Часть 5

О, это я узнала от нее скоро, очень скоро, как только, обогнув угол, она снова показалась в виду.— Господи боже мой, что такое с вами?... — Она вся раскраснелась и запыхалась.Я молчала, пока она не подошла ближе.— Со мною? — Должно быть, лицо у меня было странное. — Разве по мне что-нибудь заметно?— Вы белая, как простыня. Смотреть страшно!Я подумала: теперь, без всяких угрызений совести, я не отступлю перед любой степенью невинности. Бремя уважения к невинности миссис Гроуз беззвучно свалилось с моих плеч, и если я колебалась с минуту, то вовсе не из-за того, о чем умалчивала. Я протянула ей руку, и она приняла ее; на секунду я крепко сжала ее руку, — мне было приятно, что она тут, рядом. В ее робком, взволнованном удивлении чувствовалась все же какая-то поддержка.— Вы, конечно, пришли звать меня в церковь, но я не могу идти.— Что-нибудь случилось?— Да. Теперь и вы должны это узнать. Вид у меня был очень странный?— Через окно? Ужасный!— Так вот, — сказала я, — меня напугали.Глаза миссис Гроуз ясно выразили и нежелание пугаться, и то, что она слишком хорошо знает свое место, а потому готова разделить со мною любую явную неприятность. О, было твердо решено, что она ее разделит!— То, что вы видели из окна столовой, сходно с тем, что минуту назад видела я. Но мое видение было много хуже.Ее рука сжалась еще крепче.— Что это было?— Какой-то чужой человек. Заглядывал в окно.— Что за человек?— Не имею понятия.Миссис Гроуз тщательно озиралась кругом.— Так куда же он делся?— И этого не знаю.— А раньше вы его видели?— Да, однажды. На старой башне.Она только еще пристальнее взглянула на меня.— Вы думаете, что это был чужой?— Ну, еще бы!— И все-таки вы мне ничего не сказали?— Нет, на то были причины. Однако сейчас, когда вы уже догадались...Круглые глаза миссис Гроуз отразили мое обвинение.— Ох, нет, я не догадалась! — очень просто сказала она. — Где уж мне было догадаться, когда и вы не могли?— Ни в коей мере.— Вы нигде его не видели, кроме как на башне?— И вот только что, на этом самом месте.Миссис Гроуз снова огляделась.— Что же он делал на башне?— Просто стоял там и смотрел на меня сверху.Она подумала с минуту.— Это был джентльмен?Тут я даже не задумалась.— Нет.Она глядела на меня еще удивленнее.— Нет.— Тогда, может быть, кто-нибудь из здешних? Может быть, кто-нибудь из деревни?— Нет, не здешний... не здешний. Вам я не говорила, но я это проверила. Она вздохнула со смутным облегчением: странное дело, так ей показалось много лучше. Но это еще ничего не доказывало.— Но если он не джентльмен...— То что это такое? Это ужас.— Ужас?— Это... господи, помоги мне, но я не знаю, кто он такой!Миссис Гроуз еще раз оглянулась вокруг: она остановила взгляд на темнеющей дали, затем, собравшись с духом, снова повернулась ко мне с неожиданной непоследовательностью:— Нам бы пора в церковь.— Я не в состоянии идти в церковь.— Разве вам это не поможет?— Вот им не поможет!.. — Я кивком головы указала на дом.— Детям?— Я не могу сейчас их оставить.— Вы боитесь?...Я решительно ответила:— Да. Боюсь его.При этом на широком лице миссис Гроуз впервые показался далекий и слабый проблеск ясного понимания. Я различила на нем запоздалый свет какой-то мысли, которую не я ей внушила и которая была еще темна мне самой. Мне вспоминается, как я почувствовала, будто что-то передалось мне от миссис Гроуз и что это связано с только что проявленным ею желанием узнать больше.— Когда это было... на башне?— В середине месяца. В этот самый час.— Почти в темноте? — спросила миссис Гроуз.— О, нет, было совсем светло. Я его видела, вот как вижу вас.— Так как же он вошел туда?— И как он вышел? — улыбнулась я. — У меня не было возможности спросить его! Вы же видите, нынче вечером ему не удалось войти, — продолжала я.— Он только заглядывал в окно?— Надеюсь, дело этим и кончится!Тут она выпустила мою руку и слегка отвернулась. Я подождала с минуту, потом решительно сказала:— Идите в церковь. Всего вам хорошего. А мне надо их стеречь.Она снова медленно повернулась ко мне.— Вы боитесь за них?Мы обменялись еще одним долгим взглядом.— А вы?Вместо ответа она подошла ближе к окну и на минуту прижалась лицом к стеклу.— Вы видите то, что и он видел, — тем временем продолжала я.Она не шевельнулась.— Сколько он здесь пробыл?— Пока я не вышла. Я бросилась ему навстречу.Миссис Гроуз наконец обернулась, и ее лицо выразило все остальное.— Я бы не могла так!— Я тоже не могла бы, — опять улыбнулась я. — Но все-таки вышла. Я знаю свой долг.— И я свой знаю, — возразила она, после чего прибавила: — На кого он похож?— Мне до смерти хотелось бы ответить вам на ваш вопрос, но он ни на кого не похож.— Ни на кого? — эхом отозвалась она.— Он был без шляпы.И, заметив по ее лицу, что она уже в этом одном увидела начало портрета и встревожилась еще сильнее, я стала быстро добавлять черту за чертой.— У него рыжие волосы, ярко-рыжие, мелко вьющиеся, и бледное длинное лицо с правильными, красивыми чертами и маленькими, непривычной формы бакенами, такими же рыжими, как волосы. Брови у него, однако, темнее, сильно изогнуты и кажутся очень подвижными. Глаза зоркие, странные — очень странные; я помню ясно только одно, что они довольно маленькие и с очень пристальным взглядом. Рот большой, губы тонкие, и, кроме коротких бакенов, все лицо чисто выбрито. У меня такое впечатление, что в нем было что-то актерское.— Актерское?Невозможно было походить на актрису меньше, чем миссис Гроуз в эту минуту.— Я никогда актеров не видела, но именно так их себе представляю. Он высокий, подвижный, держится прямо, но ни в коем — нет, ни в коем случае не джентльмен! — продолжала я.Лицо моей товарки побелело при этих словах, круглые глаза остановились и мягкий рот раскрылся.— Джентльмен? — ахнула она растерянно и смятенно. — Это он-то джентльмен?— Так вы его знаете?Она, видимо, старалась держать себя в руках.— А он красивый?Я поняла, как ей помочь.— Замечательно красивый!— И одет?...— В платье с чужого плеча. Оно щегольское, но не его собственное.У нее вырвался сдавленный, подтверждающий стон.— Оно хозяйское!Я подхватила:— Так вы знаете его?— Квинт![4] — воскликнула она.— Квинт?— Питер Квинт, его личный слуга, его лакей, когда он жил здесь.— Когда милорд был здесь?Идя мне навстречу и не переставая изумляться, миссис Гроуз связала все это вместе.— Он никогда не носил хозяйской шляпы, зато... ну, там не досчитались жилетов. Оба они были здесь — в прошлом году. Потом милорд уехал, а Квинт остался один.Я слушала, но на минутку приостановила ее.— Один?— Один, с нами. — Потом, словно из глубочайших глубин, добавила: — Для надзора.— И что же с ним стало?Она медлила так долго, что я озадачилась еще больше.— Он тоже... — наконец произнесла она.— Уехал куда-нибудь?Тут ее лицо стало крайне странным.— Бог его знает, где он! Он умер.— Умер? — чуть не вскрикнула я.Казалось, она нравственно выпрямилась, нравственно окрепла, чтобы выразить словами то, что было в этом сверхъестественного:— Да. Мистер Квинт умер.