Страница, вырванная из жизни. Часть 7.

КЛИМЕНТ.

 Мы с Ильёй и Давидом часто проводили выходные в компьютерном клубе. Он стал для нас вторым домом после школы. А Дружелюбные сотрудники «Микки Хаоса» знали нас как членов своей семьи.

 Один Дима отвечал отказом на предложение присоединиться. Он также не мог объяснить, почему не хочет играть с нами в видеоигры. Если бы он сказал, что родители не пускают, мы бы вместе придумали идеальную отговорку. А если бы у него не оказалось карманных денег на увлечение, мы бы поделились с ним своими.

 Такое часто бывало, и не только в компьютерном клубе. В школе он тоже вел себя странно, не позволял себе нормально пообедать или после занятий сходить на поле и поиграть. Он был рядом, но как будто далеко, в своем мире.

— Ну что там с Маринкой? — Спросил Илья, не отрываясь от экрана монитора. — Как она там? Не убила тебя еще?

— Думаю, это скоро случится. Я уже две недели игнорирую ее.

— А что так? Не подумал еще о том, чтобы начать с ней встречаться?

— Нет, — усмехнулся я. — Марина не в моём вкусе.

— Просто скажи, что тебе не интересно с ней возиться. Если ты охотник, тебе нужна не лёгкая жертва, а цель посложнее.

 Я цокнул языком. Катка была завершена, и мы наконец смогли сосредоточиться на Давиде. Он молча сидел посередине, что-то печатал в телефоне, а все наши слова как будто огибали его тело.

— Дружище, чем ты там занят? — вмешался Илья, подглядывая в его телефон.

— Не твоё дело, — грубо ответил он. — Ну что, моя очередь?

— Надо же какой! — усмехнулся Илья, уступая ему место в кресле. — Кто она, девчонка, с которой ты переписываешься?

— Ага, так я тебе и сказал.

— Как хочешь. Нехитро догадаться, кто это. Да, Клим? — Обратился он ко мне хитро улыбаясь. — Твоя подружка Ника, новенькая.

 Давид заметил, как неоднозначно Илья говорил. Он посмотрел на меня с вопросом на лице, пытаясь прочитать мой ответ.

— Расскажи ему, Клим, — не унимался Илья, получая удовольствие от накала напряжения. — Он должен знать, раз сблизился с ней.

— Что? — спросил Давид. — Что я должен знать?

 Я не хотел это обсуждать, поэтому проигнорировал все вопросы и продолжил рубиться в Доте. Но, похоже, у Ильи не было в планах остановиться. Он решил выложить на стол все карты, касающиеся Ники и меня.

— Три года назад наш Клим был безумно влюблён. И угадай, в кого? — Начал он, сдерживая приступ смеха. — В твою Нику.

 Я заметил, что Давид внимательно смотрит на мой профиль. Встретившись с его взглядом, я увидел задумчивое выражение на его лице.

— Что? — выпалил я, будто ничего не произошло.

— Так вот кто это был! — подтвердил он свои мысли. — А я-то думал, про кого ты всё время мне рассказываешь. А потом вдруг перестал. Оказывается, это была Ника?

 Мы с Давидом были знакомы с детства. Наши отцы подружились в университете, поэтому моё первое знакомство с ним произошло намного раньше, чем с другими ребятами.

 Так вышло, что в прошлом мы постоянно оказывались в одном доме, играли и делали домашние задания. Нам было весело вместе, и разговоры между нами могли заходить даже до сердечных дел. Пусть и редко, я позволял себе делиться чувствами к Нике. Говорил о ней с нежностью, так что пытался беречь её даже в своих словах.

 Это продолжалось до тех пор, пока в один день я не осмелился признаться ей. Я так переживал из-за своего намерения, смотрел в зеркало и видел дурака. Думал, что не достоин, и принимая это идиотское решение, обрекаю себя на предательство.

 Мой страх не исчез даже тогда, когда я собрался с духом и предложил Нике остаться со мной в кабинете после уроков. Она согласилась, а я все равно дрожал от волнения, как осиновый лист.

 Мои переживания не позволили бы мне признаться словами, поэтому я просто решил подарить ей бумажный самолётик, пропитанный синими чернилами.

— Это тебе, — протянул я ей, краснея.

— Спасибо, — ответила она и улыбнулась.

 Я почувствовал, как моё сердце упало в пятки. Я хотел спрятаться от своих чувств, чтобы они не нашли меня и не проявились так ярко.

— Его надо развернуть, — добавил я.

 Следующие минуты прошли как в тумане. Я толком не помню, что тогда испытывал. Мои глаза пытались уловить каждое движение рук Ники и мышц на её лице. Я искал в них одобрение своих чувств и жутко боялся обратного.

 Пути назад уже не было, я сделал всё, чтобы разрушить нашу дружбу. Пожелал слишком многого и наткнулся на преграды. Я понял это по выражению её лица, когда она дочитала в своих маленьких руках моё жалкое признание.

 Я ждал, пока она хоть что-то скажет мне, но вместо слов она вернула мне этот лист. Лицо её стало холодным, бесчувственным. Я заметил, что ей было неловко из-за моего решения.

— Извини, — наконец заговорила Ника. — Мы же всё ещё друзья, да?

— Нет, — сказал я правду. — Мы не можем дружить. — Мои глаза наполнились слезами, когда я осознал истину этой фразы.

Я всё испортил.

— Я хочу дружить с тобой и дальше.

— А я нет.

 Она смотрела мне прямо в глаза, а я — нет. Я не мог больше смотреть на её лицо. Мне стало жаль себя. Я обиделся на девушку и не мог понять, почему я ей не нравлюсь.

—Почему? — Мысли прозвучали вслух. — Почему я тебе не нравлюсь?

 Она смотрела на меня примерно минуту, и я столько же ждал её ответа. Я хотел узнать, что со мной не так, но так и не получил желаемого.

 Ника ушла, не проронив ни слова. Я не пошёл следом, как парализованный остался в кабинете, переваривая боль внутри себя. А на следующий день, на первом уроке, узнал, что она уехала.

 Я много раз пытался дозвониться до неё. Писал кучу сообщений с извинениями и просьбами простить меня. Я был готов на всё, даже притвориться её другом, но не терять её. Но никто не откликнулся на мои попытки, и я остался один со своей болью от предательства.