21

взглядом странного клиента и его оскорбленную партнершу. Женщина еще раз обслюнявилаокурок, а затем выбросила его в бассейн.Ночь была темной, теплой и тихой. Рядом с мотелем блуждали проститутки.Постояльцы то и дело сворачивали на стоянку, надвинув шапки пониже. Когда мыпроходили мимо администратора, та как раз открывала поломанную дверь.— Так быстро уезжаешь, малыш? — проворковала женщина и бросила сердитый взглядна Валю. — А кто, черт возьми, эта маленькая сучка? У тебя ведь не было гостей! За это,знаешь ли, отдельная плата! Я никогда не забываю ни лиц, ни имен!— Катись к черту! — Валя показала ей средний палец.— Эй! А ну стоять! — она подошла к нам, дико жестикулируя. — Я кому сказала!Вернитесь!Но я уже потянул Валю за руку и быстро зашагал в противоположном направлении откитайского ресторана по тускло освещенной улице.— Так и будешь терпеть эту штуку? — спросила Валя, махнув передо мной рукой.— Какую? — я вздрогнул, поняв, что у моего лица летала жужжащая муха.— Наверное, ты ей очень нравишься. Не могу ее винить, — хихикнула Валя.— Мухе нравлюсь? Нет, ее интересует только кровь на куртке.— Ты странный, знаешь об этом? — снова ухмыльнулась Валя. Она оглянулась,убедившись, что администратор не преследовала нас.— Я в курсе.— Ну… Тогда мы оба странные, — улыбнулась Валя.Я облизнул губы.«Я что, покраснел?» — мелькнуло в голове.— Мне это по душе, — улыбнулся я в ответ. — Может, когда-нибудь, когда все этостанет далеким воспоминанием, мы сходим в библиотеку, и ты посоветуешь мне прочестькакие-нибудь книги. Если мы продержимся так долго, разумеется.— Правда?— Ага. Почему бы и нет? Будешь моим личным библиотекарем.— Можно и библиотекарем, — Валя в замешательстве покраснела. — Подожди… А какже нам столько продержаться?— Разве я не говорил? — я оскалился, словно дикий зверь, преследовавший своюдобычу.— Даже знать не хочу. — девушка замолчала, пока мы торопливо спускались подороге. — Ладно, так и быть, говори.— Наконец-то у меня появился план, — я подмигнул Вали.***— Ты что, совсем спятил?— Говори потише, — я выглянул из-за угла.— Твой план — угнать машину? — прошипела Тесс, понизив голос.Мы шли по переулку, в котором воняло мусором. Чем дальше мы шли, тем сильнеестановился запах, но я продолжал путь, крепко держа за руку Валю. На стенах красовалисьграффити, в основном нарисованные наркоманами и хулиганами.— Аллооо, — позвала Валя,  изо всех сил стараясь не задохнуться от вони. — Я с тобойразговариваю, Егор. Ты сказал «достанем машину». Под «достанем» ты подразумеваешь «украдем»?— Нет. Под «достанем», я имею в виду «достанем».— Ох, черт возьми.Бледно-голубая луна освещала переулок, в котором мы с Даней уже бывали, когдаотец принял решение, навсегда изменившее нашу жизнь.«Не думай обо мне, брат», — услышал я голос Дани в своей голове. — Если будешьдумать о нашем отце, то все испортишь. Убьешь себя и Вали. Просто похорони этивоспоминания. Я знаю, что обычно не прошу тебя подавлять чувства, но, когда делокасается отца — это все, что нужно сделать».В кои-то веки я последовал совету брата.— Так зачем нам машина? Куда мы поедем?— В Питер.— Питер?Я кивнул, когда мы проходили мимо граффити с надписью: «Moskva»— Питер, — подтвердил я, завернув за угол.Мы миновали десяток крыс, грызущих брошенное куриное крылышко. Валя продолжалаоглядываться, пока мы не вышли из переулка.— Пока все прекрасно. Я не заметила слежки.— Хорошо.Наконец, мы выбрались на тихую улочку в стороне от главной дороги. Два из восьмиуличных фонарей источали тусклый свет, едва достигавший тротуара. У остальных шестилибо вообще не было плафонов, либо их обломки свисали со столба и слабо поблескивали влунном свете. Одинокая собака, бродившая по улице, подняла лапу, помочилась и пошладальше. Слева от нас находился небольшой магазинчик, но сейчас он оказался закрыт.Справа располагалась баскетбольная площадка, с разрисованными мелом скамейками иразодранными в клочья баскетбольными корзинами.— Нельзя воровать у людей на улице, — прошептала Валя. — Они бедны. Им этамашина нужнее.— Это не воровство.Отпустив руку Вали, я зашагал через улицу к старому потрепанному «Мустангу». Когда-то краска на этой машине была черной, но теперь авто настолько сильно проржавело, чтоказалось оранжевым, будто слишком долго стояло на солнце. Передняя часть машины былапомята и поцарапана. Я вспомнил, что слышал об аварии в «Пьяной Гарпии». На заднемстекле красовалась длинная царапина от ключей Германа— Что ты имеешь в виду? — спросила Валя, последовав за мной. — Егор! Чья этомашина?— Сейчас ничья. Но пару часов назад принадлежала Герман.— Кто такой Герман?Не обращая внимания на расспросы, я поставил чемодан на землю и локтем выбилстекло с водительской стороны. Осколки со звоном упали на асфальт, но сигнализация несработала. Я протянул руку, открыл дверь и осторожно убрал стекла с сидений, прежде чемзабраться внутрь.— Залезай.Валя села рядом. Я настороженно огляделся и положил пистолет на колени.— Питер, — произнесла она, положив чемодан и наволочку с простынями себе на колени. — А что находится в Питере?По моей спине пробежала дрожь. Это был почти страх. Прошло так много времени с техпор, как я его испытывал, что пришлось признаться в этом самому себе с большим трудом.«Нет, брат, нет!» — я слышал, как кричал Даня в попытке сдержать воспоминания,преследовавшие меня.Теперь я возвращался непосредственно к источнику этого чувства.— Дом моего отца.

Валя обняла чемодан с наволочкой и поставила ноги на железные блины от штанги,которыми Герман качал свои мышцы. С зеркала заднего вида на металлической цепочкесвисал маленький мускулистый человечек, вращавшийся вокруг своей оси, словно пыталсякуда-то смыться.Мы выехали из города по тихой, пустынной дороге и направились в Питер. Лунаказалась огромным шаром и миллионы звезд сверкали, словно алмазы, освещая небо.Обычно дорога занимала пятьдесят минут, но сейчас она оказалась пустой, и я изо всех силдавил на газ. Хотя машина была старой и потрепанной, ее двигатель яростно рычал прикаждом нажатии на педаль.— Думаю, пришло время познакомиться с родителями, — пошутила Валя.Я не ответил.— Аллоооо! Земля вызывает Егора.Краем глаза я заметил, как Валя замахала руками. От нее все еще пахло сексом. Этотаромат наполнил салон машины, словно сладкий освежитель воздуха. Сочетание пота,спермы и нашей страсти сводило меня с ума.— Я сосредоточен на дороге.— Почему ты не хочешь говорить о своем отце? Ты ведешь себя так, будто он…— Мертв? Ты чертовски права.Валя замолчала.Я вспомнил похороны, на которые приехали дальние родственники: тети и дяди,смотревшие на меня с жалостью, будто я должен был быть расстроен. Вспомнились моимысли о нелепости моего нахождения там, как от меня ждали хоть какого-то уважения котцу. Но больше всего мне запомнился открытый гроб и холодное тело мертвеца —умиротворенное лицо отца, словно его душа упокоилась с миром, чего он явно незаслуживал. Его жесткие губы скривились в неестественной улыбке, что выглядело вполненормально, поскольку мой отец являлся жестоким человеком и жутким алкоголиком,который никогда не считал нужным улыбаться.— Итак… Он тоже был наемным убийцей? И тоже работал на людей Бьянки?— Да.— Судя по всему, вы с ним не очень ладили.— Я не хочу об этом говорить, — сказал я тоном, не терпящим возражений. Последнее,чего мне хотелось — открыть свою душу перед Валей и обнажить свои чувства.— Я надеялась, что ты откроешься мне, как я открылась тебе.— Этого не случится, так что не надейся.— Сначала запрещаешь мне говорить о твоем брате, а теперь еще и об отце? О чем тогданам можно говорить? О погоде? Будем вести светские беседы? — выплюнула Валя. — О, Егор, разве ночь не теплая? Может, позже мы совершим романтическую прогулку прилунном свете или устроим ночной пикник, и ты споешь мне серенаду о любви! —усмехнулась она.— Что ты там бормочешь? — ответил я, когда мимо промелькнул указатель снадписью: «Питер, десять миль».— Неважно.Мы сидели в тишине, пока ехали к месту, о существовании которого мне бы хотелосьзабыть.— До Питера уже недалеко.— Эй, — Валя вынула руку из-под чемодана и положила на мое предплечье. У менявозникло предчувствие, что она не собиралась закрывать семейную тему. Я крепче сжалруль, и мышцы предплечья напряглись. Но женское прикосновение было нежным, и я бысолгал, сказав, что мне оно не понравилось. — Ты потерял родных. Я понимаю. Правда,понимаю. Я тоже теряла близких мне людей. Мне известна эта боль, и тебе трудноотодвинуть свою брутальность в сторону…— Вот тут ты ошибаешься. Проявишь слабость, и очень скоро окажешься в грязнойканаве.— Но так было раньше.— Раньше?Она сжала мою руку.— До того… как мы встретились. — я ухмыльнулся и попытался убрать ее руку, но Валясжала сильнее. — Я серьезно, Егор.— До тебя у меня было шесть миллионов долларов, меня уважали и боялись из-за моегоположения в семье Бьянки. А сейчас? У меня, блядь, ничего нет.— Не переживай, — сказала Валя. — Тебя по-прежнему уважают и боятся. И мы вернемтвои деньги. Я не хотела тебя расстраивать.Я ничего не ответил, но оценил ее оптимизм. Поэтому просто не сводил глаз сосвещенной луной дороги и держал ногу на педали газа. Мы промчались мимо стоянкигрузовиков с большой неоновой вывеской, на которой было написано: «Бургерыкруглосуточно! Лучшие бургеры, которые вы когда-либо пробовали! Отдохните и отличноперекусите!»Я, наконец, ответил на попытку Вали улучшить мое настроение.— Ты не расстроила меня, сладкая. Просто не хочу об этом говорить.— Я понимаю, — тихо сказала она. — Когда-нибудь научишь меня обращаться соружием?— О, да ладно? — я улыбнулся при мысли о том, что моя женщина сделает нескольковыстрелов из моего пистолета. Теперь, наш разговор мне нравился. — Ты уверена, что готовак этому?— Да, — просияла Валя. — Только если ты меня научишь.— Конечно, — я подмигнул ей.— Егор? — мне нравилось, как она произносила мое имя.— Да?— Мне было очень хорошо с тобой.Удивившись, я не знал, что и ответить, потому что никогда не позволял женщинамзадерживаться и обсуждать чувства после ночи страсти. Мой жизненный девиз был: «Нагни и трахни». Будь я грязным ублюдком, то мог бы сказать Вали, что у нас был худший секс в моей жизни, который не принес мне наслаждения. Но теперь девушка была моей, и мне не хотелось причинять ей боль. Кроме того, я солгал бы самому себе, если бы не признал, что рад услышать, что ей тоже понравилось. «Неужели ты созрел для серьезных отношений, брат? Это реально произошло?» «Убирайся из моей головы, Даня», — подумал я. Мы сидели молча, и через несколько мгновений Валя призналась: — Я боюсь того, что будет дальше. Просто подумала, что ты должен об этом знать. — Не стоит бояться. Делай как я. Просто отключи эту часть мозга. Тогда перестанешь испытывать страх. — Легче сказать, чем сделать. — Если бы ты повторяла за мной, то тебе стало бы легче. Я уверен. — Мне кажется, если бы я повторяла за тобой, то сошла бы с ума. Я ухмыльнулся в темноте. — Для моей работы как раз нужно безумие. — Первый шаг к исцелению — признать, что проблема существует. Мы рассмеялись. — Знаешь, Валь. Я самый безумный человек, которого ты когда-либо встречала. — Мой единственный спаситель — это сумасшедший киллер. Юху! Она толкнула меня в плечо. В зеркале заднего вида я увидел игривую улыбку Вали, рассмеялся еще громче и повернулся к ней. — Сексуальная, умная, смелая и веселая. Ты определенно мой тип женщины. Девушка прикусила губу, что меня смутило, поэтому я снова сосредоточился на дороге. Мы могли оказаться погребенными на глубине шести футов по соседству с личинками и червями, и все же эта женщина легко заставляла меня улыбаться. Может, Валя даже сделает меня счастливым? В груди разлилось тепло, а подобного я не чувствовал с тех пор, как был жив Даня. Понимание этого настолько сильно меня поразило, что я бы съехал в кювет, если бы крепко не сжимал руль. Но я не мог позволить себе это чувство. Пришлось запихнуть его куда-то глубоко в себя и вырвать из сердца. Я давно похоронил всю эмоциональность, вынул из груди и заковал в цепи. Что бы за чувство это не было, теперь оно заключено в кандалы и заточено глубоко в душе. Это мгновенное, необъяснимое притяжение между нами вполне могло привести к смерти нас обоих. «Это любовь, брат. Не влечение, а любовь». «Не сейчас, Даня», — мне не нужно было все это дерьмо прямо сейчас. Моя улыбка исчезла, а губы превратились в тонкую линию, когда я задумался о словах Дани. — Что-то не так? — Много чего не так. — Я знаю, — плечи Вали опустились. — Я уже пыталась забыть, кто за нами гонится. Знаешь, стараюсь думать о хорошем. — Не нужно думать о них, когда мы вместе. Я держу свое слово. Поняла? Валя кивнула. — Просто дай мне разобраться со всем этим дерьмом, — я сделал глубокий вздох. Девушка хотела что-то сказать и открыла рот, но через мгновение закрыла. Меня это .....