29

засунув их обратно за пояс.Затем опустился на колени рядом со светловолосым бандитом, залез в его карман идостал бумажник. Тот был кожаным и стоил не менее двух тысяч. Никогда не уважалмужчин с дорогими кошельками. Зачем тратить деньги на нечто подобное, когда можнокупить новый пистолет?Я открыл бумажник. В прозрачном кармашке лежала фотография двух русских, которыхя только что убил; мужчина с татуировкой «Смерть» на затылке со счастливой улыбкой налице держал над головой рыбу размером со ствол дерева. Я не был удивлен. Я пролисталфотографию и открыл кармашек с деньгами. Взял пятьсот долларов и сунул их в карманджинсов.Затем подошел к мужчине с татуировкой «Смерть» и полез в его карман. Достал егочерный бумажник, который буквально разваливался у меня в руке. Прозрачный кармашекпорвался и оттуда выпала черно-белая фотография пожилой пары, которые, возможно, былибабушкой и дедушкой этого бандита, а, может, прадедушкой и прабабушкой. Я взялчетыреста долларов и тоже сунул их к себе в карман.Наконец, я вернулся к толстому русскому со сломанной рукой и носом. Он захрипел,когда я вытащил его бумажник. Тот был сине-красным, и когда я открыл его, то увидел накармашке для монет изображение американского флага. В бумажнике не оказалось нифотографий, ни денег. Похоже, мудак — единственный, кто поступил по-умному, не взяв ссобой деньги на работу. Зато у него был сотовый телефон в кармане, поэтому я забрал его испрятал в куртку.Я встал и кинул бумажник ему на грудь.— Ублюдок, — бросил я и направился в комнату в доме, которой боялся больше всего.Я глубоко вздохнул, стоя посреди кухни, и покачал головой. Затем подошел кшкафчикам под раковиной. Быстро порылся в них, убрав толстую паутину, прежде чемнашел то, что искал. Я вытащил большой черный ящик для инструментов из-под кучизаплесневелых кухонных полотенец и поставил его на кухонный стол. И поймал себя на том,что подумал в этот момент о своем брате. Почувствовал, как мое сердце забилось быстрее,но заставил себя выкинуть все мысли из головы. Я открыл ящик с инструментами и схватилмощную дрель.— Подойдет, — вздохнул я.Намотав шнур питания дрели вокруг руки, я направился обратно к "русскому", который топриходил в себя, то терял сознание. К счастью, он лежал рядом с розеткой, и я улыбнулся.Пришло время «поработать».Не говоря ни слова, я наклонился, подключил шнур питания и включил дрель.Пронзительный шум эхом разнесся по всему дому и "русский", лежащий на полу, дернулся. Онповернул ко мне голову и начал умолять.— Нет! Нет! Что ты делаешь!— Хочешь, чтобы я сбегал в хозяйственный магазин за бензопилой? Неблагодарныймудила.Я взял дрель и направил ее к его голове, пока не вспомнил, что тоже хотел немного«повеселиться». Я встал, подошел к своим черным сумкам, лежавшим у входной двери, идостал оттуда соль.— Почему Босс и Ларионов работают вместе? — спросил я, спокойно подходя к "русскому"и держа в одной руке контейнер с солью, а в другой — дрель.— Я не знаю! Пожалуйста! Нет! — русский просил, умолял меня о пощаде, но я не хотелжалеть.Я спокойно включил дрель в розетку и опустился на колени рядом с русским.— Даю тебе последний шанс заговорить, — сказал я, включив инструмент.— Нет! Нет!Я направил дрель ему в правый глаз и просверлил. Кровь со слизью хлынули из егоглазницы, и мужчина закричал в агонии.— Говори.Мудак закричал еще сильнее.Тогда я насыпал соль теперь уже в пустую глазницу.Воплей стало еще больше.— Не хочешь говорить? Отлично.Я отбросил контейнер с солью в сторону и воткнул сверло в его левый глаз, а затемдальше, в череп. Крики бандита мне нравились, поэтому я двигал дрелью туда и обратно, всеглубже погружаясь в череп. Осколки костей, куски мозга и кровь брызнули мне на лицо и настену. Затем я стал просверливать его локти, колени и бедра, пока, наконец, сверло несломалось.— Черт!Я вернулся к своим черным сумкам и вытащил брезент. Развернул его на полу, досталсвой пистолет, прицелился в русского и нажал на спусковой крючок, выстрелив три раза.Затем убрал пистолет за пояс, опустился на колени рядом с бандитом и, тяжело дыша,затолкал его массивное тело на брезент. Я завернул его и повторил процесс с двумя другимитрупами.Я нашел скотч в одном из кухонных ящиков и плотно обернул брезенты, словно мумии.Уже собирался вытащить тела наружу и погрузить в машину русских, когда вспомнил просотовый телефон, принадлежавший толстяку.Я пролистал его контакты в телефоне, пока не нашел «Ж». Набрал номер и взглянул натри тела, завернутые в брезент.— Эй, Сергей! Почему так долго?— Сергей мертв.— Кто это?— Начинай замаливать свои грехи, Ларионов. Это Шип. Скоро увидимся.И бросил трубку.

Я ехал по улице в «Мустанге» Германа.Днем улица была оживленной. Птицы сидели на крыше пекарни, щебеча надпешеходами. Маленькие дети хватали матерей за руки, отчаянно пытаясь затащить их вкондитерский магазин Питера.Одна маленькая девочка в ярко-желтом платье, казалось,источала солнечный свет, выкрикивая:— Хочу конфет! Хочу конфет!Старики сидели на улице на раскладных стульях, кто-то курил, кто-то потягивал кофеиз дорожных кружек. Пожилой мужчина в дешевом сером костюме помахал мне рукой. Якивнул в ответ.Я доехал до кафе и припарковался.