Глава 2

24 мая, воскресенье

Погода перестала баловать наш маленький городок солнечными лучами, и в этот день небо стало пасмурным и серым, точно кто-то сильно провинился и ему должно быть стыдно и безрадостно. Моя дружная меланхоличная семья собралась внизу, в гостиной, за просмотром боевика на новом телевизоре, который отец привез сегодня аж с соседнего района. Как всегда это происходило в выходные, готовить что-либо маме было неохота, и она просто разрешила моему младшему братику объесться мороженым и лечь спать попозже. За просмотр семейного кино меня, конечно, тоже позвали. Но на душе лежал какой-то тянущий груз унылой усталости, и я отказалась, поднявшись на второй этаж и проследовав в свою комнату сразу после тренировки и душа. Состояние — тоскливое, безрадостное. Такое же, как у всех членов моей семьи: неразговорчивого папы, вечно уставшей ото всего мамы и, под стать им, рассеянного братца.

Меня клонило в сон, но стоило припасть к подушке, как голос разума и энергия в теле требовали заняться чем-нибудь полезным. Я вставала с заправленной постели, проходила пару метров по комнате и вновь валилась с ног от непонятной усталости. Ложилась на кровать — и всё повторялось по новой.

После косметического ремонта, превратившего старый чердак в жилое помещение, комната эта утратила былую прелесть. Папа переклеил обои, положил новый чистый паркет и даже установил мне над компьютерным столом кондиционер. Все старые вещи, книги, игрушки и прочий хлам мама раздала соседям, что-то пришлось выбросить. Куда же делся главный предмет трепета моего сердца и души — дедушкино охотничье ружьё — я так и не узнала, да и узнавать почему-то, смысла не видела. От былой загадочной атмосферы этой запретной для меня территории не осталось ни следа, особенно — с тех пор, как я здесь поселилась. Правду говорят — запретный плод теряет свою сладость, едва только оказывается в руках.

Я лежала на своей маленькой двуспальной кровати, смотря в низкий потолок, обклеенный плакатами, наклейками и звездочками, светящимися в темноте. Тускло светила жёлтая настольная лампа, шторы были задёрнуты, а с первого этажа доносились звуки включенного фильма.

Мои родители нечасто баловали меня своим вниманием. Вечно занятой на работе отец приходил лишь под вечер, загруженная домашними хлопотами мама и вовсе просила её не трогать. И мне, наверное, не в чем было их винить, потому что я особо ни в чём не нуждалась.

«Руки, ноги целы,  — говорили учителя. — Все живы, сыты, здоровы. Чего вам ещё нужно?»

Даже рождение брата никак не скрасило наших однообразных семейных будней. Напротив — времени друг с другом мы стали проводить ещё меньше, а пропасть молчания и недопониманий становилась всё больше. Когда я училась в средних классах, домой, наконец, провели интернет, и я открыла для себя безграничную веб-паутину с огромным количеством информации и людей, жаждущих дискуссий. В компьютере я могла сидеть до посинения, часами листая ленты, читая новости и переписываясь с кем-то в комментариях.

Время шло, информации в интернете появлялось всё больше, и она становилась всё противоречивее. Нескончаемые новости и несправедливостях и сломанных судьбах, чьих-то смертях и стычках, пропаганда и нетерпимость, вечные скандалы и кибербуллинг. Новостные форумы, обсуждения и ролики об очередных инфо-поводах воспитали меня вместо родителей. Я выросла с острым осознанием того, как всё вокруг меня неправильно и несправедливо. Хотелось что-то делать, менять мир к лучшему, влипнуть в какое-нибудь невероятное, может даже идиотское приключение. Но стоило мне оторваться от экрана компьютера и оглядеться по сторонам, как я тут же вспоминала о том, где и среди кого я живу: в тихом спокойном городке, в котором никогда ничего не происходит. И людям здесь, по большому счёту, всегда и на всё плевать.

Мысль об этом удручала и демотивировала. Руки опускались, и мне уже ничего не хотелось делать: ни читать, ни развиваться, ни даже выходить из собственной комнаты. От смирения меня спас человек, чьего имени и внешности я никогда не знала, но общалась с ним почти каждый день, на протяжении вот уже нескольких месяцев.

Звякнуло уведомление. Лениво подняв голову, я взглянула на экран телефона и поняла, что мне вновь поступило сообщение с вопросом о том, как у меня дела и где я пропадаю. С размаху я плюхнулась в сиденье компьютерного кресла и, схватившись руками за край стола, притянула сама себя к монитору и клавиатуре с мышкой. Открыла чат, вновь встретилась взглядом с текстом:

«— Хай. Как дела? Э, чё за игнор? Не пишешь ничего, ты там померла что ли?»

Я усмехнулась и застучала пальцами по шумной клавиатуре, иронично печатая:

«— Если бы. Учёба доконала, тренировки, экзамены. Когда это уже закончится?..»

Несколько секунд я ждала ответа, и, наконец, получила его:

«— Крепись, лол. У меня тоже сессия, препод все мозги проел своими отработками»

«— Меньше надо было прогуливать, тогда, может, и отрабатывать не пришлось бы» — усмехнувшись сама себе под нос, ответила я.

«— Не умничай, — ответили мне. — У меня были более важные дела»

«— Какие? Играть в «Доту»?»

В интернете у него был ник «Бартоломью_Робертс», в честь известного британского пирата, но на аватарке, почему-то, — фото Курта Кобейна. Мы познакомились полгода назад на форуме, поцапались в комментариях, споря о равноправии и чьих-то правах. В моменте, перешли в личные сообщения и стали переписываться, сохраняя анонимность. Я знала, что он — студент-программист, подрабатывающий на своих навыках и знаниях тёмных уголков интернета, а ему было известно лишь то, что я заканчиваю одиннадцатый класс и занимаюсь спортом.

Что-то глубоко внутри подсказывало мне, что общение это не предвещало ничего хорошего. Причём ещё с того самого дня, когда он безо всякого труда скинул мне в личку моё же школьное видео с забега трёхлетней давности, которое я держала у себя на странице под закрытым доступом.  Я догадывалась о том, что Бартоломью_Робертс зарабатывает себе на чипсы и банку энергетика не самыми легальными способами, но переписка с ним настолько увлекла меня в обсуждение всего на свете, что я махнула на эту возможную опасность рукой.

С анонимом из интернета мы обсуждали книги, фильмы, скидывали друг другу новости и приколы, бесконечно спорили и подкалывали друг друга. Каким-то образом, мы стали таким стабильно существующим пазлом в жизни друг друга, что Бартоломью_Робертс даже назвал меня своим другом. Я чувствовала его присутствие и участие в своей жизни, и вместе с этим гордилась тем, что мы не знали о личной жизни друг друга почти ничего конкретного. Он словно был для меня той самой книжкой, которую на всякий случай берёшь с собой в долгую поездку: не то, чтобы прям обязательно, но пусть будет, на случай если разрядится телефон.

«— Пошла ты, игры — это круто!» — ответил Бартоломью_Робертс и кинул стикер с человечком, закатывающим глаза.

Я усмехнулась, считая его до абсурдности смешным болваном.

«— Мне бы столько свободного времени, сколько у тебя, чел, — написала я скучающе. — Я бы, может, тоже в игрушки играла»

«— Зависть — смертный грех, бейба» — надменно ответил аноним. — «Тем более в столь юном возрасте»

«— Вообще-то мне уже есть восемнадцать, учёный»

«— Точно, тебе же неделю назад исполнилось. И какого быть старым разваливающимся поленом?»

«— Понятия не имею, я ведь не ты»

«— Ха-ха-а. Смешно.»

Я и сама усмехнулась, довольная тем, как ловко мне удалось его подколоть.

«— И почему я только с тобой общаюсь? — будто сам себе задал вопрос Бартоломью_Робертс. — Ты же просто невыносима»

«Всегда пожалуйста, — самодовольно ответила я. — А если что-то не устраивает, можешь в реале найти себе брата по разуму, я не настаиваю»

«— Кстати об этом, как там твоя подруга? Цветёт и пахнет?»

«— Да, — вспомнила вдруг я. — У неё как раз тоже скоро день рождения. Ума не приложу, что ей подарить»

«— Подари ей какую-нибудь очередную книжку о проблеме влияния патриархата на современное общество, не ошибёшься, — каждое второе сообщение анонима так и пылало едким кислотным сарказмом. — А то что, только я этот бред каждый день слушать должен?»

«— Тебе бы стоило подарить чувство юмора, придурок, — снисходительно подняв брови, напечатала я. — Но пока ограничусь лишь томиком сочинений Бродского»

«— Бродский?!» — удивился аноним. — Ха-ха, так она из «этих»?»

«— Каких ещё «этих»?..» — нахмурившись, переспросила я.

«— Ну, «не таких как все». Прочтут два стишка, и типа шарят. Не выходи из комнаты, не совершай ошибку...»

«— Шаришь тут только ты у себя в штанах рукой, пока мамка не видит, — с негодованием застрочила я. — А Даша...»

Поймав вдруг саму себя на чрезмерных откровениях, я стёрла последнюю строчку и переписала её заново:

«— А она на самом деле в этом разбирается. И если ты ничего, кроме «не выходи из комнаты...» больше запомнить не способен, то мне удивительно, как ты на программиста вообще выучился!»

«— Воу-воу, расслабься, систер, я же просто пошутил. Ну да, туплю чутка, могу себе позволить. Так просвети меня, неграмотного, мать милосердия» — в конец сообщения он поставил подмигивающий смайлик.

Я ничего не ответила. Какое-то время просто недоверчиво пялилась в монитор, сложив руки в «замочек» и слегка подёргивая щекой. Бартоломью_Робертс будто почувствовал мою обиду, и торопливо застрочил:

«— Ладно-ладно, я тупой, а ты умная. Скинь что-нибудь почитать, и будем в расчете»

Я вспомнила стихотворение, которое Даша читала мне вчера по дороге домой. Голос её эхом пронёсся в моей голове обрывками фраз, и я поспешно забила в интернете: «Я всегда знал, что жизнь — игра».

«—  Красиво, — написал аноним через пару минут молчания. — Но очень грустно. Не люблю грустные финалы, от них остаётся гадкое послевкусие»

«— Зато реалистично, — заметила я. — Есть над чем задуматься»

«— Я в интернет не думать захожу, а расслабиться, — Бартоломью_Робертс отвечал мне только текстом, но почему-то я осознанно видела у себя в голове его ленивую улыбку, выглядывающую из-под тёмного капюшона. Слышала, как он чавкает, растягивая каждый гласный слог, и без конца зевает. — Мне реализма в жизни вполне хватает»

Он немного помолчал, словно ожидая моего ответа, но вскоре сам перевёл тему:

«— Что будешь сегодня делать?»

«— Не знаю, еще не...» — начала печатать я, но внезапно пришедшее от Даши сообщение вдруг отвлекло меня от переписки с анонимом.

«— Чёртов Ягелев меня достал!» — звякнуло уведомление на телефоне.

Я отстранилась от экрана компьютера и взяла его в руки, пристально рассматривая сообщение.

«— Я всё понимаю, но это не лезет уже ни в какие рамки, — Даша писала быстро, несколькими короткими сообщениями, словно очень злилась и пыталась как можно скорее выплеснуть эмоции. — Сама посмотри!»

Следующим сообщением Даша переслала мне собственную переписку с Артёмом, судя по дате — совсем свежую.

«—Так куда собираешься поступать?» — спрашивал он, не забыв при этом поставить в конце предложения «улыбающуюся» скобочку.

«— В Ростов, скорее всего» — нехотя отвечала Даша. Я поняла это по количеству времени, прошедшему прежде, чем она вообще что-что написала своему собеседнику.

«— Да, Ростов — хороший город, — согласился тот. — Тоже туда поступать буду. Ну что, квартиру будем вместе снимать?»

Сразу после этого сообщения последовало несколько омерзительно смеющихся смайликов, и мне стало не по себе.

«— Ой, я перепутала, — почти мгновенно ответила ему Даша. — Я не в Ростов буду поступать, а в Краснодар. Подальше от дома и всё такое»

«— Ну, в Краснодаре тоже неплохой институт, — похоже, без капли какой-либо совести или чувства внутреннего такта продолжал Артём. — Значит, туда поеду. Буду делать тебе утренний кофе перед учёбой»

От последнего предложения мне сделалось так мерзко, что я не сдержала скривленного отвращения на лице. Сама не знаю, от чего меня воротило больше: от жути преследования или от этого слащавого слога, вдобавок пропитанного такой нелепой Ягелевской самоуверенностью.

«— Что он несет, господи, — быстро напечатала я. — Какой ещё кофе? Он там со своей золотой медалью совсем мозгами тронулся?»

«— Не знаю, чем он там тронулся, — продолжала строчить подруга. — Но лично я, похоже, начинаю сходить с ума. Либо у меня паранойя, либо он меня взломал»

В голове моей возник временный диссонанс. Только что я переписывалась со своим интернет-другом. Программистом, который, как было мне известно, вполне разбирался во взломах чужих аккаунтов, и даже однажды продемонстрировал мне свои навыки. И тут — мне пишет моя лучшая подруга, подозревающая, что её, кажется, пасут.

«— Кто «он»? — на всякий случай уточнила я. — Кто тебя взломал?»

«— Этот придурок, Ягелев, кто ещё?» — двумя сообщениями ответила Даша.

Я тряхнула головой и почему-то выдохнула. Однако секундное непонятно откуда взявшееся облегчение тут же обернулось вновь нарастающим напряжением. У меня появились новые вопросы.

«— Подожди, с чего ты это взяла?» — обеспокоенно спросила я снова.

Быстро и обрывисто, словно в панике, Даша застрочила мне сообщения, одно за другим:

«— Я переписывалась с папой о новом кафе, которое недавно на площади открыли. Сказала, что хочу сходить туда. Через минуту Артём написал мне, позвал сходить туда вместе»

На какое-то время я даже успокоилась.

«—Перестань себя накручивать, — принялась печать ответное сообщение я. — Это просто совпадение. О новом кафе весь город говорит, а этот безнадёжный романтик просто пытается пригласить тебя на свидание, как и сто раз до этого»

Не прошло и минуты, как Даша написала:

«— Да? А как тогда он о моей любимой музыкальной группе узнал?»

«— Чего?» — снова не поняла я.

«— Я искала билеты на их концерт в июне, и он снова написал мне, спросил, не хочу ли я сходить на выступление вместе с ним»

«— «Нервы»? — покачивая головой, спросила я. — Да вся школа знает, что ты сохнешь по их песням с девятого класса. Это уж точно не эксклюзив»

«— А сериал?! — к большому сожалению, я не видела лица Даши, но по огромному потоку коротких сообщений, сыпавшихся на мой телефон градом, поняла, что та начинает злиться. — Я начала смотреть сериал, тот самый, который запретили недавно. Угадай, что тут же решил поинтересоваться, на какой я, мать его, серии сейчас?! Он не спрашивал, смотрела ли я, он сказал это как факт!»

Даша была где-то на грани между яростью и отчаянием, но почему-то я точно была уверена в том, что она надумывает себе лишнего. Да, может Артём и навязчивый подлиза, но не до такой же степени, чтобы взламывать её компьютер? К тому же, он совсем не разбирается в технике,  и телефон у него старый — весь побитый и расцарапанный. Умел бы он делать нечто подобное — уж точно в деньгах не нуждался бы.

«— Дашунь, пожалуйста, успокойся, — попыталась поддержать подругу я. — Это всё — просто глупые совпадения. Ягелев не мог взломать твою страницу, это просто исключено. Почему бы тебе его просто не заблокировать?»

«— Он — наш одноклассник, — напомнила Шарапова. — К тому же, у меня нет доказательств, и если я действительно ошибаюсь — то получится, что я «бросила» человека в «чёрный список» просто так. В любом, меня всё это жутко тревожит»

«— Постарайся не думать о нём, — советы мои были не полезнее фразы «не паникуйте при пожаре», но я старалась, как могла. — Посмотри фильм, отвлекись. Завтра — последний день учёбы. Скоро сдадим экзамены, и ты его больше никогда не увидишь»

Какое-то время она ничего мне не отвечала, однако иконка аватара ясно давала понять, что Даша здесь, в чате, и никуда не вышла. Она словно сидела по ту сторону экрана, нервно пялясь в переписку и покусывая губы, хрустя костяшками пальцев. Я тоже сверлила взглядом наш чат, не решаясь выйти и бросить её здесь одну. Хотела написать что-нибудь, дабы сгладить это неловкое затишье, но так и не нашлась что именно.

«— Скажи, Ась,» — написала она вдруг, и вновь замолчала на некоторое время.

Я слегка напряглась. Неуверенно напечатала в ответ:

«—Да?»

«— Нам ведь нечего друг от друга скрывать?» — уже через мгновение читала я голосом Даши.

«— Конечно нет,  — торопливо застрочила я, своим уверенным слогом пытаясь успокоить подругу. Как хорошо, что в этот миг она не видела, как сильно я покраснела, как запылал у меня лоб и затряслись в нервном тике пальцы. — С чего бы мне... ну... нам скрывать что-то друг от друга?»

«— Мне ведь не нужно ни о чём беспокоиться?» — задала она вопрос, и от него мне стало только хуже.

«— Разумеется. Это просто стресс от учёбы, — бегло напечатала я. — Всё будет хорошо»

«— Наверное, ты права, — ответила Даша после некоторого молчания. — Это просто паранойя. Я совсем свихнусь скоро от этих экзаменов, нужно отдохнуть»

Мне было неприятно врать, и всё же я была не до конца честна с ней, и мысль об этом была не слишком приятной для того, чтобы держать её в голове. Ещё полгода назад, едва только познакомившись со странным анонимом в интернете, я — как настоящая подруга — первым делом рассказала о нём Даше. Сперва она никак не отреагировала на информацию о моём новом знакомом. И лишь после того, как до чёртиков удивлённая я поведала подруге о том, как Бартоломью_Робертс сам скинул мне видео из моего личного архива, доступа к которому совершенно точно иметь не мог, Даша напряглась.

В течение целого дня она читала мне лекции о моей беспечности и безответственности, упрекала в том, что я учу её никому не доверять, а сама общаюсь с каким-то подозрительным челом из интернета, у которого, к тому же, ник известнейшего разбойника Нового времени, а на аватарке — рок-звезда восьмидесятых, вынесшая себе мозги при помощи ружья. Алексеева взяла с меня обещание, что я оборву это странное знакомство, удалю переписку у нас обоих и больше никогда не буду связываться с «той самой» стороной интернета. И я, конечно, нехотя согласилась. При этом, мысленно я зажимала на пальцах «крестики», уверенная , что пока я не сообщаю анониму никаких личных данных — бояться мне нечего.

Мы с Дашей переписывались ещё некоторое время, обсуждали её предстоящий день рождения. Когда диалог, наконец, сошёл на «нет», я вновь подняла взгляд к монитору компьютера и в ужасе обнаружила семь пропущенных сообщений от Бартоломью_Робертса. Оказывается, я не закрыла с ним диалога, и все его новые и новые сообщения автоматически помечались как прочитанные, пока я была увлечена перепиской с Дашей.

«—Что будешь сегодня делать?»

«—Э-эй»

«—Ау, ты тут?»

«—Куда пропала?»

«—Понятно всё, поматросила и бросила»

«—Не очень-то и хотелось»

Крайним сообщением он отправил мне обиженный смайлик.

Я накинулась на клавиатуру и принялась с бешеной скоростью печатать ответ:

«— Чёрт, прости, пожалуйста, мне написали и я отвлеклась»

Аноним ответил почти сразу:

«— Проехали, я и сам занят был. Так какие планы?»

Я замолчала на некоторое время, слегка отстранившись от экрана компьютера, и хорошенько задумалась. Слова Даши не шли у меня из головы, и хоть рациональная часть моих мозгов и понимала, что всё, что расписала мне подруга — не более, чем тревожный надуманный бред, всё-таки где-то глубоко внутри я беспокоилась: не случилось ли чего на самом деле?

Я сидела за компьютерным столом, откинувшись на спинку стула и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Пальцами отбивала по деревянной поверхности какой-то непонятный ритм, который, не задумываясь, сочиняла на ходу.

«Нет, не может такого быть, — размышляла я. — Ягелев — хакер? Бред»

Аноним вновь дал о себе знать новым сообщением:

«— Ау? Куда опять пропала?»

«Я только проверю, — подумала я. — Просто убежусь в том, что всё это — неправда, и буду спать спокойно. А заодно, и Даша»

Я вновь пододвинулась к клавиатуре и принялась быстро печатать:

«— Слушай, ты ведь программист, верно?»

Бартоломью_Робертс прочёл сообщение, но ответил не сразу.

«— Ну, вроде того» — написал он через какое-то время.

«— Хакерством занимаешься, я точно помню, ты говорил» — не унималась я.

«— Эй, малышка, не спеши, — ответил аноним торопливо. — У маленьких школьниц заказы я не беру. Не то, чтобы я тебе не доверял, но правила есть правила, так что извини»

«— Да погоди ты со своими правилами, — резко перебила я его сообщение своим. — Мне нужен совет»

«— Тебе? Совет?!» — я не видела его лица и даже понятия не имела, как он выглядит, но отчётливо чувствовала, как на этом моменте он рассмеялся.

«— Да, это очень важно»

«— Обычно за совет я тоже беру денежку, подруга, — начал он, и я закатила было глаза, но после второго сообщения тут же смягчилась: — Но ты меня никогда ни о чём не просила. Так и быть, будем считать, что это эксклюзивная для тебя акция: первый вопрос — бесплатно. Валяй»

Я размяла затёкшие пальцы и принялась объяснять Бортоломью_Робертсу ситуацию, стараясь не называть имён и говорить общими фразами:

«— У моей подруги есть проблемка. Она подозревает, что её действия на разных сайтах отслеживаются и сообщаются третьим лицам. Такое возможно?»

«— Её сталкерят что ли?» — переспросил аноним.

Я засомневалась немного, а затем ответила:

«— Может быть. Так как? Это возможно?»

Аноним вновь замолчал ненадолго, по-видимому, обдумывая полученную информацию, и через пару минут ответил ясно и развёрнуто:

«— Вполне возможно. Если у неё на компьютере заражение вирусом, программа собирает информацию обо всех действиях, выполненных на том или ином сайте, к примеру — пароли, а затем отправляет заказчику, то есть сталкеру. Найти вирус вряд ли у вас получится, но можно переустановить операционную систему и поменять везде пароли, тогда может сработать»

Так много непонятных заумных слов я не слышала даже на уроке физики, о чём решила незамедлительно сообщить своему интернет-собеседнику:

«— Чел, я ни слова не поняла. Можно по-русски и короче?»

«— Комп пусть переустановит, — ответил аноним, не забыв добавить в конце смеющиеся смайлики. — И с интернета поменьше всякой ерунды скачивает, чтобы сталкеры не мерещились»

Мы ещё немного пообщались, обсудили новый ролик моего любимого блогера, и я, наконец, решила спуститься на первый этаж, чтобы перекусить. За окном по-прежнему было пасмурно, грязные серые тучи закрывали собой солнце, и всё на улице казалось мрачным и безрадостным. Моя семья по-прежнему сидела в гостиной, собравшись на диване и уставившись в новенький телевизор, равнодушно наблюдала за происходящим на экране.

— Ася, там, в холодильнике стоит окрошка, — не отрываясь от монитора почти безэмоционально крикнула мне мама.

— Фу, окрошка... — с отвращением протянул братик, всё также глядя в монитор.

И только папа ничего не отвечал, а лишь негромко похрапывал, откинув голову на спинку дивана.

В холодильнике и вправду оказалась целая кастрюля окрошки. Налив себе в тарелку пару половников, я с удовольствием её съела. Параллельно я не переставала думать о последних событиях, какое-то странное тревожное чувство не оставляло меня в покое. Что-то точно было не так, но я не могла понять, что именно.

«Похоже, общение с Дашей на меня сильно влияет, — подумала я. — Я тоже становлюсь нервной. Нужно успокоиться»

И стоило мне подумать об этом, как мой телефон резко стало разрывать от уведомлений. Испугавшись, я чуть не уронила на пол ложку, но чудом успела подхватить её в воздухе и торопливо бросить в тарелку. Брызги от окрошки обдали мою футболку, испачкав её, а я схватила телефон и поняла: снова пишет Даша.

«— Ася, это катастрофа, — вновь торопливо, на панике застрочила подруга. — Он только что был здесь»

Я поперхнулась.

«— Кто «он»? — мигом ответила я. — И где — «здесь»?»

«— Да Ягелев!! — сплошным потоком, сообщения сыпались одно за другим.  — Он пришёл к моему дому и полчаса тёрся возле ворот»

Я похолодела от тревоги. Выпучив глаза и прикрыв разинутый рот рукой, я откинулась на спинку стула, на время отведя взгляд от экрана телефона.

«—Что?!  — почти в бешенстве написала я. — Зачем? Чего он хотел?!»

«— Он написал, — продолжала строчить Даша. — Сказал, что стоит у моего дома, принёс мне какой-то подарок. Зачем и в честь чего — я сама не знаю»

«— Ты выходила к нему?»

«— С ума сошла? Конечно нет! Я велела ему уходить, сказала, что он меня пугает, и я ни за что к нему не выйду. Откуда он вообще узнал мой адрес?! Он следил за нами?»

«— У тебя дома кто-нибудь есть?»

«— Папа всё ещё в командировке. Дома только мама, но она тоже скоро уедет»

«— Твоя мама прогнала его?»

«— Нет, — последние её сообщения окончательно сбили меня с толку. — Всё намного хуже»

Ягелев и впрямь пришёл к самому дому Даши, с букетом полевых цветов и подарочным пакетиком в руке. Должно быть, Артём незаметно выследил, как мы с ней возвращаемся домой после школы, и произошло то, чего она так боялась Алексеева: он на самом деле узнал её адрес. Артём простоял на месте какое-то время, уговаривая предмет своего воздыхания выйти, пока с другой стороны забора сделать то же самое Дашу уговаривала её собственная мать.

— Ну ты посмотри, как он за тобой ухаживает! — не унималась она, наворачивая круги вокруг дочери, сидящей за обеденным столом и закрывшей голову руками, точно прячась от невидимых ударов. — Такой хороший мальчик, а ты ломаешься. Такие парни на дороге не валяются!

— К большому сожалению... — пробубнила себе под нос Даша.

— Ну что ты, я не понимаю, — мать резко приземлилась на стул прямо напротив Даши и попыталась взглянуть дочери с лицо. — Хочешь, чтобы было как у других? Всю жизнь одна и даже помочь некому?

— А может, я не хочу, чтобы мне кто-то помогал! — взревела вдруг Даша.

Резко убрав руки от лица, она вскочила на ноги и заметалась по комнате, зло топая по деревянному полу.

— Почему обязательно должен быть кто-то, кто непременно меня защитит и от всего убережёт?! — глаза её метали молнии, руки сжались в кулаки. — Почему я должна стоять за чьей-то спиной и ждать, когда меня спасут или вступятся?! Я хочу сама иметь голос, хочу уметь говорить «нет», хочу, чтобы с моим мнением считались, и никто не лез туда, куда его не просят! Разве я не могу быть самостоятельной?!

— Можешь, — кивнула слегка обескураженная мама. — Но это очень трудно, пойми. Ведь гораздо проще, когда рядом есть тот, кто подстрахует, поможет...

— А если в один момент его рядом не окажется?! — Даша остановилась посреди комнаты и взглянула на мать так, что той стало не по себе. — Вдруг он будет на работе, у любовницы, в командировке или вообще — уедет в Ставрополь, поступать в институт! Кто тогда мне поможет? Кто меня подстрахует?!

Мать молчала. Ещё немного постояв на месте, в полнейшей тишине, вся красная и взмокшая от крика, Даша резким движением отодвинула стул и вновь села за стол. Волосы её были взъерошены, губы поджаты. Мать смотрела на неё какое-то время, не решаясь что-то сказать, а затем тихо произнесла:

— Глупая ты, Даша. Я тебя учу-учу, и всё без толку. Пригласи этого Артёма на день рождения, я с ним хоть пообщаюсь.

— Иди! — Даша резко вытянула руку, указывая на выход. — Иди, общайся! Только сделай так, чтобы он перестал меня преследовать! Как ты не понимаешь, что я не хочу такой любви! Я не хочу быть  с тем, кто меня не слышит и не считается с моими личными границами! Я не хочу быть с ним! Не хочу! Не хочу! Я не хочу быть с Ягелевым!

Еще полминуты мать Даши смотрела на дочь, слегка наклонив голову набок и наивно моргая, а затем вдруг спросила:

— Да почему? Ты ведь даже не пробовала...

«— Сошлись на том, что я просто маленькая и глупая, — закончила свой рассказ Даша, писала она много, торопливо, с кучей опечаток и почти без знаков препинания. — А она взрослая, прожила жизнь и знает, как лучше. И всякое такое»

Я сидела обескураженная, не зная, что ответить.

«Что-то это уже за гранью идеи о том, что Ягелев — безобидный дурачок, воспитанный по принципу «раз влюбился — добейся». Он точно не тот, кем кажется» — думала я, пока Даша ждала моего ответа.

«— Он ушёл?» — торопливо спросила я после сиюминутных раздумий.

«— К счастью — да, — ответила она. — Видимо, устал ждать того, чего никогда не произойдёт. Но мне что-то всё ещё не по себе. Мама скоро уедет в клуб, и я останусь дома одна. Где гарантии, что он не явится снова?»

«Гарантий нет» — подумала я, не в силах не согласиться с очевидным.

Остаток вечера я провела в полном одиночестве, в своей комнате на втором этаже. За окном совсем стемнело и зажглись два фонаря — единственные на всю нашу улицу. После разговора с Дашей мне стало гадко на душе, я предложила ей встретиться, но она отказалась, сославшись на то, что ей нужно готовиться к экзаменам. Моя семья давно легла спать, на первом этаже было темно и пусто, и только в моей комнате горел приглушённый свет настольной лампы. В поисках занятия, я слонялась по помещению, разглядывала фотографии в рамках, корешки старых отцовских книг, часть из который стояли у меня в шкафу. Пол под моими ногами противно скрипел, но я так была погружена в собственные мысли, что решительно этого не замечала.

«Противный маленький городок, — думала я, водя пальцами по персидскому ковру, висящему на стене над диваном. — И люди противные. Никто ничем не интересуется, ни к чему не стремится. Одни только разговоры о чужой личной жизни, кто и кому там что должен. Интересно, какого это — жить там, где люди читают книги, а не мораль? Ходят по музеям и выставкам, а не по дворам друг друга? Какого это — общаться с такими людьми вживую, а не только в интернете?

Взгляд мой пал на нашу совместную с Дашей фотографию, стоящую в рамочке в деревянном шкафу, за стеклом.  На ней мы вместе стояли на вручении аттестатов за девятый класс, улыбались в камеру и радостно сжимали в руках свои первые документы об образовании. Оценки с них были средние, цвет обложек — пурпурно-фиолетовый. Нас фотографировала мама Даши, восхищённо бегая туда-сюда в поисках лучшего ракурса, пока моя мама стояла позади неё, вся заспанная и уставшая от воспитания моего новоиспечённого братика.

— Ой, девчонки, какие же вы красивые! — суетилась Дашина мама. — В одиннадцатом классе на вручении аттестатов снова такую фотографию сделаем! Посмотрим, как вы изменитесь за эти два года!

За два года мы почти не изменились, и только больше захотели поскорее уехать из своего посёлка городского типа куда-нибудь, где на улице, по крайней мере, больше двух мигающих жёлтым светом фонарей. А куда именно переезжать и на кого идти учиться — уже было не столь важно.

«— Ты знаешь, я тоже не семи пядей во лбу, — писала я Бартоломью_Робертсу зимой, после того как вернулась от репетитора. — И я не самый умный человек в этом городе. Но я чувствую, что пока я здесь, среди этих людей — ничего точно не изменится. Моя собственная семья меня раздражает. Бесхребетный отец, мать с затянувшейся послеродовой депрессией... Мой брат уже перенял их поведение, ещё немного — и я тоже стану такой. Я уже становлюсь такой: мне совсем ничего не хочется, а если и хочется — не получается. Я устала от этой бесконечной апатии»

«— Ты думаешь, если переедешь в другой город совсем одна и начнёшь там всё заново, то все твои проблемы решатся?» — спросил меня  скептически настроенный аноним.

Я подумала немного, а затем ответила:

«— Не все, но хотя бы часть. Я на это надеюсь»

«— Это не так работает, подруга, — тут же напечатал Бартоломью_Робертс. — Уйдут одни проблемы — появятся новые. Мой тебе совет, как человеку, который заканчивает колледж: не спеши взрослеть, потому что взрослая жизнь — полное дерьмо»

Даша часто повторяла о том, как она не хочет взрослеть. Она давно и страстно мечтала о самостоятельной жизни в Питере, но после того, как выяснилось, что её отец насовсем переезжает жить именно в северную столицу страны, о хоть каком-то счастливом будущем пришлось навсегда забыть. И тем не менее, с каждым днём мы были всё ближе и ближе к тому самому дню, когда все разъедутся и детство действительно закончится. Подобно женщинам, боящимся страшной цифры «тридцать», она боялась цифры «восемнадцать», и число это вот-вот должно было настигнуть Алексееву в её собственный день рождения. Мысль об этом беспокоила мою подругу. Она не хотела мириться с тем, что это лето для нас с ней будет последним, беззаботное время вот-вот канет в небытие, и теперь нам обеим будет не до игр. Ещё больше она боялась одиночества, потому что одна быть не умела. И здесь — дилемма: остаться за спиной кого-то и дальше бояться каждого шороха, или всё-таки рискнуть, выйти из тени и сказать то, о чём, на самом деле, давно нужно было сказать. Прав был Иосиф Бродский: судьба — игра.

Даша не хотела стоять у кого-то за спиной, но и выходить из-за чужой спины не спешила. С самого детства, во всех дворовых играх подругу защищала я. В школе, когда одноклассницы попытались подколоть её за первые прыщи, одёргивала их тоже я. Везде, где были люди, Алексеева вела себя как забитая овечка. И лишь дома, где, наконец, появлялось хрупкое чувство безопасности, Даша, раскрывалась как личность: шутила, смеялась, злилась, спорила, кричала.

— Тебе нужно перестать быть такой застенчивой, — сказала я ей однажды, и очевиднее этого могло бы быть только замечание о том, что трава — зелёная.

— Может я и не была бы такой застенчивой, если бы меня не преследовал одноклассник, клянущийся мне в вечной любви, — ответила Даша тогда как будто бы в шутку, но в её тихом смешке я уловила нотку грусти. — Был бы рядом папа — было бы куда проще.

Отец Даши всё время пропадал в командировках и редко появлялся дома. Дочь он видел только спящей, с женой разговаривал только на повышенных тонах. В те редкие дни, когда Даша могла проводить с ним хоть немного времени, она, по собственному же признанию, была самым счастливым человеком на земле. Бывая у неё дома, я часто было свидетельницей того, как Алексеева, сорвавшись на внезапный телефонный звонок, выходит из дома. Я проходила на кухню, чтобы налить себе стакан воды, и через окно видела, как Даша стоит на крыльце, припав к фасаду дома, и чуть не плача разговаривает с отцом по телефону.

Она задавала один и тот же вопрос:

«— Пап, а ты когда приедешь?»

И получала один и тот же ответ:

«— Пока не знаю, дочь»

Я легла в постель поздней ночью, продолжая думать о ней. Статус в социальных сетях показывал, что Даша ещё не спит, по-видимому — смотрела тот самый сериал.

«На свежую голову думается легче, — засыпая, размышляла я. — К тому же, завтра — забег. Нужно выспаться»

И с этой идеей сознание моё провалилось в сон. Миражами передо мной неслись размытые картинки, лилово-фиолетовые стены нашего класса, зелёный школьный двор. Эхом, словно откуда-то издалека доносились радостные крики школьников и сигналы машин. О да, я помнила этот день, словно это было сегодня. А между тем, этим странным расплывчатым воспоминаниям, наполненным плеском речной воды и тёплым солнечным светом, уже исполнился целый год.

_____________Приветствую критику, пожалуйста, укажите на ошибки. В том числе на грамматические.🖤 Мой панковский инст: @grom.ovae🖤 Мой телеграмм, в котором я постоянно ною и много матерюсь: @ididntagree