Отцы и дети.

      Андрей всегда считал, что любовь может быть лишь одна и на всю жизнь. Став самостоятельным в слишком раннем возрасте, он настолько погрузился в работу, что встречу с Дарьей кроме как подарком с небес было назвать никак нельзя. Они влюбились друг в друга сразу и поняли, что это навсегда. Знаете, те красивые истории любви, когда двое живут лишь друг для друга и их не волнует мнение окружающих? Вот это была одна из тех самых историй. Даша всегда обнимала Андрея во сне, а он прижимал её к себе, специально долго не засыпая, чтобы лишний раз посмотреть, как мило она сопит. Она всегда варила ему кофе с утра, а он покупал её любимые тюльпаны так часто, как только мог.

      Что-то свернуло не туда, когда бизнес Андрея начал переживать первые серьёзные проблемы, к которым он в свои двадцать с небольшим оказался совсем не готов. Нервы, крики, скандалы… Первая ночь в притоне.

      Даша плакала по ночам. Звонила, кричала в пустоту, срывалась на мать, предлагавшую бросить такого «павшего человека». А она не бросала, потому что любила. Каждый раз бережно вытирала с его лица запёкшуюся кровь, со слезами на глазах умоляла завязать, а потом смирилась.

      Бизнес наладился, а наркотики в жизни Андрея остались.

      А потом Даша забеременела. Это произошло совершенно случайно, они, правда, не планировали, хотели ещё жить лишь друг для друга. Третий лишний, как говорится.

      И родился он.

      И теперь ему семнадцать.

      И сейчас он стоит, трясясь всем телом.

      Он боится родного отца.

***

      Антон не знал, куда бежать, да и стоит ли вообще. Всё равно поймает. Парень чувствовал, как от страха подкашиваются ноги и схватился за рядом стоящий стеллаж, чтобы не упасть. Перед глазами плыло, но силуэт мужчины оставался отчётливым.

      — И чего замер-то, Тох? — Андрей ухмыльнулся, хватая пацана за руку и таща за собой к кассам, — или папку не рад видеть?

      Антон знал, что сейчас надо кричать, просить о помощи, бежать и прятаться… Но страх пересилил всё, так что парень лишь спокойно шёл за мужчиной, надеясь, что всё происходящее — обычный сон, что сейчас он проснётся и пойдёт на кухню пить утренний кофе вместе с Арсением, а потом он отвезёт его в школу…

      — Батарейки-то тебе зачем? — Шастун-старший фыркнул, выхватывая из тонких пальцев мальчишки упаковку и кидая на кассовую ленту вместе со своими покупками, а позже и расплачиваясь за них, — за мной.

      Последний шанс, беги и не оглядывайся.

      Антон забрался на переднее сиденье автомобиля, в котором в жизни ездил от силы раз десять.

      — Убьёшь меня? — парень вздрогнул, переводя взгляд на севшего на водительское сиденье отца.

      — Не знаю, — мужчина пожал плечами, вставляя ключ зажигания и заводя машину, — надо бы, но не хочется за такого ублюдка как ты в тюрьму садиться.

      — Я не ублюдок.

      — Нет, ты ублюдок, — Андрей говорил спокойно, будто это всё само собой разумеющееся.

      И Антон поверил. Он с самого раннего детства всегда верил отцу, не зная почему.

      Ты ублюдок, Антон.

      — Живёшь сейчас где?

      — Какая разница? — Шастуна передёрнуло от собственной легкомысленности и дерзости, но мужчина, казалось, даже не обратил на это внимания.

      — Я спросил, где ты сейчас живёшь? Твоя мать волнуется…

      — Она не волновалась обо мне семнадцать с лишним лет. А сейчас решила начать?

      — А это уже не твоё дело, когда ей стоило начать волноваться, — Андрей продолжал говорить спокойно, смотря на дорогу, — как по мне, то вообще не стоило начинать. Повторю вопрос: где ты сейчас живёшь?

      — У друга, — Антон сглотнул, боясь в очередной раз сказать лишнего.

***

      Дверь скрипнула и открылась, давая возможность зайти.

      — Андрюша, ты так долго! Я успела соскучиться! — худощавая женщина обвила плечи мужа руками и прижалась к его губам своими, втягивая в требовательный поцелуй.

      Антон так и остался стоять чуть позади совсем не смущённый данной сценой. Живя с родителями, он к такому привык.

      — Антон? — Дарья вскрикнула, наконец, заметив мальчишку, — Антон!

      Женщина набросилась на сына, обнимая его и утыкаясь носом в его грудь. Одной рукой она гладила его по волосам, а другой по спине, приговаривая что-то вроде «сыночек вернулся!». Она дрожала всем телом и казалась максимально беззащитной в своём лёгком халате и с мокрыми, спадающими до выпирающих из-под ткани лопаток волосами.

      От всей этой приторной сцены Антону захотелось блевать.

      Зачем она это делает, если не любит меня?

      Поймав на себе осуждающе-грозный взгляд отца, Шастун-младший осторожно обнял мать в ответ, также успокаивающе начиная гладить по спине.

      — Антон! Ты так вырос! — спустя минут пять женщина всё же отстранилась от сына, — хочешь кушать? Я как раз нам приготовила ужин!

      — Да, конечно, — через силу улыбнулся Антон, начиная расшнуровывать кроссовки.

      Просияв, женщина умчалась на кухню, а Шастун, поднявшись, чтобы повесить куртку, заметил, что отец роется в его рюкзаке.

      — Э, ты чего?

      — Я так понимаю, что это моё? — мужчина деловито выудил телефон парня и начал крутить его в пальцах.

      — В каком смысле? Это мо…

      — Не ври, ты купил это на деньги, которые получил, продав мои вещи, — Шастун-старший рыкнул, резко впечатывая парня в стену, отчего у того перехватило дыхание.

      Ну, конечно! А что он ещё мог подумать, кроме того, что ты сам купил себе телефон на деньги с его наркотиков!

      — Я ещё раз повторяю, это моё? — мужчина наклонился к уху парня, угрожающе шепча.

      — Твоё.

      — Вот и хорошо, умный мальчик! — Андрей усмехнулся, похлопывая сына по плечу, — Дашенька, мы идём!

      Зайдя на кухню, Антон сначала замялся в дверях, а затем всё-таки сел напротив одной из выглядящих достаточно аппетитно порций.

      — Антон, а где же ты живёшь-то? — Даша села рядом с мужем, придвигая к себе тарелку.

      — У друга он живёт, я спросил, — Андрей улыбнулся жене, принимаясь за еду.

      — Ого! Ну хорошо. Как школа, кстати?

      — Давайте вы лучше расскажете, как в Испанию съездили, — Антон сделал жалкую попытку выдавить из себя улыбку, тут же набивая рот едой.

      Она даже не спросила адрес друга.

      Слушая длинный рассказ матери, Антон понимал, что он тут лишний, как и всегда. Все эти приторно-сладкие приветствия, эти расспросы, якобы «забота» — всё это наигранно и неискренне. Просто для «галочки». Убедить себя самих, что являетесь хорошими родителями. Парень ел, время от времени кивая, и надеялся, что какой-нибудь кусок застрянет у него в горле, заставит перестать дышать и убьёт его, давая возможность больше этого не видеть и не слышать. Шастун ждал, когда ему вежливо намекнут, что устали от его присутствия, что уже хотят, чтобы он поскорее испарился.

      С каждой минутой находиться в этой квартире было всё более невыносимо. Парень периодически ловил на себе полный презрения взгляд отца, а мать то и дело вообще забывала, с кем говорит и, продолжая рассказ, смотрела уже исключительно на мужа.

      — Ой, так темно уже! — женщина всплеснула руками, когда Антон допивал уже третью по счёту кружку чая. — Там твой друг-то тебя не заждался?

      Её хватило всего на два часа.

      — А, заждался, наверное, — Шастун улыбнулся, вставая из-за стола, — да, я, наверное, действительно пойду.

      — Да, иди… — женщина махнула головой, устало откидываясь на стуле. — Пока, Антон. Андрей, закроешь дверь за ним?

      Антон как в тумане натягивал на себя куртку и завязывал шнурки, стараясь как можно быстрее уйти отсюда.

      — Пока, пап, — Шастун накинул на плечо рюкзак, выходя за дверь.

      — Прощай, Антон.

      Парень вздрогнул, слыша позади себя щелчок замка.

      Вот и всё, наверное. Теперь ты свободен.

***

      Пролетавшие мимо огни ночного города ослепляли. Арсений буквально выжимал педаль газа, а Дима, сидящий рядом, молился всем богам, чтобы они смогли добраться до дома Шастуна и не разбиться.

      У Попова на шее не переставала пульсировать венка, а у Позова со лба не сходил пот. Оба молчали, но прекрасно знали, что думают об одном.

      Арсений зарулил во дворы, продолжая мчаться на бешеной скорости. Машина подпрыгивала на кочках, тряслась и вообще молила о более спокойной езде, но сейчас было не до этого.

      Знакомая фигура в капюшоне оказалась в свете фар совершенно внезапно. Парень явно торопился и ёжился от холода, направляясь в сторону метро. Хрупкое тело дрожало, и даже в темноте можно было разобрать, что он хромает на одну ногу. Машина мчалась, силуэт приближался, Дима почувствовал, как сердце пропустило удар.

      — Арс, стой! — Только и успел крикнуть парень, переводя взгляд на испугавшегося так же, как и он сам, водителя.

      Попов не успел понять, как смог выкрутить руль так, что машина, едва не задев парня, развернулась и затормозила, оглушающе заскрипев тормозами.

      Дима ещё какое-то мгновение непонимающе хлопал глазами в то время, как Арсений тут же выскочил из машины, кидаясь к упавшему от испуга парню.

      — Тош, Тоша…

      Мужчина сел рядом с парнем, притягивая того к себе с такой силой, будто боялся, что тот вот-вот исчезнет. Антон замёрзшими пальцами провёл по лицу Арсения, убеждаясь, что тот тоже настоящий. Парень чувствовал горячее и такое тяжёлое дыхание мужчины, невольно расслабляясь. Он продолжал дрожать всем телом, несмотря на то, что тёплые объятия психолога хоть и немного, но согревали.

      — Тош, мальчик мой, просто скажи, что с тобой всё хорошо…

      — Всё хорошо, Арс, — Антон улыбнулся, чувствуя, как мужчина стягивает с себя перчатки и натягивает на его озябшие пальцы, перед этим согревая их дыханием. — Мы просто попрощались навсегда.

      Антон услышал сдавленный вздох и в следующую же секунду Арсений вновь притянул парня к себе, целуя в щёки и пытаясь рассмотреть глаза мальчишки, переливающиеся от яркого света фар.

      — Я очень сильно люблю тебя, слышишь? — Попов осторожно поцеловал мальчишку в нос, ёжась от того, что тот оказался слишком холодным. — Ты же ледяной! Идём в машину, быстро!

      Антон выдохнул, оказавшись на заднем сидении уже родного автомобиля.

      Не то что машина отца…

      — Почему ты не отвечал на звонки? — первым делом спросил Дима, поворачиваясь к другу.

      — Он забрал…

      — Что забрал? — Попов нажал на педаль газа, выворачивая руль, чтобы выехать обратно на дорогу, — и кто?

      — Отец. Телефон… Арс, прости, пожалуйста. Я знаю, что это твой подарок, и так далее…

      — Антон, даже не забивай голову, — мужчина устало помотал головой, — Он же не знает твоего пароля, да?

      — А он и не будет им пользоваться, — мальчишка грустно вздохнул, отворачиваясь к окну, — у него свой такой же. Этот он продаст, там снесут систему и установят новую. Так что в том, что он может что-то узнать, проблем нет совсем.

      На какое-то время в машине воцарилась тишина. Каждый боялся продолжить разговор, боялся сказать что-нибудь не то. Наконец, машина притормозила у дома Позова.

      — Ну, мне пора, — парень благодарно кивнул Попову, открывая дверь, — Тох, мы, правда, волновались очень. И я, и Арс. Мы боялись тебя потерять. Очень сильно боялись.

      — Спасибо, — Шастун очень сильно хотел бы сейчас улыбнуться, но сил уже не было. Слишком истощён морально, — спасибо вам обоим.

***

      Антон сидел в, как ему казалось, обжигающе горячей воде, чувствуя, как тепло приятно окутывает всё тело, а перед глазами был лишь пар.

      — Малыш, ты в порядке?

      Арсений зашёл так же неожиданно, как и осознание Шастуном того, что он забыл запереть дверь. Психолог осторожно сел на корточки рядом с ванной, запуская пальцы в волосы парня.

      — Да, всё хорошо, — Антон зажмурился, ёжась от такого, казалось бы, незначительного прикосновения, — я рад, что это закончилось. Но я очень устал, правда…

      — Давай я тебе помогу.

      Мальчишка не успел ничего сказать, как Арсений, взяв мочалку и налив на неё геля для душа с ароматом абрикоса, начал осторожно растирать с её помощью спину парня одной рукой, а другой массировать участки кожи, на которых собиралась пена, чтобы смыть её.

      Первые несколько секунд Антону было стыдно, затем страшно, а затем… Затем он расслабился. Аромат одеколона мужчины и абрикосового геля смешались, заставляя буквально раствориться в запахе и чуть выгибаться, подставляя своё тело так, чтобы Арсению было удобнее.

      — Вот и всё, теперь вытирайся, и пойдём спать, — Арсений поцеловал парня в макушку.

***

      Антон забрался под одеяло, тут же утыкаясь носом в грудь мужчины.

      — Я тебя тоже люблю…

      — Я знаю, Тош, — Попов улыбнулся, притягивая парня ближе к себе, — я знаю.