Страница, вырванная из жизни. Часть 2.

НИКА.

 Мы с Давидом сели в машину его отца. Заднее сиденье салона встретило нас с теплотой, что оказалось очень приятным после прохлады на пустой дороге. Я расслабилась. Проблема осталась позади, как и наша Кнопка. Мама достала из багажа самое необходимое и заперла все двери, прежде чем сесть рядом с Альбертом.

 Он вёл себя достойно, не торопился, аккуратно набирая нужную скорость, и не позволял себе лишнего в беседе с мамой. А она, как мне показалось, наоборот, ждала чего-то большего от него. Мама улыбалась, как никогда раньше, открыто обсуждала с новым знакомым разные темы, начиная с того, откуда мы, и заканчивая тем, почему мы решили вернуться в Смоленск.

 Я смотрела в окно и провожала взглядом живописную ленту из кустов и деревьев, время от времени прерывающуюся столбами, домами и поворотами на второстепенные улицы. Мой нос учуял запах сладкого апельсина, и с моими слюнями начало происходить что-то невероятное. Я представила кисло-сладкий вкус у себя во рту, от чего мой аппетит начал сходить с ума, будто только и ждал этого момента.

 Я непринуждённо посмотрела на Давида, который сидел как можно дальше от меня, словно боялся, что я на него наброшусь. А ведь я была хрупкой девушкой, а не злой собакой с намордником, и не сразу поняла, что даже таких, как я, люди сторонятся.

 Давид тихо сидел, иногда заглядывая в окно машины, и неспешно очищал крупный апельсин от ярко-оранжевой кожуры.

— Это лучше сделать ножом, — привлекла я его внимание. — Пальцы станут жёлтыми.

— Я знаю, — улыбнулся он, затем отдалил дольку фрукта и протянул мне. — Хочешь?

 Я не могла не ответить взаимностью на его улыбку. Пытаясь не быть жадной в своих движениях, я аккуратно взяла кусочек. В один момент наши пальцы соприкоснулись, и я замерла, не в состоянии понять, что испытываю. Возможно, это было и смущение, и волнение, смешавшиеся в одной новой и острой для меня эмоции. Мыслей не было, или их было слишком много.

 Мы оба решили, что это был нормальный жест. Неловкость и стеснение между нами долго не задержались. Однако, остались тепло и мирная атмосфера, которые позволили нам немного раскрепоститься друг с другом.

 Апельсин мы доели вместе и уже сидели достаточно близко. Мы смотрели не в свои окна, а в лобовое стекло. Наши родители не переставали разговаривать между собой, будто нас не было в этой машине.

— Так ты в той же школе, что и я? – спросил Давид, приблизившись к моему уху.

 Я кивнула.

— Дай угадаю: одиннадцатый А?

— Как ты понял?

— Ходили слухи, что будет новенькая. Вот и подумал, что это можешь быть ты.

— Слухи? И какие же слухи ходили обо мне? – Поинтересовалась я, едва сдержав улыбку.

— Ничего плохого, — ответил Давид, который точно фильтровал свои слова. — Мы только вчера узнали подробности. Ты не волнуйся, у нас хороший и дружный класс. А классная руководительница вообще огонь, она всегда стоит за нас горой.

 Меня умилило, как он отзывался о своей школе, как тепло он воспринимал одноклассников и учителей. Он не жаловался, как кто-то другой на его месте, а забавно подчеркивал черты каждого, оставляя почву для размышлений.

— Я знаю, — улыбнулась я ему. — На самом деле я не новенькая. Не совсем. Я уже училась в сороковой школе.

— Когда? — Удивился Давид, а яркое выражение его лица придало разговору артистичности. — Почему я не помню?

— Три года назад, — ответила я, сдерживая смех.

Но у меня не очень хорошо получалось.

— Тогда понятно, почему я тебя не помню. Я перевёлся только в десятом классе, — посмеялся он вместе со мной.

Наш смех привлек внимание родителей, и они сделали нам не первое за короткую поездку замечание. Мы перестали шуметь и снова перешли на полушепот.

— Тогда многие точно будут рады тебя видеть.

— Думаю, они уже забыли обо мне, — призналась я, но решила пока не рассказывать о своем поступке малознакомому парню.

— Почему ты так думаешь?

— Ты за все это время слышал обо мне хоть раз?

— Я понимаю, тебе немного страшно, — спокойно ответил Давид. — Но как только ты увидишь учебники, забудешь о своих переживаниях. В этом году столько всего, что нужно пройти... — он сменил тему.  Сдача ЕГЭ уже кажется невозможной.

— Да, ты прав, — улыбнулась я в ответ на его попытку поддержать меня.

— Ника, ты можешь обращаться ко мне, когда захочешь, — вставил он слово за себя. — Я, может, и не силен в науках, но точно смогу набить морду твоим обидчикам.

 Я чувствовала себя очень хорошо в те двадцать минут, за которые мы доехали до школы. Давид быстро стал для меня другом. Он пообещал мне и руку помощи, и жилетку, и конспекты по литературе, в которой он единственный хорош. Я тогда поверила ему и успокоила себя тем, что хоть кто-то в старой школе не отвернется от меня. А когда узнает правду... Я не хотела думать об этом.