Глава 11

Хардин переключает одну радиостанцию за другой, он кликает на кнопки стереосистемы, которой он хвастался, полчаса нашей дороги домой.

- Остановись уже, - стону я в отчаянии.

Но он лишь фыркает на мои слова:

- Ты не понимаешь, Тесси. Я хочу слушать хорошую музыку.

- Разве Марайя Кэрри - это не хорошая музыка?

- Для тебя, может быть, и хорошая, - ведёт он плечами беспечно.

Я скрещиваю руки на груди в напускном недовольстве.

- Что значит, для меня, может, и хорошая??

- Нуу, не знаю, кого ты там слушаешь? - посмеивается он. - Джастина Бибера?

Сведя брови вместе, я с возмущением в голосе отвечаю:

- Что? Нет! Вообще-то, нет. Мне нравится всего одна его песня.

Хардин заливается громким смехом. Он бьёт по рулю ладонью и практически орёт:

- Мама мне всегда говорила, что я неплохо разбираюсь в людях.

То, что он заговорил о родителях, должно было стать чем-то неловким и грустным, но не в данный момент. Не тогда, когда мне хочется придушить этого парня рядом со мной, насмехающимся над моими музыкальными вкусами.

- Ты просто... - я помалкиваю, упорно ища слова, которыми могу его обсыпать и поставит на место. - ...придурок, - а в голову мне пришло только это. - У меня только одна любимая песня у этого...хм...исполнителя. Это - "Sorry".

Хардин не перестаёт смеяться. И через буквально две минуты его приятный голос заполняет салон автомобиля.

- Вперёд, злись в ответ на мою честность!

Ты знаешь, я пытался, но я не искусен в извинениях.

Я надеюсь, моё время ещё не истекло. Кто-нибудь может позвать рефери?

Ведь мне нужна лишь ещё одна попытка на прощение.

Я уверен, ты знаешь, что я совершал ошибки несколько раз, - поёт он, и я открываю в буквальном смысле рот от удивления. - Говоря "несколько", я имею в виду пару сотен раз.

Так позволь же мне искупить себя этой ночью,

Потому что мне нужен только второй шанс.

Хардин прекращает горланить и вновь прибавляет звук стереосистемы.

- Что это было? - потрясённо спрашиваю я. - Откуда ты вообще знаешь слова этой песни?

Хардин снова фыркает, но на этот раз громче.

- Стеф слушает её постоянно. Я уже даже почти всё выучил, только хромаю во втором куплете и немного в припеве.

- Знаешь, что? - спрашиваю я, не прекращая таращиться на него.

- Что?

- Ты удивляешь меня с каждым разом все больше.

Хардин ухмыляется мне подмигивая.

- Это прогресс, - замечает он.

- Это огромный прогресс, но как у тебя это получается?

- Получается что? Удивлять тебя?

- Нет. Быть таким.

Хардин перестает улыбаться. Он переводит взгляд с дороги на меня.

- Каким? - спрашивает он.

- Вспомни наш первый день знакомства, - говорю я, показывая кавычки. - Ты был груб.

- Я объяснял тебе почему, - перебивает он меня.

Хардин сбавляет скорость и сосредотачивается на нашем разговоре. Это видно по его напряженному лицу. Я сглупила, начав этот разговор в дороге, но вряд ли мы сейчас закроем эту тему.

- Нет. Ты сказал, что ревновал, - напоминаю ему я. - Но как ты мог ревновать девчонку, которую даже не знал?

Хардин улыбается одним уголком губ. Я снова его развеселила. Это уже входит в привычку.

- Я не ревновал тебя в первый день знакомства, - говорит он, пародируя мои кавычки.

- Что же это тогда было? - интересуюсь я.

- Я не собирался тебя подвозить лишь потому, что я был немного пьян.

Я тяжело вздыхаю.

- Я могу подвергать опасности себя, но не тебя или кого-либо еще.

- Ох, ты мне еще скажи, что не садился пьяным за руль.

Хардин кивает головой и говорит:

- Конечно, садился. Но один, без компании.

- Это типа дело принципа? - спрашиваю я.

Хардин молчит и мне начинает казаться, что наш разговор на этом закончен. Почему для такого парня, как Хардин, это важно? Господи, у меня куча вопросов, но это не подходящее время для обсуждения их. Мы провели незабываемое время. Наше первое свидание. Мое первое настоящее свидание. Первое предложение и необычное развитие отношений.

Тишину нарушает Хардин. Он откашливается, а после произносит:

- Три года назад мне позвонили и сообщили, что мои родители погибли в автомобильной катастрофе.

От неожиданности у меня пересохло во рту. Слезы наступают на глаза. Кто вообще имеет права, сообщать о подобном ребенку? Сколько б ему не было лет, он все равно ребенок.

- После я узнал, что произошло лобовое столкновение, - Хардин сглатывает. Я вижу, как ему тяжело об этом говорить. Я кладу ладонь на его руку. От моего прикосновения, он слегка дергается, а в следующую секунду переплетает наши пальцы. - Водителем другой машины был девятнадцатилетний юноша. В его крови обнаружили алкоголь. - Хардин крепче сжимает мою руку. Мне больно, но эта боль не сравнима с его. - Парень в машине был не один. С ним была девушка-подросток. Все погибли.

Хардин отпускает мою руку и хватается двумя руками за руль. Он настолько сильно сжимает его, что аж костяшки побелели. Слезы катятся по моему лицу. Я шмыгаю носом. Я не могу остановиться. Мне больно за Харднина и Стеф. Мне больно за ту девушку, что села в машину к пьяному человеку.

- Мне очень жаль, - выговорила я.

- Тесса, ты должна знать, что если я что-то делаю, то я делаю это осознанно. И я не обязан перед всеми отчитываться за это.

Я вытираю лицо тыльной стороной ладони и киваю ему, но потом вижу, что он смотрит только на дорогу.

- Я понимаю, - говорю я.

- Ты должна доверять мне, - произносит он. - Я знаю, что я поступаю плохо, но сейчас я это рассказал не по тому, чтоб ты мне поверила и простила. Я всего лишь хотел с тобой этим поделиться.

Хардин резко тормозит, и мы останавливаемся посередине дороги. Я оборачиваюсь назад, чтоб посмотреть, нет ли за нами машин, но он берет мое лицо в свои ладони.

- Если бы ты была мне безразлична, то ты бы всего этого сейчас не услышала.

Я снова мотаю головой и шмыгаю носом. Хардин улыбается. Его улыбка выходит искренней. Он вытирает мое заплаканное лицо, а после целует в губы. Один короткий поцелуй, и всей боли, как будто, и не было.

- Я все понимаю, - шепчу ему я. - Прости, что завела об этом разговор.

- Ты все правильно сделала, - утешает он меня. Но я-то знаю, что это было неправильно с моей стороны.

Я чмокаю Хардина в губы и отстраняюсь. Он ухмыляется и переводит глаза на дорогу.

- О чем ты думаешь? - спрашиваю я.

- Я счастливчик. У меня самая понятливая девушка, - с сарказмом говорит он и заливается хохотом.

Вот этого я и не понимаю. Как ему удается так быстро меняться в настроении? Я замечаю в его голосе игривость, и мне хочется в этом его поддержать.

- Ты сказал "девушка"? - многозначительно хмыкаю я.

Хардин снова заводит мотор и проезжает к ближайшему повороту.

- Ага, - словно, это что-то незначащее и пустяковое, говорит он. - Вас что-то не устраивает, мисс Янг?

Я продолжу докапываться. Определённо, продолжу.

- Я не говорила тебе свою фамилию, - с наигранной серьёзностью произношу я, стараясь сделать так, чтобы слова выходили чёткими и громкими.

Хардин недоуменно глядит на меня.

- Ну и что? Я вычитал её в твой карточке, которая хранилась у Патрика во время съёмок клипа.

Меня абсолютно не забавляет, что он такой собранный и совсем не противоречивый, в отличие от других парней. Я мысленно закатываю глаза: как будто, ты знаешь, какими бывают парни, Тесса.

- То есть, я - твоя девушка? - продолжаю допытываться я.

- Я тебя себе присвоил, - отвлёкшись на секунду от дороги, заговорщицким шёпотом проговорил Хардин.

Это заставляет меня улыбнуться и откинуться на спинку сиденья. Я чувствую себя так легко и непринуждённо здесь и сейчас, в его компании, хотя я думала, что будет всё наоборот.

- Присвоил, - говорю я так, будто пробую это слово на вкус. - Звучит так по-пещерному.

Парень выруливает автомобиль направо и собирается ехать дальше, как вдруг... Шевроле даже не думает сдвигаться с места. Хардин заводит двигатель снова и снова, поворачивая ключ в замке зажигания, но машина лишь пыхтит и сдаётся. Опять, опять и опять.

- Бензин кончился? - предполагаю я, вспоминая, что мы ещё не заправлялись.

- Нет, - отрицательно качает головой Хардин, рассматривая приборную панель. - Пол бака ещё есть.

- Тогда в чём дело?

- Не знаю, - немного раздражённо отвечает он и выходит из машины.

Со своего места я вижу, как он спешно открывает капот. Я выхожу следом за Хардином. Он рассматривает подкапотное пространство, и через пару минут просит меня сесть за руль, и попробовать завести машину. Я делаю так, как велено, но восхитительный Шевроле не желает заводиться. Хардин бубнит, продолжая что-то проверять. Мы проделываем несколько раз эту операцию, и пока не отчаиваемся - всё безрезультатно. Парень произносит проклятья, закрывает капот \и бьет кулаками по нему. Я вздрагиваю от неожиданности.

- Эй, всё в порядке? - обеспокоенно спрашиваю я.

- Нет, - сухо отвечает он.

Я выхожу вновь из машины и направляюсь к нему. Хардин практически разлёгся на своём автомобиле, облокотившись локтями об лобовое стекло. Кажется, он напряжён и раздражён.

- Мы можем вызвать эвакуатор, - как можно спокойнее предлагаю я, дотрагиваясь до плеча парня.

- Слишком поздно, - замечает он. - Мы будем долго ждать подмогу. Я сейчас позвоню другу.

Хардин высовывает телефон из кармана джинсов и немного отходит в сторону.

- Здорово, приятель...

Я не хочу подслушивать разговор, поэтому возвращаюсь на своё место. Смотрю на время. На дисплее моего смартфона уже начало второго ночи. Действительно поздно. У меня два пропущенных звонка от матери и сообщение от Дейзи. "Потом отвечу", - думаю я.

Я убираю телефон в сумку и жду, когда вернётся Хардин с новостями. Он не заставляет себя долго ждать. Уже через несколько минут он подходит ко мне.

- Мы застряли здесь, - говорит он.

- Что сказал друг? - интересуюсь я.

- Он на вечеринке...пьяный.

Я киваю, вспоминая наш недавний разговор.

- Я вызову такси, - сообщает он.

- Что, прости?

- Ты должна попасть домой. К тому же у тебя завтра занятия.

Хардин пролистывает контакты в поисках нужного. Я пулей вылетаю из машины, обхожу ее и пытаюсь отобрать телефон у него.

- Что ты делаешь? - спрашивает он, еле слышно смеясь.

- Я без тебя никуда не поеду, - отвечаю я невозмутимо.

Сложив руки на груди, я надуваюсь, как маленький обиженный ребенок.

- Ты хочешь остаться со мной на всю ночь? - интересуется он, поигрывая бровями.

- А ты не хочешь? - прищуриваюсь я.

Хардин тянет меня к себе. Он настолько сильно обнимает меня, что мне начинает казаться, что вот-вот сломаются кости.

- Чем же я заслужил тебя? - шепчет он мне в ухо.

Я пожимаю плечами и обнимаю его в ответ.

Мы стоим в таком положении на прохладном ветру не больше тридцати секунд. Отстраняясь, Хардин берёт меня за руку и, открыв дверь, машины, приглашает присесть на заднее сиденье. Вокруг нас ни души, мы застряли на ночной дороге, окружённой лесом.

- Послушай, - начинает парень, устроившись рядом со мной, - я как-то слышал, что одна девчонка посмотрела фильм "Зеркала" и после этого таскала за собой своего парня везде. Даже в душ, - он понижает голос и выпячивает пухлые губы.

- И к чему ты клонишь? - подталкиваю его я.

Хардин откидывается назад.

- Можем посмотреть какой-нибудь ужастик, предлагает он многозначительно, - ну или я просто скажу тебе, что в этом лесу водятся медведи...

- Хардин! - возмущённо воплю я, оглядываясь по сторонам, глядя в тонированные стёкла машины.

- Да шучу я, шучу, - хохочет Хардин, держа мою руку в своей. - Трусишка.

Я толкаю его локтем в живот.

- Я не струсила, просто мне было страшно из-за твоего последнего предложения.

На лице у парня выцветает таинственная улыбка.

- Вот оставлю тебя здесь и поеду домой...Потом я найду тебя и заставлю делать за меня все тестовые задания, - продолжаю я.

Хардин опускает уголки губ вниз.

- Если выживешь. - А потом тихо: - Говорят, медведи здесь больно кровожадные...

Я не удерживаюсь от того, чтобы начать бить его руками. Он защищается, выставив острые локти вперёд.

- Хардин! - визжу я.

- Всё-всё, - тяжело дыша, просит он. - Я молчу, Тереза. Я молчуууу!

Я не перестаю ладонями в шутку шлёпать его красивое тело.

- Раньше думать надо было, - комментирую я со смехом.

Когда я всё же решаюсь остановиться и посмотреть на него, то замечаю, то его глаза полны веселья и...заботы? Это на него не похоже. Хотя, всё, что мы делаем сейчас, весь сегодняшний день - это абсолютно не ассоциируется с Хардином Скоттом.

- Ты меня бесишь, - в шутку, чтобы раззадорить его, выношу я вердикт.

Хардин с улыбкой на губах слегка выпрямляется. Он спрашивает, и у него выступают ямочки на щеках:

- Что ты сказала?

- Твои шутки меня бесят, - набравшись смелости, произношу я, смеясь.

Он гогочет, запрокидывая голову, а потом его ладони обхватывают крепко мои запястья, не давая никакой возможности вырваться. Каким-то образом я оказываюсь под ним: его ноги широко расставлены, мои колени соприкасаются с его. Момент становится таким интимным, наверное, благодаря тому, как мы дышим друг напротив друга: в тесной машине губы Хардина так близко от моих, и я могу поклясться, что слышу бешенный ритм его сердца. Кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Может ли Хардин наблюдать ту же растерянность на лице у меня, что и я вижу на его?

Никто из нас, видимо, не ожидал, что я окажусь под ним. Мы дурачились, а сейчас нам обоим неловко. Но мне нравится видеть его таким - не защищённым, ласковым, потерянным. В первый раз в жизни я вижу Хардина, который не пытается спрятаться от меня за самодельными эмоциями. Он такой, какой есть. В это мгновение.

- Будь джентльменом, - тихо прошу я, сглотнув. - Нарушь молчание.

Его бёдра нависают над моими. Дрожь проходит через всё моё тело, когда он, не способный держать их вверху всё время, на мгновение опускает их вниз...чтобы снова подняться и не создавать ещё больше неловкости между нами.

- Я люблю есть тосты с арахисовым маслом по утрам, - медленно выговаривает Хардин, и я прыскаю со смеху.

Он усмехается, нервно поглядывая в окно, потом - на меня.

- Твоя очередь, - более расслабленно предлагает парень.

Я задумываюсь.

- Дома я ем овсяную кашу по утрам, потому что с моей мамой лучше не спорить, - говорю я.

Хардин не спускает с меня глаз.

- А когда ты здесь, в Арлингтоне?

- Только сэндвичи и вкусный кофе, который так ненавидит мама.

Его ладони перемещаются выше и вдруг, возможно, неожиданно для нас обоих, наши пальцы сплетаются. Так мы и лежим в стеснительном молчании, абсолютно не готовые к такому повороту событий.

- Ты красивая, - шепчет Хардин, приспустив голову так, что наши губы соприкасаются.

Это невинный, но очень сладкий поцелуй.

Я улыбаюсь широко:

- Вы тоже весьма неплохи, мистер Скотт.

- О, прошу, зовите меня Хардин. - настроение парня явно улучшается.