Глава 2. Тени в пыли

На следующий день Амелия проснулась рано. Дом не дал ей спать — каждое потрескивание, каждый скрип пола напоминали ей, что она здесь не просто так. Её тело ныло от усталости, но ум был насторожен. Словно что-то в этом доме наблюдало за ней, что-то ждало.

На кухне, несмотря на холод, она заварила себе кофе. Старый чайник всё ещё работал — удивительно. Она опёрлась локтями о стол, всматриваясь в окно. В саду всё заросло. Природа поглотила былую жизнь, оставив только гниющий остов воспоминаний.

И снова — Марк. Он как будто шептал на границе сознания. Тот день... последний день, когда она его видела. Он что-то говорил. Его голос был взволнован. Потом — пустота.

«Ты должна была бежать», — всплыла в голове фраза. Словно обрывок сна.

Позже она спустилась в подвал. Там всё было, как прежде, но чувствовалось иначе. Она включила фонарик. Полки, старые коробки, инструменты. В дальнем углу — замотанный в ткань ящик. Она достала его, поставила на стол, развернула.

Документы. Военные. Имя её отца. Копии писем, вырезки из газет. Статьи про бойню, где почти вся его команда погибла. Там же — пыльный металлический предмет. Пистолет. Она отпрянула.

Рядом лежала потрёпанная записная книжка. Почерк — знакомый. Записи были хаотичны, сбивчивы. Как будто отец пытался справиться с чем-то, что не умещалось в реальности. Последняя фраза была почти неразборчивой: «Он внутри. Я его слышу. Не могу...»

Амелия захлопнула книжку.

Она поднялась, закрыла люк в подвал. Сердце стучало слишком громко. Дом будто начал дышать.

И тут раздался стук в дверь.

Она замерла.

В глазке — знакомое лицо. Лукас.

Она открыла.

Его тёмные глаза. Когда на них попадает солнце, они становятся почти прозрачными — и в эти моменты я будто вижу, как он думает. Его волосы всегда немного вьются, короткие, беспорядочные — как и он сам, спокойный, но с внутренним напряжением. Щетина — постоянная, будто он никогда не пытается выглядеть безупречно, и в этом тоже есть что-то своё. Лукас для меня не просто врач. Он — человек, который умеет читать меня без слов. Он знает, когда я вру, даже самой себе. И я знаю его не меньше. Между нами — связь, которая не требует объяснений.

— Ты как? — он оглядел её с беспокойством.

— Всё ещё живая, — хрипло усмехнулась она.

— Ты выглядишь так, будто не спала неделю.

— А ты выглядишь так, будто вот-вот начнёшь читать проповедь, — парировала она, но голос был слаб.

Лукас вошёл. Он принёс еду и кофе из города.

— Это место тебя съедает, — сказал он, ставя пакет на стол. — Я уже жалею, что отпустил тебя сюда одну.

Она молча села, потянулась к чашке.

— Тут есть что-то странное, Лукас. Ощущение, будто дом помнит меня лучше, чем я себя, — прошептала она, глядя в окно.

Он сел напротив.

— Я с тобой. Если ты готова — будем искать дальше. Марк не мог просто исчезнуть.

Она кивнула. Но внутри неё уже что-то шевелилось. Как будто память готова была выдать страшную правду — но только тогда, когда она будет готова услышать.