Мы - его шкатулка на ключике

Перешагнув порог своей квартиры, Арсений еле дошел до кухни. Перед глазами расплывалась уже привычная обстановка и ноги шагали наугад, чисто по памяти.

Из головы не выходил душераздирающий крик Антона, бьющий по душе и по сердцу:

"... — Арсений, пожалуйста! — выкрикнул Шастун во все горло, моля брюнета передумать, но двери предательски захлопнулись, разделяя двух людей прослойкой из металла..."

Он снова и снова старался перестать о нем думать, забыть все, как страшный сон, но ничего не получалось. Этот длинный пацан с зелеными глазами вошел в его душу, сам того не подозревая. Что-то в этом юноше было, а что именно, Попов до сих пор понять не может.

Плюхнувшись на стул, он невольно кинул взгляд на оставленную еще утром грязную тарелку из-под каши, которую Антон так и не успел опустошить. Овсянка на дне застыла, окутывая пленочкой столовую ложку.

Мужчина подорвался с места, схватил посуду и поставил ее в умывальник, заливая остатки еды водой из-под крана. Антона надо убирать из памяти, будто парнишки никогда не было в его жизни.

В тихой квартире неожиданно зазвонил телефон, и Арсений направился в прихожую к своему пальто в котором лежал смартфон. Немного повозившись, Попов все же нашел то, что искал, предварительно облапав все карманы. Сердце успело пропустить удар, как только голубые глаза прочли на экране дорогой душе контакт:

Алёна

Он записал жену по имени и очень жалел, что никогда не сможет написать "любимая". Слишком опасная у него работа, и в случае чего все должно быть максимально скрыто от чужих глаз, а не плавать на поверхности, рискуя самым дорогим.

Быстро смахнув кружочек вбок, Арсений приложил телефон к уху и стал напряженно ждать дурную весть. Просто так Алена не звонит и каждый ее звонок означал, что случилось что-то страшное.

— Арс... — прозвучал измученный на том конце голос.

— Что случилось?

— Кьяра заболела.

Дыхание любящего отца участилось. Самое страшное для родителей — это когда что-то случается с их детьми, а для Арсения Кьяра является маленькой отдушиной в его сердце.

— Ночью поднялась высокая температура, приезжала скорая. Укололи жаропонижающее и к утру все спало, но сейчас... Сейчас она вновь начала расти. Кьяра плачет, капризничает, хочет спать. Мы обе не выспались. Я боюсь, Арсений...

— Алён, я сейчас же приеду. Что скорая сказала? Может надо в больницу?

— Они сказали, что это детская инфекция. Госпитализации не требуется. Сделали ей укол и уехали.

— Они что-то ей выписали?

— Нет. Сказали сбивать жаропонижающими и все.

— Ладно. Потерпи немного, я скоро буду.

Арсений сбросил звонок, тут же набирая единственного врача, который хорошо ладит с Кьярой — Позова.

— Да, Арс?

— Дим, нужна твоя помощь. Кьяра сильно заболела...

***

— Честно, я не пойму, почему скорая ничего не выписала, — Позов собирал использованные ампулы и шприц, прибирая за собой.

Арсений укачивал на руках заплаканную дочь, которую только что пришлось помучать во благо ее же здоровью. Нежная отцовская рука проходилась по черным прядкам, успокаивая ребенка.

— Дим, ну ты хоть напиши, что нам надо купить. А то это не в какие ворота не лезет, — тихо говорил Попов, стараясь не тревожить малышку.

Кьяра сладко посапывала носиком, полностью доверяя отцу. Сейчас она хоть и болела, но была счастлива как никогда, ведь, папа останется с ней надолго.

— Может нам надо в больницу лечь? А вдруг температура опять подскочит? — взволнованно спросила Алёна, боясь повторения ситуации.

— Не подскочит. Я сейчас выпишу все, что нужно. Будете принимать, и все будет вери гуд. А больницы — это не самое лучшее место для ребенка. Во-первых, придете с одним, а уйдете с другим, ну и во-вторых вы же видите ее реакцию, не надо еще сильнее детскую психику уколами долбить.

Дмитрий достал из кармана маленький блокнотик и ручку, что-то долго писал, а затем протянул листок Арсению.

— Вот это пропьете и все наладится. Ну, а если что, то я на связи, — Позов оторвал от пола сумку с медикаментами и направился к выходу, кивая Арсению на прощанье.

Алёна подорвалась с места и побежала провожать их общего друга, а Арс остался сидеть с Кьярой на руках, не желая тревожить спящего ребенка, для которого сейчас очень важен сон.

В такие моменты он задается вопросом: "А стоит ли его работа всего этого? Может просто работать где-нибудь без больших зарплат, но зато без рисков для семьи и быть с ними чаще?".

Страшно осознавать, что с такой профессией, как у Арсения, быть ближе к семье — это риск для них. Никто не должен знать, где находится сердце киллера, чтобы  "случайно" не пронзить его стрелой.

Входная дверь захлопнулась, и уставшая Алена вернулась к мужу и ребенку. Она обвела двух своих любимых людей глазами и уставши выдохнула.

— Приляг и поспи, — в пол голоса произнес Арсений, видя состояние жены.

— А ты? — облокачивая свое обессилившее тело об стену, спросила Алёна.

— Я не устал, — соврал Попов, не желая жаловаться на тяжесть того, за что он решил взяться.

— Скажи мне только одно. Этот Антон... он все еще у тебя?

— Нет, уже не у меня, — мужчина улыбнулся, опустив глаза на сладко спящую дочурку.

— Ты же его не... — испуганно начала девушка, но ее перебили, не давая закончить страшную мысль.

— Нет. Он теперь живет с другим человеком и ему там хорошо, — Арсений встал с кровати и понес Кьяру в ее комнату, давая жене выспаться.

Этот разговор он не хотел развивать, да и не зачем это. От проблемы в виде парня с зелеными глазами Арсений избавился и теперь безопасности его семьи ничего не угрожает.

***

Открывая глаза, Антон так надеялся проснуться где угодно, но только не в отеле. Темная комната давила ему на грудь, не давая возможности ни вздохнуть, ни подняться. К счастью, рядом никого не было, и это заставило Шастуна с облегчением выдохнуть.

Просыпаться поздним вечером — худшее, что может случиться. Тело будто скинули со скалы, а затем протащили несколько километров по камням. В глаза явно насыпали песку, иначе они бы так не жгли. Сильно пересушенное горло молило смочить его хоть чем-то, что намекнуло юнцу о графине с водой, которую принес Павел еще утром.

Антон прошелся ладонями по мокрому лбу, вытирая капельки пота. Колотящееся в груди сердце заставило тело подняться, включить свет и испить жидкость, к которой не было доверия.

Нежные глотки приятно увлажняли горло, приводя организм в норму. Еще немного, и опустошенный стакан со стуком поставили обратно на металлический золотой поднос.

Судя по времени, которое Шастун узнал благодаря настенным часам, уже было десять вечера, а это значит, что он не ел сегодня почти ничего, кроме утренней каши, добродушно приготовленной Арсением на прощание.

Вновь вспомнив о Попове, Антон сел на кровать, скидывая с души груз воспоминаний. Но тут пришло еще одно осознание, он понял, что его раздели. Это Шастун заметил только сейчас, когда его ладони коснулись собственных голых колен. Но не мог же Павел?... Ну нет. Я бы почувствовал. Точно бы почувствовал.

Юное тело кидало в пот от понимания, что он не помнит ничего о произошедшем. Последнее его воспоминание остановилось на стакане коньяка и горечь этого злосчастного напитка на языке. А дальше... А дальше он не помнил ничего. Ни как его тащили по коридорам, ни как оказался здесь. Единственное, чего боялся Шастун, так это то, что его поимели, пока он спал. Но, решив, что у него явно бы что-то болело после такого, он понадеялся на лучшее: его просто раздели и просто уложили спать.

Пока Антон смотрел в пол, подпирая подбородок рукой, за дверью кто-то начал резко и очень громко заливаться смехом. Хор из нескольких пацанских голосов привлек внимание человека, который хотел найти помощника, кто сможет посодействовать ему со спасением. Целесообразно ли вообще надеяться на помощь, Антон не знал, но он будет пытаться вытащить себя оттуда до последнего.

Подорвавшись с места, он натянул на себя джинсы и толстовку, прячась от всех под уже привычной мешковатой одеждой. Рука медленно нажала на дверную ручку, стараясь лишний раз не шуметь.

Приоткрыв дверь, Шастун принялся подглядывать за пятью парнями примерно его же возраста, которые весело что-то обсуждали, активно жестикулируя руками.

Все пятеро были одеты в обычную домашнюю одежду: штаны и футболка. Трое сидели, развалившись на диване, а двое стояли и что-то увлеченно рассказывали, вызывая смех у сидящих.

Что-то внутри толкнуло Антона вперед, заставляя выйти в коридор. Увидев своих ровесников, он почему-то решил, что его поймут. Возможно это дети богатеньких родителей, которых привезли сюда так сказать за компанию. Может они его пошлют на три буквы, не понимая всей сложности данной ситуации, а может развеют все мифы и стереотипы. Шастун вообще привык верить в людей и их доброту, хоть и не раз обжигался об свое излишнее доверие. Его чистая душа не могла видеть в прозрачной воде муть, а потому он упрямо верил в каждого, кто окружал его.

Стоя посреди коридора он резко захотел вернуться обратно, плотно закрыв за собой дверь, но понимая, что привлек к себе внимание не стал этого делать. Несмело шагая на своих двух, он шел в холл, стараясь сделать вид, что идет к окну, но уж точно не к ним. Надо присмотреться, прежде чем вступать в какой бы то ни было диалог с незнакомцами, пускай и сверстниками.

Увидев приближающееся черное пятно, компания затихла, косо поглядывая в его сторону. Двухметровый пацан сделал круг, обходя их с некой амплитудой, а затем уперся чуть ли не лбом в стекло, пытаясь придумать начало для разговора.

Но разговор начал себя сам. Кто-то явно пожелал начать первым.

— Ну привет что ли, — послышался голос из-за спины.

Антон развернулся, желая видеть того, кто решил проявить инициативу.

— Привет, — поглядывая на компашку, сказал Шастун.

— Гуляешь?

— Если это можно назвать прогулкой.

— Давно ты тут?

Прозвучавший на весь холл вопрос заставил Антона задуматься над тем, а стоит ли раскрывать все карты перед незнакомцами сразу? Немного подумав, он решил умолчать о главном, но ответить по факту.

— Сегодня заселился.

Парни переглянулись между собой, явно понимая о каком "заселении" идет речь.

— Меня зовут Кирилл, — заговорил парень с черной короткой стрижкой, сидящий в самом центре. — Это Леша, Даня, Матвей, Тема и Дима, — указал он на каждого из парней. — Ну, познакомитесь еще. Будет время. А знаешь что... Не хочешь с нами потусить? Мы как раз только собираемся. Музыка классная, обстановка прекрасная, пойдешь?

— Пойду, — недолго думая согласился Антон, понимая, что ему нужно отвлечься от всего.

***

— Еще ложечку, во-о-от так, умница, — вкусный сироп аккуратно вливали в детский ротик, стараясь не капнуть на постельное белье.

Отец внимательно рассчитывал дозировку в мерной ложечке, чтобы додать лекарство полностью. Кьяра послушно глотала все, что ей давали. Канючить сейчас — это мотать нервы папе, чего очень не хотелось в это драгоценное для нее время, проводимое вместе.

Пока Алёна крепко спит, Арсений занимается лечением дочери. Давно он не чувствовал себя так хорошо. Все время на мозг капала какая-то спешка и чувство "забегания" в семью ненадолго, а сейчас он сидит рядом со своей копией, смотря мультики по телевизору и никуда не спешит.

Только сейчас он понял, что многое упустил, отдалив от себя семью. И только сейчас он понял, насколько ему хочется быть к ним ближе.

***

Сидя над столом с большим разнообразием алкогольных напитков, Антон наблюдал за компанией, которая веселилась от всей души. Небольшая комнатка с неоновой подсветкой под потолком добавляла антуража этому помещению. Огоньки переливались в полутемной комнате, создавая некий уют. Громкая музыка, бьющая из колонок, сотрясала все органы внутри, пока кто-то не додумался сделать ее тише.

Рядом, на длинный диван, неожиданно подсели, придвигаясь поближе к неразговорчивому телу. Шастун лишь краем глаза увидел, как силуэт рядом потянулся за бокалом чего-то прозрачного и одновременно яркого, беря его в свои руки.

— Что-то ты грустный какой-то, — по уже распознаваемому голосу Антон понял, что с ним говорит Кирилл, пригласивший его на эту тусовку.

— Настроения что-то нет, — попытался не выдавать страшную для себя тайну Шастун.

— Когда меня сюда привезли, то я тоже особо не сиял. Мир поменял свои оттенки до самых темных. Хотел сбежать — не дали, хотел повеситься — сорвали. Поверь, все в этой комнате идут с тобой по одной дороге, в таких же давящих на сердце кандалах.

Шастун притих еще сильнее, чувствуя, что думают они сейчас об одном и том же.

— Павел не плохой мужик, но извращаться любит знатно, правда, не сразу. Я помню, как надеялся, что в первую ночь я останусь без его внимания, но нет... Он все-таки пришел, — с каким-то сожалением о случившемся в ту самую роковую для него ночь, голос замолчал, но через несколько минут задал оживленный вопрос. — Тебя ведь Антоном зовут?

— Откуда вы знаете? — Шастун повернул свою голову на собеседника, удивляясь информированности этого человека.

— Ты знаешь кто эти люди, собравшиеся здесь? Все мы имели, имеем и будем иметь отношения с твоим хозяином. Павел имеет целый гарем под свои увлечения. Сегодня я, завтра кто-то другой. Относится он к нам, конечно, хорошо, а потому и делится всем, что у него происходит. Мы — его шкатулка на ключике, все, что он в нас вложит, останется на замке. И про тебя он нам всем давно уже рассказал.

— Объясни, зачем я ему?

— Ахаха... Ну зачем мы все ему, Антон? Для хорошего времяпрепровождения. У него есть желания, которые Павлу надо удовлетворять, как и многим в этом заведении. Ты так и не понял, что это за место?

— Отель, куда приезжают богатые люди отдыхать.

— Отдыхать... Ты прав, богатенькие приезжают сюда, но явно не поиграть в игры, и не попить дорогие напитки. Они снимают комнаты, обычно на неделю. Призжают из других городов по деловым вопросам и останавливаются здесь, центр города все-таки. Параллельно днем решают свои дела, а ночами снимают эскортниц. Девчонок с красной помадкой на губах тут видел?

— Видел.

— Так это они и есть. Развлекают своих временных хозяев тогда, когда тем вздумается, и вот им, уж поверь, еще хуже, чем нам.

— И чем же хуже? Они работают здесь по собственному желанию. Не нравится что-то — пусть уходят.

— Нет, Антон, так не работает. Все, кто попадает сюда в роли секс-рабов, на свободу никогда больше не выйдут. Девчонок, как и тебя, привезли и продали. Мы все являемся товаром, который можно продать и снять на время. Только у нас шестерых есть привилегии.

— Какие?

— Нас никто не может снять. Мы принадлежим только Павлу. Можем пить что хотим, курить что хотим. Гулять по всему отелю и развлекаться. Общаться с людьми, находящимися здесь.

— А если попросить их о помощи? Они помогут?

— Нет. Все они знают о том, чем занимается Павел, а он знает о том, чем занимаются ночами они. Поэтому все взаимно помалкивают. Но поговорить они с тобой будут рады.

— И что этот Павел с вами делает?

— Об этом мы друг с другом не говорим, уж прости. То, что происходит за закрытой дверью между ним и кем-то из нас — интимное. К каждому у него свои предпочтения. С кем-то он ласков, а с кем-то груб, как зверь. Чтобы никому обидно не было, это все остается тайной, такой закон.

Антон опустил голову, пряча лицо под капюшоном. Данный разговор лишь сильнее пугал, нежели успокаивал. Он думал, что эта компания развеет его, поможет отвлечься, но стало лишь хуже. Сердце заколотилось в груди, а тело начало потряхивать от стресса.

Слева подкрался еще один силуэт, протянувший Антону стакан с коктейлем. Прозрачная светло-голубая жидкость со льдом не очень привлекала после крепкого коньяка. Привкус еще предыдущего алкоголя оседал где-то на корне языка, не давая забыть о случившемся.

— Не, не буду, спасибо, — вежливо отказался Шастун, облокачиваясь на спинку дивана, попутно отмахиваясь от напитка рукой.

— Да выпей ты, это вкусно. Расслабишься хоть немного. Это не крепкая штучка, так что давай, за компанию, — Антону в руку все-таки вложили холодный стакан, уговаривая выпить.

Немного подумав, красивую жидкость поднесли к покусанным губам и немного всосали через соломку. Интересный вкус приятно обволок рот, заставляя повторить это действие еще несколько раз.

Видя, что пацан делает так, как ему сказали, Кирилл тоже упал на спинку, переглядываясь с парнями, которые знали о подмешанной в стакане наркоте. Сделали они это вовсе не со зла, просто именно в такой ситуации новобранцу будет проще справиться с эмоциями, поджидающими его этой сладкой ночью.

Разговор на отвлеченные темы постепенно отдалялся от Антона. На его лице появлялась пьяная улыбка, а по телу разливалось приятное тепло. Все проблемы ушли, он будто про них ненадолго забыл. Иногда ему в рот пропихивали виноград, чтобы парень не забывал закусывать свой вкусный коктейль, потому что ему уже было не до этого.

Когда весь напиток был успешно выпит, а разговор уже сошел на пустое молчание, Кирилл с его товарищем взяли новобранца под руки и повели туда, где его уже ждут.

Медленно вышагивая по коридору, все трое весело смеялись. На голове Антона по-прежнему болтался капюшон, хотя он уже в нем не очень нуждался.

Знакомую дверь открыли и парня завели во внутрь, оставив стоять перед Павлом, терпеливо ждущим его в полном одиночестве.

С захлопнувшейся дверью, по телу Антона пробежались мурашки, пробуждающие организм. Пьяные глазки осмотрелись вокруг, находя в плывущей комнате человека. То, что перед ним стоит Павел — юношу вовсе не пугает, а даже наоборот, вызывает еще более широкую улыбку. В состоянии этого пошатывающегося тела роль играл больше не смешанный алкоголь, а порошок, который он в своей жизни никогда еще не пробовал. Теперь, по соображениям тех, кто был когда-то на его месте, он готов к тому, к чему не готова его психика.

В комнате с приглушенным светом дыхание одного возбужденно задергалось. Он весь день так или иначе находился рядом с новым парнишкой, но так боялся напугать его своим прикосновением, что попросил парней расслабить мальчонку перед первым разом.

Мужчина медленно подошел к Антону, снимая с его головы черный капюшон. Так хотелось увидеть это невинное личико, смотрящее на него с полным отрешением. Глаза пристально следили за реакцией юнца, стараясь делать все постепенно.

— Как ты, Антон? — тихо спросили паренька.

— Я познакомился с Кириллом. Он крутой, — вновь пьяно улыбнулся Шастун.

— Я рад, что он тебе понравился, — Антона взяли под руку и усадили на кровать, позволяя расслабиться.

Зеленые глазки смотрели на человека, который явно хотел большего. Дыхание Павла дергалось, а слова от возбуждения проглатывались.

— Что парни тебе рассказали интересного? Поделишься со мной?

— Они сказали, что вы хороший. А еще сказали, что мне надо расслабиться.

— Они дают правильные советы. Чего бы тебе хотелось сейчас, Антон?

— Я хочу спать. Я пьяный.

— Я чувствую, мальчик мой. Ты обязательно ляжешь спать, но чуть позже.

— Почему не сейчас?

— Надо сначала раздеться. Ты же не будешь спать в одежде, правильно?

Антон кивнул головой, соглашаясь со словами Павла. Длинные руки послушно подняли вверх, разрешая снять с себя толстовку.

Мужчина бережно подцепил края кофты и потянул ее наверх. Следом с тела стянули футболку, оголяя красивый юношеский торс. Павел присел на корточки, стараясь разглядеть каждую мышцу нового юного тела.

На худощавом тельце можно было изучать анатомию. Большой палец правой руки нежно прошелся по ребрам, чувствуя натянутую между ними кожу.

— Антон, спать в джинсах будешь? — вновь обратился возбужденный голос, желающий поскорее стянуть с парня все, что прячет его под слоями одежды.

Антон помотал головой и длинному телу помогли подняться. Быстрые пальчики умело расстегнули на джинсах пуговку, а следом расстегнули и ширинку. Подцепив края брюк на талии, их стянули вниз, заставляя упасть на пол.

— Все? Я могу ложиться? — вяло спросил Антон, обводя опьяненными глазами человека напротив.

— Пока еще нет. Потерпи чуточку.

Руки Павла нежно легли на острые плечи юнца, медленно переходя на грудь, а следом плавно перетекли на живот. Высокого парня обошли спереди и встали позади, чтобы налюбоваться красивой спиной. Две торчащие лопатки наводили на мысль, что парнишку все же надо откармливать.

Ладони вновь легли на плечи и проскользили до самой поясницы. Нежные, но уверенные движения Антона вовсе не пугали. Он их будто даже и не чувствовал, находясь где-то очень далеко отсюда.

Павел явно знал, что делать. Расстегнув на себе рубашку, он резко сорвал ее, откидывая подальше. Пальчики расстегнули черные брюки, а ноги быстро перешагнули через них, оставляя позади.

Он чувствует тепло девственного тела, его заводит каждая мысль о том, что к Антону еще никто никогда не прикасался. Руки нежно прошлись по торчащим ребрам, плавно переходя на бедра.

Он разглаживал...

Он расслаблял...

— Антош... — шепнули на ушко.

— М? — пьяно промычали в ответ.

— Ты помнишь о том, что я тебе пообещал?

— О чем?

— О том, что все будет, если будет, то только с твоего согласия. Помнишь?

— Помню.

— Я хочу услышать, согласен ли ты?

— Кирилл сказал мне не сопротивляться. Поэтому, наверное...

— Наверное да, или наверное нет?

— А это приятно? — с чувством неизбежности спросил юноша, успокаивая самого себя.

— Я постараюсь, Антош, сделать все в лучшем виде.

— А можно?...

— Что можно, Антош?

— А можно вы не будете меня...

— Ты не хочешь? Или тебе страшно?

— И то и другое...

— Не бойся, это не страшно, обещаю.

Тело толкнули в грудь, заставляя упасть. Антон плюхнулся на холодную простынь, готовясь погрузиться в сон, но тут с него медленно начали стягивать боксеры. Тело вздрогнуло, понимая, что теперь он лежит голый перед мужчиной. Последняя трезвая мысль пыталась заставить тело немного отползти от неизбежного, но его взяли под колени и подтянули обратно.

Теплая рука коснулась того, к чему Антон никогда бы не позволил прикоснуться. Душа вроде и рвалась сопротивляться процессу, а тело лежало бревном, будто его парализовало. Удалось лишь оторвать голову и посмотреть на того, кто сидел между ног, нависая над интимной зоной, и пытался начать процесс.

Холод щекотал оголенное тело, зубы невольно сжимались, а в голове он звал на помощь того, кого невольно посчитал врагом. Арсений не выходил из его кудрявой головы. Он произносил его имя про себя как мантру, отвлекаясь от всего, что с ним делают.

Руки Павла то смело брались за бедра Антона, то снова обхватывали член юнца. Он смело смотрел на корежившееся в протесте лицо парня, но не останавливался ни на секунду. Длинное тело покачивалось из стороны в сторону, руки пытались оттолкнуть настойчивого человека, который считал, что это все-таки доставит юнцу удовольствие.

Антон продолжал ощущать прилив крови к паху, но тут его резко перевернули на живот. Павел встал с колен, снимая с себя нижнее белье, и принялся постепенно забираться на подвывающего человека. Ладони нежно прошлись по спине, а затем взялись уже за свой член. Девственные ягодицы содрогали грудь мужчины, возбуждая его все сильнее.

Наркотики в организме Антона служили Павлу на руку. И хоть юное тело пыталось вылезти из-под тяжелого человека, его легко останавливали.

Тихий вой в матрас заставил обратить на себя внимание и Павел нагнулся к уху Антона, желая спросить в чем дело.

— Антон, ну что такое?

— Мы же договорились... — тихо всхлипывая сказал в простынь Шастун.

— Я ничего не делаю. Успокойся и расслабься. Я же обещал тебе, что все будет хорошо.

Но слова человека, уложившего его в кровать, не придавали Антону спокойствия. Этот сраный коктейль расслабил его тело, но не отключил сознание полностью.

— Пожалуйста! Отпустите меня! Я не хочу! Ничего не хочу! Все! Стоп! — тело дергалось, будто лежало на раскаленных углях, пыталось встать, но его укладывали обратно.

— Антон...

— Я не хочу! Вы хотели услышать мое мнение? Я не хочу! Нет!

— Антош, ты просто испугался. Поверь мне, тут нечего бояться. Все, чш, лежи спокойно.

Павел вновь уселся сверху, доставляя самому себе удовольствие. Сжимающееся под ним тело еще больше возбуждало его и заставляло чувствовать себя доминантом.

Почувствовав, что к паху прилило тепло, мужчина вскочил, и вновь перевернул юнца на спину. Усевшись на ноги парня, Павел взял член Антона и бережно принялся доводить его до точки кипения, параллельно не забывая о себе. Под стоны мальчишки, которые больше походила на протест, мужчина прикрывал от удовольствия глаза, запрокидывая голову назад. Слабенькие ручки Антона хватались за простыни, понимая, что все идет к развязке, но терпеть это не осталось никаких сил. Он вытягивался в шее, пытаясь вобрать в легкие побольше воздуха, но даже такое движение не давало ему этого сделать.

Теплая ладонь начала скользить быстрее по чужому члену, ускоряясь с каждой секундой, будоража весь организм.

Еще несколько движений и Павел почувствовал сильное жгучее давление в паху, после чего на ноги юнца вылилась теплая белая жидкость, сопровождающаяся громкими стонами. Тело мужчины дернулось от оргазма, а рука все еще надеялась и Антону доставить данное блаженство.

Еще капля смазки и рука вновь набрала темп. Антон оторвал голову от кровати, после чего из его рта вырвался сладкий стон, выливающий вместе с беловатой жидкостью.

Конечности закололо иголками и даже пальцы на ногах поджались от доставленного силой удовольствия. Грудь рвано задергалась, а перед глазами залетали мушки, намекающие на законченный процесс.

Павел улыбнулся, видя приподнятые от блаженства брови Антона. По расслабленному лицу паренька стало понятно, что все прошло так, как надо.

Тяжелое тело слезло с юнца и улеглось рядом, восстанавливая дыхание. Он попробовал новую плоть, но пока еще не целиком. Вкусное оставил на десерт, когда парень немного попривыкнет.

Лишь только тогда, когда Павел увидел заплаканное личико Антона вблизи, ему стало не по себе. Этих слез в моменте он будто не видел, считая, что полученное от парня "нет" было ни что иное, как испуг. Но теперь глаза накаченного наркотиками человека выдавали все то, что он чувствовал внутри, но не мог сказать. Измоченная слюнями простынь, которую закусывали зубами, пока хозяин любовался красивыми ягодицами, была картиной внутреннего состояния Антона во время всего процесса. Порошок, находящийся в его крови заставлял молчать и особо не сопротивляться, в то время как душа орала от несогласия.

Длинные ресницы смыкались, выгоняя из глаз последние слезы, и все, на что у Антона хватило сил — это перевернуться на бок, прикрывая измученные гениталии своим согнутым бедром.

Он отвернулся от человека, который растлил его подлым способом.

Он отвернулся от человека, который решил, что может владеть чужим телом.

Он отвернулся от человека, моля в душе Арсения о спасении...