Глава 15

Тьма сомкнулась вокруг меня, плотная и живая. Банчан не просто держал меня — он *растворялся* в моей коже, его пальцы просачивались сквозь поры, заполняя вены чем-то чёрным и вязким. 

— Дыши, — прошептал он, и его голос звучал уже внутри, под черепом. — Ты же этого хотела. 

Я пыталась кричать, но рот заполнила та же тьма. Она текла по горлу, проникала в лёгкие, заменяла кровь. 

Где-то в этом кошмаре раздался хлопок — Джэ бил кулаками по захлопнувшейся двери. Его голос доносился будто сквозь толщу воды: 

— Борись, сука! Он не может войти без твоего согласия! 

Но было поздно. 

Банчан смеялся, и этот смех раздавался у меня в груди. Его руки — нет, уже *мои* руки — поднялись перед лицом. Я чувствовала, как меняюсь. Как кожа темнеет, как ногти удлиняются в острые когти. 

— Вот и всё, — прошептал он *моими* губами. 

Зеркало напротив треснуло по диагонали. В его осколках отражалось не моё лицо — а *его*. Улыбающееся. 

Джэ наконец выбил дверь. Его глаза расширились, когда он увидел меня. Нет — *нас*. 

— Охренеть... 

Я (мы?) подняли руку. Чёрные прожилки под кожей пульсировали в такт сердцу. 

— Она моя, — сказал Банчан *моим* голосом. 

Джэ сделал шаг назад, лицо его побелело. 

— Алекс, если ты там... борись! 

Я пыталась. Боже, как я пыталась. Но тьма была слаще, чем всё, что я когда-либо чувствовала. Она обещала покой. 

— Перестань сопротивляться, — прошептал Банчан изнутри. — Ты же устала. 

И я... 

Я отпустила

Кровь стучала в висках, смешиваясь с его голосом. Банчан заполнял меня, как чернила заполняют воду — медленно, неотвратимо, превращая все внутри в темную жижу. 

Я упала на колени, пальцы впились в пол — мои ногти уже посинели, стали длиннее. 

— **Дыши**, — он шептал изнутри, и мое тело слушалось его, а не меня. Легкие наполнялись воздухом без моего желания. 

Джэ бросился вперед, схватил меня за лицо: 

— Алекс! Слушай мой голос! 

Но я почти не видела его — только смутные очертания сквозь черную пелену. Его пальцы жгли кожу, но это было ничто по сравнению с тем, как Банчан **перестраивал** меня изнутри. 

— Она не ответит, — сказал мой собственный голос, но интонации были его. Губы растянулись в улыбке, которую я не рисовала. 

Джэ ударил меня. 

Боль пронзила челюсть, и на секунду я **вернулась** — увидела себя со стороны: синюшные вены на руках, черные белки глаз, рот, искривленный чужим смехом. 

— Борись, сука! — Джэ снова занес руку, но мое тело (его тело? **наше тело?**) двинулось быстрее. 

Я (он? мы?) схватили его за горло и подняли в воздух. 

— Ты **действительно** думал, что сможешь ее спасти? — Банчан говорил моими губами, а я была зрителем в собственном теле. 

Джэ хрипел, его ноги били по моей (нашей?) груди, но хватка только усиливалась. 

Где-то в глубине, в последнем уголке сознания, я закричала. 

И вдруг... 

**Боль**. 

Настоящая, дикая, режущая. 

Банчан зарычал **во мне** — кто-то вонзил нож в нашу (мою?) спину. 

Я упала, выпустив Джэ. 

За спиной стоял Чонин. Настоящий живой с окровавленным ножом в руках.