Глава 22

   Тристан

   – Он зарезал себя? – Роджер разражается лающим смехом. – Что ж, похоже, ему все-таки место здесь, с нами.

   – Это был несчастный случай, – угрюмо произносит профессор Плюм. – Послушайте, нам обязательно об этом говорить? Это и так уже достаточно неловко.

   – Да, обязательно, – говорю я. – Думаю, после такой ночи мы все заслуживаем хотя бы объяснений.

   Он плотно сжимает губы, и я запускаю видео на телефоне, увеличивая громкость на полную.

   Запись начинается с того, что профессор Плюм настраивает камеру. Похоже, он устанавливает ее на полке книжного шкафа, чтобы его было лучше видно. Во второй раз я наблюдаю, как он подходит к столу и берет большой разделочный нож, который даже сейчас торчит из шеи его призрака под странным углом. Профессор на видео берет нож в руки, закрывает глаза, прежде чем проверить его вес, и бормочет что-то, что похоже на какие-то строчки.

   Через десять секунд он открывает глаза и оглядывается, пока его взгляд не останавливается на мраморной статуе молодой женщины, одетой в тогу и протягивающей руку. Он вкладывает нож в ее ладонь так, чтобы он был направлен в его сторону. Затем отступает назад и прочищает горло. Через несколько мгновений он начинает читать очень плохую, чрезмерно пафосную версию речи Макбета «Что вижу я перед собой? Кинжал, и рукоять ко мне?».

   Остальное я уже видел, поэтому я держу телефон перед профессором Плюмом, чтобы он мог посмотреть на себя на экране. После еще нескольких действительно плохих монологов наступает момент, когда он резко поворачивается, теряет равновесие и ударяется о стол. Сумев выпрямиться, он отшатывается назад и цепляется каблуком за украшенный кисточками край ковра. Когда он пытается развернуться, его ноги запутываются еще больше, и он падает вперед, к статуе, и натыкается на нож. Несколько ужасных мгновений спустя он падает на пол, нож вонзается достаточно глубоко, и инерция его падения вырывает его из руки статуи.

   Профессор Плюм морщится.

   – Наблюдать за этим еще хуже, чем я помню.

   – Откуда у вас вообще взялся нож? – спрашивает Дэнни. – Вы украли его из кухни?

   – Одолжил! – возмущенно отвечает он. – Я одолжил его! Я собирался вернуть, когда закончу. Я не ворую.

   – Одолжил... украл... – сердито бурчит Эгги. – Если бы ты не был уже мертв, я бы тебя отшлепала.

   – Но зачем вам понадобился нож? – я хмурюсь.

   – Потому что я произносил речь Макбета, конечно.

   – Да, я слышал это, – отвечаю я. – Но вы же понимаете, что нож в пьесе был ненастоящим, верно? Макбет галлюцинировал во время своего монолога. Это было проявлением его вины, хотя он еще не убивал Дункана.

   Дэнни поворачивается и смотрит на меня.

   – Что? Вы не ставили Макбета в школе?

   – «Сон в летнюю ночь», – отвечает Дэнни.

   – Не знаю, кому из нас повезло меньше, ведь британская школьная система уже пятьсот лет мучает детей Шекспиром. – Я закатываю глаза и снова обращаюсь к профессору Плюму. – Итак, еще раз спрашиваю, зачем вам вообще понадобился нож?

   – Потому что я актер Метода. – Он надменно выпрямляется. – Я лучше работаю с реквизитом. Я думал, что нож, находящийся в поле моего зрения, поможет мне войти в роль. Я собирался вырезать его из видео перед отправкой.

   Я поворачиваюсь к Дэнни и вздыхаю.

   – Мне кажется, что эта ночь никогда не закончится.

   Я достаю из кармана один из пластиковых пакетов, кладу в него телефон, запечатываю его, снимаю перчатки и сую их обратно в тот же карман.

   – Так что это вовсе не убийство, а просто случай смерти из-за переигрывания, – говорит Дэнни. Миссис Сноу громко фыркает позади нас.

   – Отлично! – весело говорит мистер Грейсон. – Теперь, когда вы доказали, что этого тупицу не убили, не могли бы вы снять с меня наручники? Они начинают немного натирать.

   – Возможно, вы не убивали профессора, – говорит Дэнни, – но у вас серьезные проблемы, мистер Грейсон.

   – Что? – он моргает. – Но я ничего не делал!

   – Препятствование расследованию, фальсификация доказательств, незаконное перемещение тела. – Дэнни перечисляет преступления.

   – Правда? – Мистер Грейсон сдувается. – Вы же не серьезно?

   – Разве похоже, что я смеюсь?

   – Нет, – угрюмо отвечает он.

   – Как только приедет местная полиция, они смогут решить, в чем вас обвинить, – говорит ему Дэнни.

   – Но это может занять часы, – жалуется мистер Грейсон. – Если мы действительно застряли в снегу, то даже дни! Вы собираетесь держать меня в наручниках все это время? Потому что уверен, что против таких вещей есть законы Женевской конвенции.

   – Хорошо. – Дэнни подходит к нему, хватает за руку и вытаскивает из кресла. – Учитывая обстоятельства, я сниму с вас наручники. Но даже не думайте убегать. Вы далеко не уйдете. Лучше признать свою вину, понести наказание и начать с чистого листа.

   – Вам легко говорить, – ворчит он. – Вам не грозит возможный тюремный срок.

   – Я также не тащил труп и не прятал его в шкафу, – указывает Дэнни. – Так вы будете вести себя прилично, если я сниму с вас наручники?

   – Я присмотрю за ним, – говорит Джон-горничная.

   Дэнни кивает, но когда он лезет в карман, чтобы вытащить ключ от наручников, маленькая черная бархатная коробочка падает на пол, и, покатившись, останавливается у моих ног. Я смотрю на нее, а Дэнни замирает. Сердце бешено колотится в груди, в ушах странно гудит.

   Это то, о чем я думаю?

   Вдруг все становится на свои места. То, как Дасти постоянно выскакивает в полном восторге. То, как она все время смотрит на мою руку. То, как Дэнни ведет себя нервно и суетливо каждый раз, когда он, кажется, собирается спросить меня о чем-то, а нас прерывают. Романтический уик-энд...

   Я медленно опускаюсь на колени и поднимаю коробочку. У меня пересохло во рту, а руки стали липкими. Подняв глаза, я встречаюсь с ним взглядом, но он не делает ни малейшего движения, чтобы остановить меня, поэтому я тянусь к крышке дрожащими пальцами. Она открывается с легким скрипом, и там, уложенные на атласных подушечках, лежат два одинаковых платиновых кольца с самыми красивыми узорами.

   – Дэнни, – шепчу я, медленно вставая.

   Дэнни отпускает мистера Грейсона и подходит ко мне, стоящему рядом с телом профессора Плюма.

   – Что... Я имею в виду... ты... – Я замолкаю и с трудом сглатываю. – Это значит то, что я думаю?

   Дэнни берет меня за одну руку, пока я сжимаю маленькую коробочку в другой, улыбается мне, и все следы нервозности исчезают.

   – Трис. – Он поднимает свободную руку и берет меня за подбородок. – Я неделями пытался найти правильные слова, подходящий момент. Но знаешь, что я понял?

   Я качаю головой.

   – С тобой каждый миг прекрасен, – мягко говорит он. – Я так люблю тебя, Трис. Я даже не могу вспомнить, какой была моя жизнь до тебя. Все, что я знаю, это то, что когда я смотрю в будущее, я вижу только тебя. Я хочу состариться с тобой. Ты как-то сказал мне, что боишься, что я уйду, что все это будет слишком. Я знаю, что наша жизнь может быть немного сумасшедшей, но что бы ни случилось, что бы ни происходило вокруг нас, мы есть друг у друга. – Он улыбается, и любовь, которую я вижу в его глазах, заставляет мое сердце замирать. – Я не могу обещать, что все всегда будет легко. Я не знаю, что будет дальше, и мы ведем очень странную жизнь, но могу обещать, что буду любить тебя как никто другой, буду защищать тебя до последнего вздоха и буду поддерживать тебя, когда мир попытается поставить тебя на колени. Потому что без тебя нет меня.

   – Дэнни, – шепчу я. Глаза горят, а горло сжимается от эмоций.

   – Ты, Тристан Эверетт, – моя семья, мой лучший друг, мой доверенный человек, мой любовник, все для меня, и я хочу, чтобы ты стал моим мужем.

   Я резко вдыхаю, когда первая слеза скатывается по щеке.

   – Тристан, ты выйдешь за меня замуж?

   – Ты серьезно делаешь предложение через мой труп? – Профессор Плюм недоверчиво повышает голос.

   В воздухе внезапно раздается звук сильной пощечины и шипящий шепот Дасти:

   – Если ты все испортишь, клянусь всеми богами трансвеститов, я сама тебя, блять, убью.

   Дэнни и я смеемся, хотя по моему лицу текут слезы, а сердце так сильно бьется, что кажется, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

   – Да, – шепчу я и энергично киваю. – Да, я выйду за тебя замуж!

   На лице Дэнни расцветает широкая улыбка, когда я обнимаю его за шею и прыгаю ему в объятия, все еще крепко сжимая коробочку с кольцами. Мои ноги обхватывают его, а он крепко держит меня, и я прижимаюсь губами к его губам. Ничто другое не существует за пределами маленького мира, который мы создаем вместе. Я тону в нем, мое сердце бешено колотится, живот сжимается от волнения при мысли о том, что этот мужчина – великолепный, милый, терпеливый, невероятный мужчина – станет моим мужем.

   Воздух наполняется возгласами, аплодисментами и довольно громким хлопком. Вокруг нас порхают яркие фигуры. Я фыркаю в губы Дэнни, а затем отстраняюсь, думая, что Дасти снова запустила конфетти-пушку, но понимаю, что на этот раз это настоящее конфетти.

   Мы с Дэнни оборачиваемся и видим Эллиса и Рози, которые громко кричат, Рози держит конфетти-пушку, а Эллис размахивает бутылкой шампанского. Он вытаскивает пробку, и жидкость брызгает во все стороны, а затем льется на пол, образуя игристый водопад.

   На мгновение я задумываюсь, откуда они все это взяли, но потом вспоминаю, что мы в библиотеке. Предполагалось, что именно в этой комнате завершится расследование загадочного убийства и будет объявлен убийца. Должно быть, здесь они припрятали шампанское и конфетти, чтобы отпраздновать победу.

   Я держусь за Дэнни, и мы широко улыбаемся. Берти, Роджер, Леона и Артур стоят за Рози и Эллисом и аплодируют. Я оглядываюсь по комнате и вижу Дасти, одетую в костюм чирлидерши «Даллас Ковбойз», с сине-белыми помпонами, которая кричит громче всех. Рядом с ней стоит недовольный профессор Плюм с красным отпечатком ладони на щеке. Но когда мой взгляд скользит по комнате, все гости, кажется, с радостью поздравляют нас, даже миссис Сноу. Хотя у Руби и мистера Грейсона довольно кислый вид.

   – О боже, это безумие, – смеюсь я, оглядываясь на Дэнни.

   – Но ты должен признать, это очень похоже на нас. – Он ухмыляется, когда я наклоняю голову, чтобы поцеловать его.

   Внезапно двери библиотеки распахиваются, и в комнату врываются несколько укутанных офицеров полиции Северного Йоркшира, слегка припорошенных снегом. Я вздрагиваю, когда они останавливаются и смотрят на нас.

   К счастью, все призраки исчезли, кроме Дасти, которую они все равно не видят. Однако на полу все еще лежит мертвое тело, завернутое в мусорные мешки, куча людей, одетых так, как будто они из 1930-х годов, не говоря уже о крепкой горничной, невысоком поваре и отключившемся писателе ужасов.

   Глаза Рози расширяются, и она быстро прячет конфетти-пушку за спину, а Эллис разевает рот от удивления, все еще сжимая в руках открытую бутылку шампанского.

   Я обвиваюсь вокруг Дэнни, как коала, сжимая коробочку с кольцами, а он держит меня за задницу.

   – Э-э, здравствуйте, офицер. – Я морщусь, обращаясь к старшему констеблю. – Эм, хотите верьте, хотите нет, но всему этому есть объяснение.

   Он медленно осматривает сцену, прежде чем повернуться ко мне.

   – Я искренне надеюсь на это ради вас, сэр, иначе вы все будете праздновать то, что похоже на помолвку, за решеткой.

   – О, боже, – ахает Эллис. – Меня никогда раньше не арестовывали! Как волнительно.