Стены рушаться?

Я глубоко вдохнула, но тут же поморщилась от боли в рёбрах.

"Где я?"

Глаза медленно открылись, и первое, что я увидела — белый потолок.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.Комната была тихой, тёплой.Не было ни холода мраморных полов, ни запаха сигарет, которым всегда пропитывался особняк Марко.

Здесь пахло чем-то знакомым.Бергамотом.

Я слабо повернула голову и увидела Габриэля.Он сидел на стуле рядом с кроватью, его локти опирались на колени, а пальцы были сплетены в замок.Он не смотрел на меня, он смотрел в пол.

Глубоко задумавшийся.Его челюсть была напряжена, брови сведены.

Я открыла рот, но голос предательски дрожал:

— Где... мы?..

Габриэль резко поднял голову.Его глаза сразу сфокусировались на мне.В них было что-то странное.Я не могла разобрать, что именно.

Облегчение?Злость?Боль?

Но прежде чем я успела понять, он встал, наклонившись ко мне ближе:

— Ты в безопасности, Али.

Его голос был глухим, но уверенным.Я попыталась приподняться, но тут же застонала от боли.Габриэль быстро протянул руку, осторожно удерживая меня за плечо.

— Не двигайся, — его голос стал мягче, но твёрдость не исчезла. — У тебя трещина в рёбрах.

Я моргнула:

— Трещина?..

— И сломанный нос.

Я провела пальцами по лицу, ощутив пластырь на переносице.Всё тело болело, словно меня переехала машина.Я глубоко выдохнула, сжимая простыню:

— Стефано?..

Габриэль сел обратно, но его взгляд не отрывался от меня:

— С ним всё хорошо. Он с Ромео.

Я почувствовала, как напряжение немного уходит.

Он в безопасности.Я в безопасности.Но ненадолго.

Я знала, что Марко так просто это не оставит.Я прикрыла глаза, пытаясь переварить всё.Но Габриэль не дал мне замкнуться:

— Почему ты молчала?

Его голос был низким, напряжённым.Я открыла глаза и столкнулась с его тяжёлым взглядом.

Он ждал ответа.

Почему я молчала?Почему не сказала ему всю правду раньше?Я не знала, что сказать.

Поэтому просто отвернулась к окну, наблюдая, как за стеклом медленно светает.

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.Габриэль не отводил от меня взгляда, его глаза были тёмными, пронизывающими, как лезвие ножа.

Он ждал ответа.Ждал, что я снова всё объясню.

Снова разложу перед ним всю свою боль, все страдания.Но я не собиралась.

— А что мне нужно было тебе сказать? — мой голос был холодным, почти безжизненным.

Габриэль замер.

Я медленно повернула голову к нему, наши взгляды встретились, и я увидела, как в его глазах промелькнуло что-то... незнакомое:

— Ты мне никто, Габриэль.

Я видела, как его челюсть сжалась.Но я не остановилась:

— Ты сделал свой выбор пять лет назад.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Ты выбросил меня, как собаку.

Я чувствовала, как внутри поднимается гнев, боль, обида:

— Беременную.

Габриэль не моргнул.Но я видела, что мои слова били в цель.

— Ты мне не поверил.

Я усмехнулась сухо, горько:

— Ты поверил в ложь.

Я увидела, как пальцы его рук напряглись:

— Ты поверил предателю.

Он тихо выдохнул, но я знала, он закипает.

— Ты верил всем, кроме меня.

Я наклонилась вперёд, игнорируя боль в рёбрах:

— Поэтому даже не смей спрашивать, почему я тебе ничего не говорила.

Я выдержала паузу, а потом добила последнее:

— У тебя нет на это права.

Тишина...

Она была оглушающей.Я видела, как его глаза вспыхнули.Как его плечи напряглись.Он не знал, что сказать.Но я знала, что он чувствует.

Вину.

Но мне было всё равно.Он не заслуживал прощения.

Габриэль резко встал, развернулся и прошёл к окну, сжимая кулаки.Я услышала его тихий, глухой голос:

— Если бы я знал...

Я горько усмехнулась:

— Ты не хотел знать.

Он медленно развернулся.Я ожидала ярости, злости, гнева.Но увидела другое.Боль.Настоящую, глубокую.

Такую, что даже мне стало тяжело дышать.

Но я не позволила себе пожалеть его.Я не могла.

— Ты правда думаешь, что я выбросил тебя, потому что не хотел знать правду? — его голос был глухим, хриплым.

Я сжала челюсть, с трудом подавляя дрожь в голосе:

— Нет. Я думаю, что тебе просто было проще так.

Он глухо выдохнул, сделав шаг ко мне:

— Я был дураком, Али.

Я горько усмехнулась:

— С этим сложно поспорить.

Он остановился рядом, его взгляд впился в мой:

— Если бы я знал...

— Ты бы что? — я подняла бровь, едва заметно качая головой.

— Ты бы всё равно мне не поверил.

Габриэль вздохнул, проведя рукой по волосам, а затем резко наклонился ко мне, опираясь руками на кровать:

— Скажи мне, как мне теперь это исправить?

Я замерла.Его глаза были так близко.Так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.Так близко, что я снова вспомнила всё, что было между нами.

Но я не могла.Я не позволю себе упасть в ту же пропасть дважды.Я глухо рассмеялась, отводя взгляд:

— Исправить? Габриэль, ты сломал меня пять лет назад. Это не починить.

Габриэль медленно выпрямился, но я видела, как его плечи напряжены, как в глазах бушует ураган эмоций.

Но мне было всё равно.Я сказала правду.

Сказала то, что копила внутри все эти пять лет.

Но вместо того, чтобы отстраниться, уйти, он просто стоял рядом, смотрел на меня.Будто пытался найти хоть один шанс всё исправить.

Но его не было.

— Али...

Его голос прозвучал тихо, но в нём было столько боли, что я едва удержалась, чтобы не отвернуться.

Я не хотела видеть это.Не хотела, чтобы он делал это сложнее, чем уже есть.

— Я не могу вернуть время назад, но...

— Но что, Габриэль?! — я не выдержала, резко подняла голову, встретившись с ним взглядом.

— Ты думаешь, слова исправят всё?

— Нет, — он выдохнул, его кулаки сжались.

— Ты думаешь, что, если посмотришь на меня вот так, я забуду всё, через что прошла?

Он не ответил.Но в его глазах я видела, что он понимает.

Я глухо усмехнулась, покачав головой:

— Пять лет, Габриэль. Пять лет я жила в аду.

Я чувствовала, как внутри снова поднимается гнев, как сердце бьётся в бешеном ритме:

— Пять лет я смотрела на сына и знала, что его отец отказался от него.

Я увидела, как он вздрогнул.Как будто мои слова были ударами ножа.Но я не остановилась:

— Пять лет я жила с человеком, который убил моих родителей.

Габриэль сжал челюсть так, что на скулах вздулись вены.Но я знала, что он понимает.

Что он только сейчас осознаёт всю глубину своего поступка.

— А теперь ты стоишь здесь, — мой голос стал тише, но не менее твёрдым.

— И хочешь, чтобы я поверила, что тебе не всё равно?

Он глубоко вдохнул, затем медленно опустился передо мной на колени.

Я замерла.

Его руки легли на кровать рядом с моими:

— Я совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Я медленно выдохнула, но ничего не ответила.

— Но теперь у меня есть шанс её исправить.

Я сжала челюсть, чувствуя, как горло сжимает от эмоций:

— Я не верю в чудеса, Габриэль.

Его пальцы на секунду сжались в кулак, но он не отступил:

— Тогда я заставлю тебя поверить.

Я не успела ответить.Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвался Стефано:

— Мама! — его голос был взволнованным, полным беспокойства.

Я резко подняла голову, хотя любое движение давалось с трудом.Стефано бросился ко мне, его глаза были наполнены тревогой:

— Ты в порядке?

Я попыталась улыбнуться, но губа всё ещё болела:

— Всё хорошо, малыш.

Но он не поверил.Его маленькие ручки осторожно коснулись моего запястья, а затем он обернулся к Габриэлю:

— Она правда в порядке?

Габриэль не сразу ответил.Я увидела, как он сжал челюсть, как его пальцы напряглись:

— Она поправится.

Стефано вздохнул, но не отступил:

— Точно?

— Точно, малыш, — тихо сказал Габриэль, опускаясь на уровень его глаз.

Стефано всё ещё выглядел обеспокоенным, но всё же немного расслабился:

— Ты меня так напугала, мама, — он нахмурился, глядя на меня.

— Прости, малыш, — я осторожно сжала его ладонь.

Стефано посмотрел на меня, затем на Габриэля, а потом вздохнул:

— А можно теперь поесть? Я голодный.

Я не удержалась и слабо улыбнулась:

— Конечно, иди вниз, я скоро спущусь.

Он кивнул, но перед тем, как уйти, снова взглянул на Габриэля:

— Ты проследишь, чтобы она не упрямилась и не делала резких движений?

Я удивлённо моргнула.

Габриэль замер, а затем медленно кивнул:

— Конечно.

Стефано довольно кивнул и выбежал из комнаты.

Я осталась наедине с Габриэлем.Он пристально смотрел на меня, но не говорил ни слова.Я взяла себя в руки и отвернулась:

— Я хочу спуститься вниз.

Он сжал губы, но кивнул:

— Тогда я помогу тебе.

Я вздохнула, зная, что споры бесполезны.И позволила ему остаться рядом.

Габриэль молча подошёл ко мне, его движения были уверенными, но в них чувствовалась осторожность, которой я не ожидала.

Он опустился на кровать рядом, скользнул взглядом по моему лицу, задерживаясь на разбитой губе и синяках на запястьях.

— Ты уверена, что хочешь идти? — его голос был низким, хрипловатым, но в нём не было приказа, только скрытая забота.

Я медленно кивнула:

— Я не хочу, чтобы он волновался.

Габриэль на секунду задержал взгляд на моих глазах, затем медленно выдохнул:

— Хорошо.

Он протянул мне руку.Я смотрела на неё пару секунд, зная, что если приму помощь, то всё изменится.Но мои мышцы ныли, тело было слишком ослаблено, и я понимала — если попробую встать сама, просто рухну обратно.

Я вложила ладонь в его руку.Он без усилия подтянул меня к себе, одной рукой поддерживая за спину.Я почувствовала его тепло, его силу — не грубую, не жестокую, а уверенную, защищающую.

— Медленно, — его голос раздался у самого уха.

Я глубоко вдохнула, подавляя желание зажмуриться от боли, и сделала шаг вперёд.

Габриэль не спешил, позволял мне самой контролировать движения, но я знала, что если что-то пойдёт не так — он поймает меня раньше, чем я упаду.

Когда мы вышли из комнаты, я впервые за день почувствовала спокойствие.

Стефано сидел за большим дубовым столом в столовой, болтая с одним из охранников, но как только увидел меня, его глаза засветились облегчением:

— Мама! — он спрыгнул со стула, но Габриэль мягко сжал мою руку, останавливая его.

— Осторожнее, — предупредил он.

Стефано замедлился, но всё же подошёл ближе, внимательно меня разглядывая:

— Ты точно в порядке?

Я улыбнулась:

— Теперь да.

Он кивнул, явно всё ещё сомневаясь, но всё же вернулся к своему месту.Я села рядом, чувствуя, как Габриэль остаётся рядом, не отходя ни на шаг.Его присутствие было почти осязаемым.

— Ну что, — я взяла вилку, подавляя внутреннюю дрожь, — что у нас на ужин?

Стефано просиял:

— Курица!

Я усмехнулась.

Габриэль молча сел напротив, его глаза всё ещё изучали меня, но он ничего не говорил.

И я поняла — он не позволит мне остаться одной.Не сегодня.Не после того, что случилось.И, возможно, больше никогда.

Дверь столовой распахнулась, и в комнату вошли Даниэль и Ромео. Их лица были напряжёнными, взгляд серьёзным.

Я сразу почувствовала что-то неладное.Габриэль тоже это понял — он медленно отложил вилку, его глаза потемнели:

— Что случилось? — спросил он ровным голосом.

Даниэль посмотрел на меня, затем на Габриэля:

— Марко протрезвел.

Я напряглась:

— И?

Ромео скрестил руки на груди, его челюсть сжалась:

— И он вернулся домой.

Моё сердце сделало нелепый рывок.Даниэль продолжил:

— Он понял, что тебя и Стефано нет.

Тишина в комнате стала тяжёлой, вязкой, будто сгущённой.

— Он тебя ищет, Али.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось:

— И каков его настрой? — глухо спросила я.

Ромео хмыкнул, но в этом звуке не было ничего весёлого:

— Он в бешенстве.

Моя ладонь судорожно сжала вилку.

Конечно.Марко не мог не понять, что я ушла не просто так.Я медленно вдохнула, заставляя себя сохранять хладнокровие:

— Я не вернусь туда, — сказала я, глядя в лицо Габриэлю.

Он не моргнул, его взгляд был жёстким, стальным:

— Я знаю.

Я скользнула глазами к Стефано.Он смотрел на меня, нахмурившись, но ничего не говорил.

Я вернулась к Даниэлю и Ромео:

— Нам нужно что-то делать с этим браком.

Я сказала это ровным голосом, но внутри бурлило напряжение:

— Пока я официально его жена, у него есть власть над нами.

Габриэль слегка подался вперёд:

— Ты хочешь аннулировать брак?

Я сжала губы:

— Конечно.

Ромео выругался, опускаясь на стул:

— Это не так просто, Али. Особенно с теми связями, которые у него есть.

Я закрыла глаза, чувствуя, как глубокий страх начинает подниматься внутри:

— Самое страшное даже не это, — выдохнула я.

Габриэль прищурился:

— Что именно?

Я перевела взгляд на Стефано:

— Он может попробовать забрать моего сына.

Как только эти слова сорвались с моих губ, Стефано напрягся.Он резко поднял голову, его глаза вспыхнули тревогой:

— Что?

Он заговорил быстрее, чем я ожидала:

— Он не может!

Я почувствовала новую волну паники.Стефано понял больше, чем должен был.Я потянулась к нему, пытаясь успокоить:

— Малыш...

Но он отстранился:

— Ты же не позволишь ему? — его голос был высоким, напряжённым.

Я качнула головой:

— Нет. Никогда.

Но в его глазах уже поселился страх.Стефано смотрел на меня, затем перевёл взгляд на Габриэля.И его следующая фраза прозвучала как удар молнии:

— Ты защитишь нас?

Габриэль не сразу ответил.Он смотрел на Стефано так, будто всё, что он когда-либо знал о себе, рухнуло в этот момент.

Я видела борьбу в его глазах, понимала, что этот вопрос задел его намного глубже, чем мог бы задеть кого-либо другого.

Потому что Стефано его сын.Но он этого ещё не знал.

Я сжала кулаки, чувствуя, как моё сердце гулко стучит в груди.

Я боялась, что он скажет.Я боялась, что он не скажет.

Но когда Габриэль, наконец, заговорил, его голос был чётким, твёрдым, не терпящим сомнений:

— Да.

Стефано замер, всматриваясь в него:

— Правда?

Габриэль посмотрел на него так, как не смотрел ни на кого:

— Я не позволю никому тебя забрать.

Я почувствовала, как в груди сдавило что-то болезненное.Потому что он говорил это не просто как мужчина, который защищает ребёнка.Он говорил это как отец, который потерял пять лет, но теперь готов сжечь весь мир ради него.

Стефано смотрел на него несколько секунд, затем резко кивнул:

— Хорошо.

И всё.Он повернулся ко мне, снова став обычным пятилетним ребёнком:

— Можно мне ещё курицы?

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается:

— Конечно, малыш.

Я протянула ему кусочек, но чувствовала взгляд Габриэля на себе.

Он не просто дал обещание.Он принял решение.

Я сделала вид, что полностью сосредоточена на Стефано, хотя чувствовала каждую секунду, как на мне задерживается взгляд Габриэля.

Он молчал, но его присутствие было ощутимым, оно давило на меня, будто невидимая сила, с которой я не могла не считаться.Я выдохнула, убирая с тарелки пустую салфетку, затем подняла голову и посмотрела прямо в его тёмные, слишком внимательные глаза:

— Габриэль, — мой голос был ровным, но я знала, что он поймёт: это не просьба, это нечто большее.

Он едва заметно приподнял бровь, но не сказал ни слова.

— Нам нужно поговорить, — продолжила я, игнорируя колючий ком в горле.

Стефано посмотрел на меня, потом на него, но ничего не сказал, просто снова сосредоточился на еде.

Габриэль молча поднялся из-за стола:

— Пять минут, — ровно сказал он, прежде чем направился к выходу из столовой.

Я последовала за ним, чувствуя, как сердце стучит быстрее, чем должно.

Я не знала, готова ли я к этому разговору.Но знала одно:Я не могла больше молчать.

Мы вышли в коридор, и я сразу почувствовала тяжесть момента.Габриэль обернулся ко мне, скрестив руки на груди. Его взгляд был спокойным, но слишком пристальным, будто он уже знал, что я скажу.

Но мне нужно было сказать это вслух.Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрожь внутри, и заговорила:

— Пока не говори ему.

Габриэль не моргнул, но я увидела едва заметное напряжение в его челюсти.

— Он не поймёт, — продолжила я, стараясь звучать твёрдо, но не грубо. — Это... трудно для него.

Я выдохнула, отворачиваясь, глядя куда-то в пустоту:

— И для меня тоже.

Наступила секунда молчания.Я заставила себя снова взглянуть на него:

— Я уже говорила это утром, но я повторю.

Габриэль чуть склонил голову, внимательно слушая.Я сглотнула, сжимая пальцы в кулак:

— Я не знаю, что будет дальше.

Его взгляд остался непроницаемым, но я почувствовала что-то живое в глубине этих тёмных глаз.

Я стиснула зубы, ненавидя чувства, которые прорывались наружу:

— Но тогда... ты меня сломал, Габриэль.

Он напрягся.Я продолжила, даже не отводя взгляда:

— Ты предал меня.

Его пальцы сжались на рукаве рубашки.

— Ты оставил меня одну.

Мои губы дрогнули, но я сдержалась:

— И я не знаю, смогу ли когда-то простить тебя.

Габриэль не отвёл взгляда.Но в эту секунду он выглядел так, будто эти слова ударили сильнее, чем пуля в упор.Габриэль не двигался. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде было нечто такое, что заставляло мое сердце колотиться сильнее.

Я не хотела, чтобы он видел, как сильно мне больно.Я не хотела, чтобы он думал, что я всё ещё чувствую это предательство так остро.

Но правда была в том, что я чувствовала.Прошло пять лет, но этот шрам не зажил.

— Я знаю, — наконец, сказал он.

Его голос был тихим, глухим, каким-то надломленным.Я не ожидала этого ответа.Не ожидала, что он так просто признает свою вину.

— Я знаю, что сломал тебя.

Его взгляд был жёстким, но не по отношению ко мне.Скорее, по отношению к самому себе.

— Я знаю, что предал тебя.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Я знаю, что оставил тебя одну, когда тебе больше всего нужна была защита.

Я стиснула зубы:

— Тогда зачем ты это сделал? — спросила я, даже не осознавая, что говорю это вслух.

Габриэль молчал.Но затем, очень медленно, он шагнул ближе:

— Потому что я был идиотом.

Я вздрогнула.Это было слишком просто.Слишком честно.

— Я должен был поверить тебе, — продолжил он.

Я крепче скрестила руки, борясь с желанием отступить назад.

— Я должен был забрать тебя. Должен был защищать вас обоих.

Его голос был жёстким, но не потому, что он злился на меня.Он злился на себя.

Я прищурилась, но в моём голосе всё ещё была боль:

— Но ты не сделал этого.

Габриэль глубоко вдохнул:

— Нет, не сделал.

Я смотрела на него, пытаясь понять, чувствует ли он хотя бы часть той боли, которую причинил мне.Но затем он сказал то, что заставило меня замереть:

— Но теперь я сделаю.

Я нахмурилась:

— Что?

Он посмотрел на меня, и я видела в его глазах решимость, которую не могла игнорировать:

— Теперь я сделаю всё, что должен был сделать пять лет назад.

Я судорожно сглотнула:

— Это уже ничего не изменит, Габриэль.

Его взгляд сверлил меня насквозь:

— Посмотрим.

Я сжала губы, отворачиваясь, потому что этот разговор был слишком опасным.Я боялась, что если позволю ему зайти дальше, что-то внутри меня снова сломается:

— Просто... не говори Стефано. Пока что.

— Пока что? — его голос стал ниже.

Я выдохнула:

— Просто дай мне время.

Несколько долгих секунд он молчал.А потом кивнул:

— Хорошо.

Я не знала, правда ли он согласился или просто не хотел спорить.

Но мне было достаточно этого момента.

Потому что, как бы сильно я не старалась держать дистанцию, Габриэль снова начинал рушить стены, которые я выстроила между нами.