курса походилось наслаждаться этой песней всякий раз, когда ей кто-то звонил.

Откидываюсь на сиденье, предвкушая его реакцию. Но вместо ожидаемого раздражения вижу, как его пальцы начинают отстукивать ритм по рулю. А через мгновение... нет, этого не может быть! Он тихонько подпевает!

Не могу утверждать с уверенностью, но готова поспорить, что мой рот раскрылся достаточно широко, чтобы туда выехал товарный вагон поезда. От греха подальше, выкручиваю громкость на минимум, решив покончить с песнопениями, пока не начала думать, что страдаю слуховыми галлюцинациями. Не хочу, чтобы в очередном кошмаре, мне приснился поющий Егоров. Хватило сегодняшней ночи.

— Адрес назовешь? — Усмехнулся Кирилл, где-то на третьем светофоре. — Или ко мне поедем?

Вот же у... блюдок.

— Конечно, к тебе, — язвительно выплевываю. — Я ж только об этом и мечтаю. Погоди, сейчас открою свой фанатский блокнотик имени тебя, поставлю крестик.

Скорее, на скорую руку сооружу куклу-вуду, чтобы от души нафаршировать её иголками. И большую часть воткну в голову.

— Прям разбиваешь мне сердце.

— А, там есть, что разбивать? — Хмыкаю. — Не переживай, как приеду домой, обязательно поплачу на коленях перед твоим портретом. Как обычно.

Проглатываю весь поток нецензурщины, который вертится на языке, и называю ему адрес. Иначе эта полемика может растянуться навечно, а машина Егорова последнее место, где бы я хотела сейчас находиться.

— Ты вообще понимаешь, что ведешь себя как полный псих?

— А ты, как истеричка, которой сделали недостаточно комплиментов, — парирует, не отрывая глаз от дороги.

— О, значит, я истеричка, потому что не хочу терпеть твою дешёвую наглость? Интересная логика. Наверное, в твоём мире все, кто тебе перечат, просто «недостаточно оценены»?

— В моём мире люди хотя бы умеют говорить «спасибо», когда их подвозят.

— Спасибо? За что? За то, что ты обляпал меня грязью, как дворовую собаку, а теперь делаешь вид, что оказал услугу?

— Если бы я хотел тебя обляпать, я бы развернулся и проехал по той же луже ещё раз, — его губы растягиваются в ухмылке. — Это был бы куда более честный подход, чем твои пассивно-агрессивные шуточки.

— Пассивно-агрессивные? Да я готова тебя агрессивно-агрессивно придушить прям сейчас!

— Ну давай, попробуй, — наконец поворачивает голову. — Только учти: если ты меня задушишь, кто тогда довезёт тебя до дома?

Открываю рот, чтобы выдать ему ещё более язвительный ответ, но... Блин. Он прав. Я в его машине. В его власти. И самое обидное, что он это прекрасно понимает.

— Адрес назвала, теперь можешь заткнуться и везти, — бросаю, утыкаясь в телефон с демонстративным видом «разговор окончен».

— О, значит, всё-таки не ко мне?

— Боюсь, у меня аллергия на мажорные интерьеры.

— Не переживай, — парирует, небрежно переключая передачу. — У меня дома всё куда проще. Только золотые унитазы и хрустальные люстры.

— О, как скромно! — Притворно восхищаюсь. — Наверное, вторую люстру пришлось продать, чтобы оплатить мои «услуги»?

— Нет, вторую люстру я обменял на твоё чувство юмора. Жаль, оказалась бракованная.

— Зато твоё самомнение явно без дефектов, — огрызаюсь. — Гарантийный срок истёк, а оно всё работает.

— В отличие от твоей тактичности, — бросает, резко тормозя на светофоре. — Такое ощущение, что её у тебя вообще не было.

— Ой, извини, — делаю преувеличенно виноватое лицо. — Я, кажется, забыла её в другом пальто. Вместе с терпением и желанием терпеть тебя.

— Ничего страшного, — ухмыляется. — Зато у тебя отлично получается другое: беситься из-за каждого моего слова.

— Знаешь что? Просто заткнись и вези, — скресщиваю руки на груди.

— Как скажешь, принцесса.

Отвечаю ему исключительно выразительным жестом, при котором задействуется средний палец. Егоров только смеётся. Похоже, эта поездка будет дольше, чем я рассчитывала.

Мысленно добавляю ещё десяток иголок в его воображаемую куклу вуду. Особенно в ту часть, где у нормальных людей бывает совесть.

Дорога от центра до моего района, занимает от силы двадцать минут, но из-за гололёда автомобили напоминали копошащихся улиток, и мы без конца застревали в пробках на каждом повороте.

Егоров приоткрыл окно, и ледяной ноябрьский воздух ворвался в салон, заставив меня вздрогнуть. В этот момент рядом притормозила потрёпанная «Приора», из которой, несмотря на наглухо закрытые окна, доносились знакомые аккорды «Третьего сентября». Моё лицо непроизвольно скривилось — эта песня стала моим личным проклятием с тех пор, как в первом классе меня поздравили ею вместо «Happy Birthday».

— Не твой репертуар? — Ехидно поинтересовался Егоров, заметив мою реакцию.

— Если бы мне платили по рублю за каждое «Третье сентября» в мой день рождения — я бы уже купила этот мерин и выкинула тебя из него на ходу.

Всем кажется, что это весело и жуть как «оригинально», а меня уже тошнит даже от исполнителя, хотя Михаил Захарович не виноват в том, что у людей начисто отсутствует фантазия.

Когда мы наконец подъезжаем к дому, на лице Егорова появляется выражение, будто он ожидал увидеть что-то более... соответствующее его представлениям.

— Серьёзно? — Парень с сомнением осматривает мой скромный дом, который по серости сливается с затянутым небом. — Давай реальный адрес.

— Да, сиëзна, — кривляю, вспоминая всемиизвестный мем. — Прости-и-и, не вписываюсь в твой идеалы? Какая жалость.

Фыркаю, переводя взгляд на самую обычную шестнадцатиэтажку ещё девяностых годов. Ну да, не Москва-Сити и не элитный дом в центре города или новостройка со всеми удобствами, с её ценами в стоимость почки. Серая и невзрачная, коих тысячи по всем городам. Чему так удивляться?

— Слушай, я может и мудак, но не оставлю тебя хрен пойми где с севшей трубкой, потому что ты дохрена гордая. Не тупи. Куда отвезти, или давай я тебе такси вызову.

Ирония ситуации невероятна: советы «не тупить» от человека, чье жизненное кредо, судя по всему, состоит именно в этом.

Куда уж, золотому мальчику, понять, что не у всех папаша воротила строительного бизнеса, которому принадлежит застройка половины всех новых районов города. Как и не все, способны просто так отдать полмиллиона в год за обучение в нашем политехе. У меня нет ни папы-олигарха, ни мамы, которая прикроет спину. Только я, мой младший брат и бесконечный список дел, которые не сделают себя сами.

И нет, Кирилл, я не трахаюсь за бабки — хотя, конечно, тебе проще верить в этот бред, чем признать, что кто-то может выживать без папиных денег!

И вот как, спрашивается, объяснить это человеку, чье эго раздуто до таких размеров, что ему уже не хватает места в собственном мерседесе?! Как заставить понять, что не все рождаются с золотой ложкой в задние, а у некоторых она с детства застряла в горле, мешая дышать?!

Но именно в ту секунду, когда я все же решаюсь огласить весь этот словесный понос, злосчастный гаджет наконец подает признаки жизни.

Охренеть, как вовремя!

Гашу в себе порыв никому не нужных откровений, и отвечаю на вызов.

— Да, Тамара Васильевна, — чувствую, как с каждым сказанным словом, кровь отступает от лица. — Нет. Нет, не дома. Да. Да, скоро буду, — клятвенно обещаю соседке.

— Проблемы?

Хоккеист приподнимает бровь, разглядывая мое побледневшее лицо, а я делаю вдох, только теперь осознавая, что невольно задержала дыхание. Открываю рот, чтобы ответить что-то язвительное, но в голове такая каша из мыслей, в которой невозможно собрать даже простое «пошёл нахрен». Алфавит будто стирается из памяти гигантским ластиком. Совершенно не понимаю, как складывать буквы в слова, а слова в предложения.

Крепко зажмуриваюсь и медленно выдыхаю, пока кровь стучит в висках.

— Эй, ты меня слышишь? Всё норм?

Пытаюсь открыть дверь, чтобы выскочить из машины, но чужие пальцы обхватывают мое запястье, не больно, но достаточно крепко, чтобы остановить.

— Дыши. Глубоко.

— Отста...

— Блять! Заткнись на секунду и дыши! — Рявкает. — Вдох. Выдох. Повторяй за мной.

И, к моему собственному удивлению, я слушаюсь. Воздух наполняет легкие. Один вдох. Другой. Дрожь в пальцах понемногу стихает.

— Теперь объясняй, — парень все еще держит мои руки, но хватка стала мягче.

— Ванная... — выдыхаю. — Я... могла не закрыть кран.

— Серьёзно? Ты чуть не словила паничку из-за гипотетического потопа?! — Хмурится. — Помощь нужна?

Егоров? Тот самый самовлюбленный идиот, который еще недавно предлагал мне «сорок тысяч за пару часов», теперь рвется помогать с «гипотетическим» потопом?!

— Да я скорее...

— Сдохнешь, чем попросишь помощи, знаю, — перебивает. — А если серьёзно?

— Почему?

— Почему что?

— Почему ты... — жестом обозначаю всю эту абсурдную ситуацию.

— Потому что ты сейчас выглядишь так, будто готова или расплакаться, или кого-то убить, — резко отвечает. — И мне, какого-то хера, не хочется ни того, ни другого. Или что, Метельская? Думала, я начну торговаться за помощь?

От его слов во рту появляется странный привкус. Не злости. Не раздражения. Что-то другое.

— Спасибо, что подвёз!

Выскакиваю из машины так стремительно, будто сидела не на кожаном сидении мерседеса, а на раскалённой сковородке.

В след летит какая-то фраза, но я уже не слышу.

Сколько будет стоить ремонт соседке плюс компенсация за испорченные нервы? Я закрыла утром кран? Точно?

Помню, как хотела принять ванную, но поняла, что совершенно не успеваю. Вылетела из дома пулей. А теперь ищу в сумке ключи и думаю, насколько всё плохо. Новый ремонт, в квартире соседки и моей съемной, я точно сейчас не потяну.

***

«Я извинился — это когда ты сказал «ну, типа, прости» и ждёшь, что она упадёт в обморок от такой щедрости»© Кирилл Егоров

«Когда два упрямых идиота мерзнут на улице вместо того, чтобы просто сесть в тёплую машину — это не судьба. Это естественный отбор»© Вселенная

Не забудьте поставить ЗВЕЗДОЧКУ этой главе!

 Заранее спасибо!